Британский фельдмаршал Бернард Монтгомери (слева) и маршал Советского Союза Георгий Жуков
в Берлине, июль 1945 года
В оригинале, на французском, книга Joukov. L'homme qui a vainсu Hitler
("Жуков. Человек, победивший Гитлера")
вышла в свет в конце 2013 года и стала во Франции бестселлером.
Написана она не академическим, а доступным для каждого читателя языком.
Успех книги во Франции подвиг ее авторов, Жана Лопеза и Лашу Отхмезури, заняться русской версией.
Жан Лопез – известный во Франции военный историк, специалист по Второй мировой войне,
основатель и директор специализированного французского издания Guerres & Histoire.
Его коллега Лаша Отхмезури – бывший дипломат, историк, редактор русского и советского отдела
Guerres & Histoire.
Почему именно Жуков – самый видный из советских полководцев той эпохи, о котором, казалось бы,
было уже сказано и написано всё?
Жан Лопез убежден, что, вопреки бытующему мнению, на Западе о Жукове все еще знают очень мало:
Можно все еще говорить о том, что из всех военачальников той эпохи Жуков здесь – наименее известный
– На французском языке биографий Жукова фактически не существовало.
Этот пробел в историографии следовало восполнить.
В целом на Западе мало знают о советских военачальниках, хотя Жуков был немного более известен,
чем, например, Конев и Рокоссовский.
Тем не менее во Франции из его биографии известен был в основном тот факт,
что именно Жуков от имени СССР 8 мая 1945 года подписал в Берлине Акт
о безоговорочной капитуляции Германии.
Американцы писали о Жукове больше, и это нормально, ведь советская армия была для них
потенциальным противником в холодной войне.
Писали о нем британские авторы. Но немцы, например, фактически о Жукове не говорили.
И даже несмотря на выход в свет нашей книги, можно все еще говорить о том,
что из всех военачальников той эпохи Жуков здесь – наименее известный.
По мнению Жана Лопеза, успех книги во Франции обусловлен тем, что большинство французов
слышали о Жукове, но мало знают о нем.
Хотя Франция и была освобождена силами американской и британской армий, говорит он,
коммунистическая партия после войны была здесь самой влиятельной,
получая до 30 процентов голосов на выборах в парламент, и это, несомненно,
отразилось на политическом пейзаже и на французской ментальности.
Имя Жукова было на слуху у тех, кто хоть немного интересовался историей, отмечает Лопез.
"И когда вышла книга, проливающая свет на эту личность, она нашла свою аудиторию – тех,
кого интересует история Красной армии и в целом история Второй мировой войны".
Лаша Отхмезури добавляет:
– Мы с Жаном старались не быть идеологами. Невзирая на то что сегодня Кремль использует
историю Второй мировой войны для того, чтобы оправдать и развить свои экспансионистские планы,
мы не хотели говорить об идеологии, а старались писать исключительно историю.
По мнению Жана Лопеза, вполне естественно, что каждое государство,
участвовавшее в антигитлеровской коалиции, стремится показать прежде всего свой вклад
в дело борьбы с нацизмом.
С другой стороны, бремя наследия Второй мировой все еще лежит и на потомках тех,
кто воевал на стороне агрессоров:
– Быть сегодня немцем или японцем, даже если тебе 25 лет, значит отчасти нести на плечах
исторический багаж.
Быть французом – неизбежно нести на себе отпечаток невообразимого поражения 1940 года,
оккупации, Сопротивления, голлизма.
Быть американцем – значит позиционировать себя в качестве чемпиона свободы,
и тут продолжается все тот же идеологический дискурс, не исчезнувший после холодной войны.
Каждый народ воспринимает Вторую мировую как некое мерило, позволяющее позиционировать
себя тем или иным образом.
У британцев это выражено известной фразой Черчилля, призвавшего нацию расценивать свою роль
в этой войне как "звездный час" (finest hour).
Каждый народ в этом контексте ищет для себя то, чем он может гордиться.
Но дело историка – не поддаваться эмоциям.
Поэтому трудно оспаривать тот факт, что до 1944 года СССР нес на себе основной вес войны
против Германии и одержал победу над ее войсками, говорит Жан Лопез.
Тем не менее невозможно отрицать и огромный вклад, который внесли в общую борьбу
западные союзники, особенно Соединенные Штаты, добавляет Лаша Отхмезури:
Лаша Отхмезури
– Без англо-американской помощи Советский Союз остался бы где-то за Уралом,
война закончилась бы в 1947-48 году, и не было бы Восточного блока.
Да, у немцев не было шансов победить.
Мы пишем о том, что 80 процентов потерь, которые понесли наземные войска стран Оси,
были причинены им Красной армией.
А так, у всех свое видение исторической справедливости.
Для советских людей Вторая мировая, точнее, Великая Отечественная, началась 22 июня 1941 года.
И никто там не ставит акцент на том, что Польшу Германия и СССР оккупировали в 1939-м.
Но спросите американцев, и они вам скажут, что война началась с нападения Японии на Перл-Харбор.
Сам Жуков неоднократно задавался вопросом, смогла бы Красная армия продержаться в 1942 и 1943 годах,
без огромных объемов военной помощи американцев, поясняет Жан Лопез.
Ответ маршала: в этом нет никакой уверенности.
Историки по сей день однозначно не ответили на вопрос, до какого предела Сталин мог продолжать
истощать ресурсы своего государства и народа в этой войне, не будь американских поставок СССР.
"Все и так уже напоминало Средние века.
Объемы потребления советского народа были настолько урезаны, что становится страшно.
Существование людей было низведено до уровня самого примитивного выживания –
ради функционирования военной махины.
Но, несмотря на это, в 1942 году эта махина трещала по швам", – говорит соавтор книги о Жукове:
– Американская помощь во многом избавила советских граждан от голода.
Сотни миллионов витаминизированных порций продовольствия помогли спасти миллионы детей от рахита.
Эта помощь позволила избежать транспортного паралича – благодаря поставкам материала
для ремонта железных дорог.
И, что не менее важно, это позволило Советам более эффективно эксплуатировать их нефтяные залежи.
Моторизированной войны не может быть без топлива.
У СССР было топливо, но возможности их нефтеперерабатывающей промышленности были
в тот период слишком слабыми.
Они были не в состоянии рафинировать нефть до уровня, необходимого для производства
современного топлива.
В этом тоже помогли американцы.
Добавьте к этому грузовики, электромагнитное оборудование: радары, полевые телефоны,
портативные радиостанции, наконец, порох и боеприпасы.
Жуков говорил: без американских боеприпасов мы были бы не в состоянии победить в Курской битве.
За день под Курском расходовалось столько же боеприпасов, сколько за три недели в Сталинграде.
Жан Лопез также напоминает, что в 1943 году наступает переломный момент
и на театре военных действий в воздухе: советские ВВС начинают постепенно преобладать над Люфтваффе.
Было бы такое превосходство возможным, если бы не постоянные авиаудары американской
и британской авиации по Германии?
Скорее всего, нет. Ведь немцы вынуждены были отозвать часть своих воздушных сил для защиты
стратегически важных объектов на собственной территории.
Жан Лопез
Любопытно, но роль маршала Жукова в налаживании этого незаменимого советско-американского
партнерства была фактически нулевой, говорит французский историк:
– Все это было исключительно прерогативой Сталина.
Не Жуков определял политические цели и задачи в этой войне.
Он принимал решения на оперативном уровне и знал в целом только то,
о чем Сталин считал нужным ему говорить.
Например, перед операцией "Багратион" Сталин вызвал его в Кремль и объяснил,
что политическая задача данной операции – оккупация Польши.
Жуков не ставил под сомнение слова вождя.
В книге Лопеза и Отхмезури отражена внутренняя дилемма Жукова.
По мнению авторов, ему приходилось разрываться между искренней лояльностью делу партии,
с одной стороны, и ярым стремлением сделать все возможное для приведения советской армии
в соответствие современным стандартам – с другой.
Последнее требовало, однако, хотя бы частичного избавления от диктата комиссаров
и политработников в воинских частях.
Вместе с тем каких-либо документальных подтверждений того, что Жуков пытался тем или иным
способом повлиять на Сталина в 1942 году в вопросе об отмене двойного руководства в армии –
комиссаров и командиров, мы пока не нашли.
Можно лишь предположить, что он аккуратно высказывал вождю свое мнение о неэффективности
такой системы, говорит Жан Лопез:
– Это был убежденный большевик, и он прекрасно знал свое место в иерархии,
предпочитая исполнять волю Сталина.
При этом он умел делать выводы из ошибок.
Именно он убедил Сталина в нецелесообразности расстрелов командного звена армии
за допущенные оперативные промахи.
И тут Жуков говорил на основании личного опыта, ведь и на его плечах лежало бремя
невообразимого провала Красной армии в 1941 году.
В октябре 1941-го именно Жуков спас Конева, после того как в июле того же года был расстрелян
командующий Западным фронтом Павлов.
Жуков убедил Сталина в том, что нужно позволить командующим сделать выводы и исправить ошибки.
Тем не менее, считают авторы книги, Жуков не был дипломатом.
Его нельзя назвать советским Эйзенхауэром.
Это был очень простой человек, большевик до мозга костей, искренне веривший в Сталина
и его способность победить в войне.
Сталин, в свою очередь, доверял Жукову – благодаря той победе,
которую он одержал над японцами в Монголии, в сражении на реке Халхин-Гол в 1939 году.
Лаша Отхмезури уверен, что в характере Жукова было нечто особенное,
что позволило малообразованному крестьянскому сыну избежать репрессий 1937 года и достичь
самого высокого положения в советской военной иерархии:
– Он был человеком железной воли.
Трудно сегодня представить, как можно было сохранить хладнокровие в 1941 году,
когда все валится, рушится, когда для немцев война представляется легкой прогулкой.
И когда тебе грозит расстрелом Молотов, довлеют над тобой Берия и сам Сталин
с его совершенно сумасшедшими представлениями о ведении войны.
Удача всегда сопутствует людям, которые играют в истории большую роль.
Удача, в первую очередь, сопутствовала Жукову в 1937 году.
Он тогда не попал под каток репрессий, и это послужило для него своего рода лифтом наверх.
Сталин перебил прежнее армейское руководство, и ему нужны были новые люди.
Человеком Жуков был амбициозным, иначе ничего не добился бы.
Достаточно вспомнить самое известное его фото – на белом коне.
Жукову очень повезло, что в 1937 году он еще не достиг очень высокого положения в армейской
иерархии и не был уличен в связях с Тухачевским, добавляет Жан Лопез.
Удачное стечение обстоятельств помогло этому человеку пережить сталинскую чистку
и продолжить восхождение по карьерной лестнице.
"Жуков выделялся на общем фоне тем, что держался всегда прямо, подтянуто.
Этот русский не курит и не пьет, пунктуален, хороший организатор, знает свое место в иерархии,
но, в то же время говорит то, что думает, не приукрашивая и не симулируя.
Он умеет говорить с вождем, отдавая себе отчет, что в любой момент может поплатиться за это головой.
Победа во Второй мировой, однако, вскружила ему голову, и Сталин быстро поставил его на место".
На Западе принято считать, что Советский Союз победил в войне за счет превосходства в живой силе.
В книге этому моменту уделено большое внимание – и говорится о существовании у советского
командования, вопреки тяжелым обстоятельствам, тонкой и талантливой военной стратегии.
Говорит Лаша Отхмезури:
– В этой связи можно провести параллель с китайцами.
Их численное превосходство над японцами было еще бóльшим, нежели в случае с СССР и Германией.
Американцы им тоже давали оружие.
Но они так и не смогли во время Второй мировой войны победить японскую армию.
Одним лишь числом не возьмешь. Нужно мыслить по-другому.
Жуков и даже Сталин понимали, что война – долгий процесс.
Что не может быть одной решающей битвы, и даже двух или трех.
Что необходимо постепенно "разъедать" оперативное пространство врага.
Конкретный пример. В 1941 году было сделано то, что мы называем экономическим Сталинградом –
эвакуация всех советских стратегических предприятий на восток.
Люфтваффе своему генштабу сообщало о движении этих поездов и запрашивало разрешения их бомбить.
Но генштаб отказал, говоря, что необходимо концентрировать внимание на тактических целях.
Немцы не поняли, что происходило в 1941 году.
В этом была их проблема: они хотели выиграть войну одним ударом.
Русская стратегическая доктрина, несомненно, доминировала над немецкой,
как ни парадоксально это может казаться некоторым, даже в России.
Что касается личных аспектов жизни Жукова – человека, любившего женщин и вкусную еду, –
авторы книги не скрывают: тут еще очень много материала для более глубокого изучения.
Конечно, мы не раскрыли его личность полностью.
Уже после написания книги я нашел еще массу интересных документов о Жукове – Личных аспектов,
на самом деле, мы охватили очень мало.
Красная армия была фабрикой по производству "гомо советикус", а Жуков являлся продуктом Красной армии,
он жил в этом шизофреническом мире, где знание догм марксизма порой приравнивалось
к полководческому искусству.
Вот главное, что мы хотели показать.
И, конечно, мы не раскрыли его личность полностью.
Уже после написания книги я нашел еще массу интересных документов о Жукове.
Так что, возможно, будут о нем книги и лучше нашей, – отмечает Лаша Отхмезури.
Тем не менее книга все-таки является биографией, говорит Жан Лопез,
потому что внимание в ней уделено многим малоизвестным страницам из жизни маршала.
Много сказано о его детстве и юности, о женщинах, которых он любил –
а в его жизни таких было несколько.
И, наконец, о его политической карьере после Второй мировой войны, о его изгнании в Одессу,
а потом на Урал, и о той важной роли, которую он сыграл в 1954 и 1957 годах,
во время восхождения Хрущева к власти.
"При написании этой книги мы ни на минуту не упускали из вида тот факт, ч
то речь идет о жизни человека, – говорит Жан Лопез.
– Но, рассказывая его историю, мы рассказываем и историю Красной армии,
и отчасти историю всего СССР в критический период его существования".
Найдет ли книга своего читателя в современной России?
Не все еще было сказано о Жукове, говорит Лаша Отхмезури:
– Мне неудобно это говорить, но я думаю, что это – лучшая книга о Жукове.
Намного лучше тех, что о нем писали русские.
И в том, что она меньше подвержена индоктринации, и даже в том, что Жан лучше знает оперативное
искусство, чем те биографы, которые писали о нем в России.
Самая лучшая его биография была у Бориса Соколова.
Но и его мы критикуем, потому что и у него преобладает идеология.
К российскому издательству Жан Лопез и Лаша Отхмезури не имеют официальных претензий,
но очень огорчены тем фактом, что окончательная версия перевода перед выходом в свет
не была передана на их утверждение.
В результате в русской версии книги были допущены достаточно серьезные языковые неточности
(например, военная доктрина превратилась в "военную идеологию", страны Оси –
в "мощнейшие азиатские державы", фронт – в армию).
Наталья Каневская