«… не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников,
клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена,
чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными! –
писал Достоевский без малого полторы сотни лет назад.
Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том,
что России они не обязаны ни малейшею благодарностью,
напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира
вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же,
«имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи
на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени».
Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу
и бояться властолюбия России;
они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию,
сплетничать на нее и интриговать против нее.
О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут,
что значила, значит и будет значить Россия для них всегда.
Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве,
что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению.
Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет,
что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре,
тогда как Россия - страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови,
гонитель и ненавистник европейской цивилизации.
У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты,
ответственные министры, ораторы, речи.
Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать.
Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы,
извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури
пало наконец министерство в (...страну по вкусу...) и составилось новое из либерального большинства
и что какой-нибудь ихний (...фамилию по вкусу...) согласился наконец принять портфель
президента совета министров.
России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне
с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами,
политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить
целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь
в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества.
Между собой эти землицы будут вечно ссориться,
вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать.
Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью.
Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе,
заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно
(конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству,
была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому,
что стоит огромный магнит - Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе,
тем сдерживает их целость и единство.
Будут даже и такие минуты, когда они будут в состоянии почти уже сознательно согласиться,
что не будь России, великого восточного центра и великой влекущей силы,
то единство их мигом бы развалилось, рассеялось в клочки и даже так,
что самая национальность их исчезла бы в европейском океане,
как исчезают несколько отдельных капель воды в море.
Разумеется, сейчас же представляется вопрос:
в чем же тут выгода России, из–за чего Россия билась за них сто лет, жертвовала кровью своею;
силами, деньгами?
Неужто из–за того, чтоб пожать только маленькой смешной ненависти и неблагодарности?»
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений. В 30 т. Т. 26. Дневник писателя. Сентябрь-декабрь 1877 года / Ф.М.Достоевский. - Ленинград : Наука, 1984. – С. 77-82