Таня была младшей дочкой в семье Берс, у нее было 2 старших сестры - Лиза и Соня
и братья - Александр и Владимир.
Семья Берс ничем не отличалась от многих других дворянских фамилий XIX века.
Три мечтательные девочки росли в атмосфере счастья, чтения книг, музыки,субботних танцклассов,
но именно этим сестрам было суждено вдохновить Льва Николаевича Толстого на создание образа Наташи Ростовой.
Татьяна вспоминает:"Наш дом стал посещать Лев Николаевич всякий раз,
как он приезжал в Москву. Никто не придавал значения его посещениям.
Он приходил, когда ему вздумается, и днем, и вечером, и к обеду, как многие другие.
Лев Николаевич ни на кого из нас не обращал исключительного внимания и ко всем относился равно.
С Лизой он говорил о литературе, даже привлек ее к своему журналу "Ясная Поляна".
Он задал ей написать для своих учеников два рассказа: "О Лютере" и "О Магомете".
Она прекрасно написала их, и они полностью были напечатаны в двух отдельных книжках,
в числе других приложений.
С Соней он играл в четыре руки, в шахматы, часто рассказывал ей о своей школе и даже обещал привести
своих двух любимых учеников.
Со мной он школьничал, как с подростком.
Сажал к себе на спину и катал по всем комнатам."
Таня и Соня Берс
Поначалу Лев Николаевич больше общался со старшей сестрой, но затем - увлекся Соней
и сделал ей предложение:
"Через несколько времени я видела, как Соня, с письмом в руке, быстро прошла вниз в нашу комнату.
Через несколько мгновений за ней тихо, как бы нерешительно, последовала и Лиза.
"Боже мой! - думала я, - она помешает Соне"
. А в чем? Я еще не отдавала себе отчета.
"Она будет плакать, если это предложение".
Я бросила разливать чай и побежала за Лизой. Я не ошиблась.
Лиза только что спустилась вниз и стучалась в дверь нашей комнаты, которую заперла за собой Соня.
- Соня! - почти кричала она.
- Отвори дверь, отвори сейчас! Мне нужно видеть тебя...
Дверь приотворилась.
- Соня, что le comte пишет тебе? Говори! Соня молчала, держа в руках недочитанное письмо.
- Говори сейчас, что le comte пишет тебе! - повелительным голосом почти кричала Лиза.
По ее голосу я видела, что она была страшно возбуждена и взволнована;
такой я никогда еще не видела ее. - Il m'a fait la proposition (Он мне сделал предложение (фр.)),
- отвечала тихо Соня, видимо испугавшись состояния Лизы и переживая, вместе с тем,
те счастливые минуты спокойного удовлетворения, которое может дать только взаимная любовь.
- Откажись! - кричала Лиза.
- Откажись сейчас! - в ее голосе слышалось рыдание.
Соня молчала."
Но Соня согласилась...
А Лиза очень долго не могла простить ни сестру, ни Льва Николаевича.
Первой любовью, а потом и мужем Тани Берс стал ее двоюродный брат Александр Кузминский.
Впрочем, был ли он любовью? Скорее - детским другом, любимым кузеном.
Тем более, что Таня очень скоро увлеклась другим молодым человеком.
"Святая неделя прошла для меня тихо. Кузминский ввиду трудных экзаменов не мог приехать в Москву.
Я не очень горевала об этом.
У меня было утешение - предстоящая поездка в Петербург была разрешена.
Хотя от меня и скрывали, что отец берет меня с собой, вероятно, чтобы заранее не волновать меня"
А в Петербурге Таня безумно влюбляется в светского франта Анатоля Шостак.
И снова отголоски "Войны и мира".
Лев Николаевич очень резко осудил увлечение Тани, если не сказать, что он на нее разозлился,
будто сам был на месте Кузминского. Сестра Соня писала Тане в то время:
"Сейчас же получила письмо от Саши Кузминского, длинное, милое и жалостливое.
Лева и я решили, что славный он, а ты, кажется, его на пустозвона Анатоля променяла.
А я, хоть и позвала его к нам, а куда как Саша мне милее и симпатичнее."
После вихря петербургских балов Татьяна возвращается в Ясную Поляну, но Анатоль следует за ней.
Но и семья Татьяны, и родственники Анатоля против этого союза.
О помолвке и тем более - о свадьбе речь даже не идет.
Сестра Соня и Лев Николаевич всячески пытаются переубедить Таню и у них это получается.
"Дверь отворилась, и вошел Анатоль. Он сказал мне про свой отъезд.
Наталья Петровна вышла из комнаты, оставив нас вдвоем.
Мне вспомнилась вдруг наша прогулка в Бабурине, маленький лесок и молодой серп луны слева... "К слезам",
и я горько заплакала.
Не буду описывать наше прощание - он было печально.
На Толстых я была озлоблена за их отношение к Анатолю.
Анатоль и я, сами того не зная, расстались надолго. В первый раз мы свиделись после 16 - 17 лет.
Я была замужем и имела детей. А он был женат на сестре мужа - Шидловской.
Анатоль служил тогда губернатором в Чернигове.
Я чувствовала, как ко мне понемногу возвращалось сначала спокойствие, а затем моя беззаботная веселость.
Любовь эта не пустила корней.
Это безотчетное, молодое увлечение, как волна в прибое, захлестнула и тут же освободила меня."
Сергей, Николай, Дмитрий и Лев Толстые
А потом было еще чувство к брату Льва Николаевича.
Чувство очень глубокое и взаимное, но мечтам Танечки не суждено было исполниться.
Сергей Николаевич давно жил с женщиной вне брака, от этой связи были дети,
в конце концов он остался верен чувству долга, а не своему сердцу.
Таня очень переживала, пыталась отравиться, долго не могла восстановить душевные силы и способность радоваться,
быть тем же солнечным лучиком, что и раньше.
Отчаяние дошло до того, что Таня даже пыталась отравиться:
"Я взяла стакан, прибавила в него порошку и в раздумье держала его перед собой.
Ни страха, ни раскаяния я не чувствовала.
Скорее всего я ни о чем не думала тогда, а просто машинально исполняла то,
что мучило и точило меня все это время.
Услыхав шаги, я сразу выпила этот порошок. Поставив стакан на место, я ушла к себе в комнату.
Я чувствовала не то боль, не то ожог языка и рта.
Так лежала я тихо с полчаса, когда совершилось что-то невероятное и неожиданное!
В передней раздался звонок. Минут через десять отворилась дверь, и вошел Кузминский.
- Откуда? - воскликнула я с удивлением, не зная, радоваться или нет его приезду.
- Из Ясной Поляны, - отвечал он.
- Соня, Лев Николаевич и Сергей Николаевич приедут дней через пять в Москву.
Лев Николаевич - чтобы ставить свою пьесу. Я же еду в Петербург из Киева, проездом заехал в Ясную и к вам.
- Как я рада тебя видеть, - слабым голосом говорила я.
- Ты надолго?
- До завтрашнего дня.
А ты больна?
- Да, мне нездоровится; но это пройдет. Пойдем наверх, я велю дать кофе.
Распорядившись, я позвала мать и просила ее идти в мою комнату.
Братья остались с Кузминский.
Я уже начинала чувствовать сильную боль. Мать, ничего не понимая, пошла со мною вниз.
Когда мы шли по лестнице, она спросила меня, заметив мою бледность и тревогу:
- Что с тобою? Я не отвечала.
- Таня, ты больна?
- Мама, Толстые и Сергей Николаевич приезжают через 4 - 5 дней в Москву.
- Да, я знаю, - сказала мама.
- И ты окончательно переговоришь с ним!
- Мама, я отравилась, - тихо, но внятно проговорила я.
- Надо меня спасти: я хочу его видеть.
Мама не дослушала слов моих, ее ноги подкосились, она побледнела и, чтобы не упасть,
тихо опустилась на ступени лестницы."
А потом кузен Саша сделал ей предложение, Таня ответила согласием.
Была ли она счастлива с ним?
Судя по мемуарам этого не скажешь
-"Несмотря на то, что часть нашей юности мы провели вместе и, казалось бы, знали хорошо друг друга,
нам все же пришлось во время медового месяца "тянуть в гору тяжесть".
Но это не значит, чтобы привязанность наша друг к другу уменьшалась.
Я не хочу этого сказать, но была разность характеров, воспитания, взглядов на жизнь, на людей.
В ранней молодости, в особенности мне, разница взглядов не мешала.
Мы скользили по ним. Как два оперившиеся птенца, мы радовались любви.
Мы беззаботно и бессмысленно предавались ей, в особенности я.
Муж всегда был серьезнее меня.
А я, испытав уже более серьезное чувство и не найдя в нем счастья, вернулась как бы под защиту,
к своей первой, ничем не омраченной, чистой любви, думая пристать к берегу спасенья.
Александр Кузминский
Эта разница взглядов только усиливалась со временем.
А еще Александр Кузминский был раздражен тем, что его жена является прототипом Наташи Ростовой
и весь свет об этом поговаривает, все видят сходство:
"К нам ездил Башилов. Он просил меня позировать несколько сеансов.
Он хотел написать мой портрет масляными красками. Но тут как раз приехал муж и торопил ехать домой.
Башилов имел неосторожность сказать мужу:
"Мне заказаны картинки для "Войны и мира", и Лев Николаевич пишет мне:
"Для Наташи держитесь типа Тани".
Этого было вполне достаточно, чтоб не оставаться в Москве лишние дни:
муж без того уже не терпел, когда кто-либо заикался об этом сходстве."
Сергея Николаевича Таня видела только мельком, всегда с болью в сердце вспоминая о несостоявшемся счастье...
duchesselisa
[213x157]спасибо, за прекрасное!!!!
и маленькая примета - месяц к слезам.... удивительно верно....
