День рождения: 24.05.1940 года
Место рождения: Санкт-Петербург, Россия
Дата смерти: 28.01.1996 года
Гражданство: Россия
Выдающийся русский и американский поэт, эссеист, драматург, переводчик,
лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года,
поэт-лауреат США 1991—1992 гг.
Иосиф Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде, в клинике профессора Тура на Выборгской стороне.
Отец, Александр Иванович Бродский (1903—1984), был военным фотокорреспондентом,
в 1950 году в рамках «чистки» офицерского корпуса от евреев демобилизован,
после этого работал фотографом и журналистом в нескольких ленинградских газетах.
С отцом - Александром Ивановичем Бродским. 1952 год. Фото матери М.М.Вольперт.
ПАМЯТИ ОТЦА: АВСТРАЛИЯ
Ты ожил, снилось мне, и уехал
в Австралию. Голос с трехкратным эхом
окликал и жаловался на климат
и обои: квартиру никак не снимут,
жалко, не в центре, а около океана,
третий этаж без лифта, зато есть ванна,
пухнут ноги, "А тапочки я оставил" -
прозвучавшее внятно и деловито.
И внезапно в трубке завыло "Аделаида! Аделаида!"
загремело, захлопало, точно ставень
бился о стенку, готовый сорваться с петель.
Все-таки это лучше, чем мягкий пепел
крематория в банке, ее залога -
эти обрывки голоса, монолога
и попытки прикинуться нелюдимом
в первый раз с той поры, как ты обернулся дымом.
1989 Мать, Мария Моисеевна Вольперт (1905—1983), работала бухгалтером.
Раннее детство Иосифа пришлось на годы войны, блокады, затем — послевоенной бедности и тесноты,
прошло без отца.
В 1942 году после блокадной зимы Мария Моисеевна с Иосифом уехала в эвакуацию в Череповец.
В "шкафу" ("полторы комнаты"). 1965 год.
С котом Осей у себя в "шкафу"
Бродский о родителях:
Вспоминаю их не от тоски, но оттого, что именно тут моя мать провела четверть жизни.
Семейные люди редко едят не дома; в России - почти никогда.
Я не помню ни ее, ни отца за столиком в ресторане или даже в кафетерии.
Она была лучшим поваром, которого я когда-либо знал, за исключением, пожалуй, Честера Каллмана,
однако у того в распоряжении было больше ингредиентов.
Очень часто вспоминаю ее на кухне в переднике - лицо раскраснелось и очки слегка запотели -
отгоняющей меня от плиты, когда я пытаюсь схватить что-нибудь прямо с огня.
Верхняя губа блестит от пота; коротко стриженные, крашенные хной седые волосы беспорядочно вьются.
"Отойди! - она сердится. - Что за нетерпение!"
Больше я этого не услышу никогда.
И я не увижу отворяющуюся дверь
(как с латкой или двумя огромными сковородками в руках она проделывала это? использовала их тяжесть,
чтобы нажать на дверную ручку?) и ее,
вплывающую в комнату с обедом, ужином, чаем, десертом.
Отец читает газету, я не двигаюсь с места, пока мне не скажут отложить книгу, и ей известно,
что та помощь, на которую она вправе рассчитывать, наверняка была бы запоздалой и неуклюжей.
В ее семье мужчины скорее знали об учтивых манерах, нежели владели ими.
Даже проголодавшись.
"Опять ты читаешь своего Дос Пассоса? - она скажет, накрывая на стол.
- А кто будет читать Тургенева?" -
"Что ты хочешь от него, - отзовется отец, складывая газету, - одно слово - бездельник".
Тельняшка и отцовская фуражка морского офицера по-разному волновали его и отца при этой съемке.
Фотографируя, отец, может быть, надеялся, что сын повторит его путь и он еще сможет чем-то (знания, связи)
помочь ему в близком будущем, но сын уже понимал, что будет поэтом,
и сбруя отца его волновала иначе - в этой одежке сгорела жизнь и судьба самого близкого по крови человека.
Но он пойдет совершенно иным путем, и если кто-то ему сможет реально помочь,
то это будут совершенно другие люди!
Возможно, он просил отца только об одном - не мешай, отец, не мешай...
Не вмешивайся... Потерпи немного...
Эстетические взгляды Бродского формировались в Ленинграде сороковых и пятидесятых.
Неоклассическая архитектура, сильно пострадавшая во время бомбёжек,
бесконечные перспективы петербургских окраин, вода, множественность отражений, —
мотивы, связанные с этими впечатлениями его детства и юношества,
неизменно присутствуют в его творчестве.
В 1955 году, в неполные шестнадцать лет, закончив семь классов и начав восьмой,
Бродский бросил школу и поступил учеником фрезеровщика на завод «Арсенал».
Это решение было связано как с проблемами в школе, так и с желанием Бродского финансово поддержать семью.
Безуспешно пытался поступить в школу подводников.
В 16 лет загорелся идеей стать врачом, месяц работал помощником прозектора в морге при областной больнице,
анатомировал трупы, но в конце концов отказался от медицинской карьеры.
Кроме того, в течение пяти лет после ухода из школы Бродский работал истопником в котельной,
матросом на маяке, рабочим в пяти геологических экспедициях.
В то же время он очень много, но хаотично читал — в первую очередь поэзию,
философскую и религиозную литературу, начал изучать английский и польский языки.
Первая бородка.
На первый взгляд: ах, сколько радости дарил этот прекрасный талантливый юноша своим отцу и матери!
Безусловно, радость была.
Но, скорее всего, были и напряжения, возрастные противостояния, первые победы его твердого характера,
логики, ясной мысли, сильной воли и тяги к самостоятельности -
не зря ведь он отгородил шкафами в общей коммунальной комнате с родителями свое личное пространство -
кабинет, библиотеку, муззал, гнездо орленка, место встреч с друзьями и подругой.
Спасибо родителям, они все поняли и пошли на это.
Зная его судьбу, мы смотрим на эту фотографию с особым чувством -
сколько низкого и высокого ему предстоит узнать, переварить и отгармонизировать в себе и отдать миру.
В битвах, которые ему предстоят, первой будет им без сожаления утрачена бородка,
далее - с несравненно большим сожалением - прекрасные густые кудри...
Его верной спутницей и союзницей очень скоро и надолго, до конца жизни,
станет самая крепкая (из доступных кошельку) сигарета, тихо отравляющая ему сердце, легкие, печень,
сокращающая его жизнь, но моментально дающая столь необходимые ему ежеминутно легкое возбуждение,
остроту взгляда, силу мысли...
В своих суровых играх и битвах с жизнью он очень много потеряет,
но приобретет и получит в качестве награды не только Нобелевскую премию и любовь читателей всего мира,
но и то чувство глубочайшего удовлетворения, которое сквозит в некоторых поздних снимках...
Иосиф Бродский в 1960 году.
Ему 20 лет. Внешне похож на сверстников. Замечателен высокий лоб, чистое, ясное лицо.
Возможно, лишь слегка отрешенный взгляд выдает внутреннюю сосредоточенность на своем, тайном,
его непрерывную работу мысли.
В 1958 г. Бродский с друзьями рассматривал возможность бегства из СССР путём угона самолёта,
но затем отказался от этого замысла.
В 1959 году знакомится с Евгением Рейном, Анатолием Найманом, Владимиром Уфляндом, Булатом Окуджавой.
14 февраля 1960 года состоялось первое крупное публичное выступление на «турнире поэтов»
в ленинградском Дворце культуры им. Горького с участием А. С. Кушнера, Г. Я. Горбовского, В. А. Сосноры.
Чтение стихотворения «Еврейское кладбище» вызвало скандал.
В августе 1960 года в Комарово Евгений Рейн знакомит Бродского с Анной Ахматовой.
Иосиф становится одним из «ахматовских сирот».
В 1962 году во время поездки в Псков он знакомится с Н. Я. Мандельштам,
а в 1963 году у Ахматовой — с Лидией Чуковской.
Иосифу Бродскому 22 года. Фото Б.Шварцмана.
В 1962 году Бродский встретил молодую художницу Марину (Марианну) Басманову.
Первые стихи с посвящением «М. Б.» — «Я обнял эти плечи и взглянул…», «Ни тоски, ни любви, ни печали…» ,
«Загадка ангелу "датируются тем же годом.
Они окончательно расстались в 1968 году после рождения общего сына Андрея Басманова.
Двойное предательство в личной жизни, травля, лишение свободы,
физические и психические издевательства ленинградских властей подведут любого к гамлетовскому выбору:
"Быть иль не быть? Вот в чем вопрос..."
В этом снимке замечательны глаза:
на удары судьбы молодой человек отвечает ростом твердости и мужества в себе.
У него еще юношеские гладкие щеки и подбородок, но перед нами распрямившийся молодой воин.
Ему бесконечно тяжело, но кто скажет, что Лермонтову в его возрасте было легче?!.
Он еще не знает своей судьбы, но, как юный Давид, готов сразиться со свои Голиафом - и победить.
По собственным словам, Бродский начал писать стихи в восемнадцать лет,
однако существует несколько стихотворений, датированных 1956—1957 годами.
Одним из решающих толчков стало знакомство с поэзией Бориса Слуцкого.
«Пилигримы», «Памятник Пушкину», «Рождественский романс» — наиболее известные из ранних стихов Бродского.
Для многих из них характерна ярко выраженная музыкальность,
так, в стихотворениях «От окраины к центру» и «Я — сын предместья, сын предместья, сын предместья…»
можно увидеть ритмические элементы джазовых импровизаций.
Цветаева и Баратынский, а несколькими годами позже — Мандельштам, оказали, по словам самого Бродского,
определяющее влияние на него.
Из современников на него повлияли Евгений Рейн, Владимир Уфлянд, Станислав Красовицкий.
Позднее Бродский называл величайшими поэтами Одена и Цветаеву, за ними следовали Кавафис и Фрост,
замыкали личный канон поэта Рильке, Пастернак, Мандельштам и Ахматова.
Хотелось бы видеть снимок получше, да кто же даст?
Два друга - Иосиф Бродский и Анна Ахматова.
«Самое интересное, что начало этих встреч я помню не очень отчетливо.
До меня как-то не доходило, с кем я имею дело, тем более, что Ахматова хвалила мои стихи,
а похвалы меня не интересовали.
Однажды, когда мы завтракали на веранде, произошла любопытная беседа.
Ахматова вдруг говорит:
«Вообще, Иосиф, я не понимаю, что происходит; вам же не могут нравиться мои произведения».
Я, конечно, взвился, заверещал, что все наоборот.
Но, до известной степени, задним числом, она была права.
То есть в те первые разы меня в основном привлекало чисто человеческое, а не поэтическое общение.
В конце концов, я был нормальный молодой советский человек.
«Сероглазый король» был решительно не для меня, как и «перчатка с левой руки».
Все эти вирши не представлялись мне шедеврами.
Так я думал, пока не наткнулся на другие ее стихи, более поздние»
. Своей дочери Иосиф Бродский дал первое имя - Анна - в честь Анны Ахматовой.
Чем глубже он размышлял о ее судьбе, тем больше преклонялся перед великой стойкостью ее духа
в страшных испытаниях, творческим и нравственным величием, умением прощать, скромностью и добротой.
"По мере того как уходила ночь, Ахматова становилась все более и более одушевленной…
Она заговорила о своем одиночестве и изоляции как в культурном, так и в личном плане…
Говорила о дореволюционном Петербурге - о городе, где она сформировалась, и о долгой темной ночи,
которая с тех пор надвинулась на нее.
Она говорила без малейшего следа жалости к себе…
Никто никогда не рассказывал мне вслух ничего, что могло бы хоть отчасти сравниться с тем,
что она поведала мне о безысходной трагедии ее жизни.
До сих пор само воспоминание об этом настолько ярко, что вызывает боль", -
вспоминал много лет спустя Исайя Берлин.
В 1963 году в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень»,
подписанная Лернером, Медведевым и Иониным.
В статье Бродский клеймился за «паразитический образ жизни».
Из стихотворных цитат, приписываемых авторами Бродскому, две взяты из стихов Бобышева,
а третья, из поэмы Бродского «Шествие», представляла собой окончания шести строк,
от которых отрезаны первые половинки.
Ещё одно стихотворение было исковеркано авторами фельетона следующим образом:
первая строчка «Люби проездом родину друзей» и последняя «Жалей проездом родину чужую»
были объединены в одну, «люблю я родину чужую»
Было очевидно, что статья является сигналом к преследованиям и, возможно, аресту Бродского.
Тем не менее, по словам Бродского, больше, чем клевета, последующий арест, суд и приговор,
его мысли занимал в то время разрыв с Мариной Басмановой.
На этот период приходится попытка самоубийства.
А.Буров - тракторист - и я,
сельскохозяйственный рабочий Бродский,
мы сеяли озимые - шесть га.
Я созерцал лесистые края
и небо с реактивною полоской,
и мой сапог касался рычага.
Топорщилось зерно под бороной,
и двигатель окрестность оглашал.
Пилот меж туч закручивал свой почерк.
Лицом в поля, к движению спиной,
я сеялку собою украшал,
припудренный землицею как Моцарт.
август-сентябрь 1964
В Норинской. Фото Я.Гордина. Октябрь 1964.
В ссылке, войдя в большое состязание с поэтами, собиравшими стадионы,
он создал окончательно свой новый стиль,
* * *
Сокол ясный,
головы не клони на скатерть.
Все страдания, увы,
оттого, что заперт.
Ручкой, юноша, не мучь
запертую дверку.
Пистолет похож на ключ,
лишь бородка кверху.
ноябрь-декабрь 1964
Игорь Ефимов и Яков Гордин приехали в Норинскую навестить опального друга Иосифа Бродского.
Фото Я.Гордина, октябрь 1964.
Бродский на полевых работах в ссылке.
Иосиф Бродский в ссылке в Норинской. 1964.
Изба и ее хозяйка - Таисия Ивановна Пестерева.
Здесь жил в ссылке один год и пять месяцев в деревне Норинской Архангельской области
опальный поэт Иосиф Бродский.
Фото Иосифа Бродского, 1965 год.
8 января 1964 года «Вечерний Ленинград» опубликовал подборку писем читателей
с требованиями наказать «тунеядца Бродского».
13 февраля 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве.
14 февраля у него случился в камере первый сердечный приступ.
С этого времени Бродский постоянно страдал стенокардией,
которая всегда напоминала ему о возможной близкой смерти
(это не мешало вместе с тем оставаться заядлым курильщиком).
Во многом отсюда «Здравствуй, мое старение!» в 33 года
и «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной» в 40 —
со своим диагнозом поэт действительно не был уверен, что доживёт до этого дня рождения.
12 мая 1972 года Бродского вызвали в ОВИР ленинградской милиции и поставили перед выбором:
эмиграция или «горячие денёчки», то есть тюрьмы и психбольницы.
К тому времени Бродскому уже дважды приходилось проводить по несколько недель в психиатрических больницах,
что было для него намного страшнее тюрьмы и ссылки.
Иосиф Бродский - первый поэт самиздата.
. Выбрав эмиграцию, поэт пытался максимально оттянуть день отъезда,
но (возможно, в связи с визитом в СССР Никсона) власти хотели спровадить его как можно быстрее.
4 июня Бродский вылетел из Ленинграда в Вену.
Там, в Австрии, он был представлен У. Одену,
по приглашению которого впервые участвовал в Международном фестивале поэзии
(Poetry International) в Лондоне в июле 1972 г.
Впоследствии Бродский жалел, что недостаточно хорошо владел английским,
так что его вклад в беседу с Оденом сводился к однотипным вопросам.
В тот же приезд поэт знакомится и с Исайей Берлиным.
Его первая книга "там" вышла, когда он был еще "здесь"
("Стихотворения и поэмы". Washington-New York, 1965).
А его лицо при жизни стало памятником здесь и там, и он волновался,
что многие довольствуются его внешним образом, хотя внутренний не менее,
если не более интересен...
Через месяц после этого начал работать в должности приглашённого профессора
на кафедре славистики Мичиганского университета в г. Энн-Арбор:
преподавал историю русской литературы, русской поэзии XX века, теорию стиха.
4 июня 1972 года. По дороге в аэропорт. Ленинград...
Фото М.И.Мильчика.
В 1981 году переехал в Нью-Йорк. Не окончивший даже школы Бродский работал в общей сложности
в шести американских и британских университетах,
в том числе в Колумбийском и в Нью-Йоркском.
Последние часы перед отлетом. Ленинград 4 июня 1972 года.
Фото М. И. Мильчика.
Отметим, что первый памятник Бродскому в Ленинграде - это памятник чемодану,
на котором он сейчас сидит.
Теперь этот чемодан Бродского - бесценный музейный экспонат.
Продолжая писать на английском языке, «чтобы быть ближе (…) к Одену»,
получил широкое признание в научных и литературных кругах США и Великобритании,
удостоен Ордена Почётного легиона во Франции.
Занимался литературными переводами на русский
(в частности, перевёл пьесу Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы»)
и на английский — стихи Набокова.
Иосиф Бродский в 1972 году в Лондоне на международном фестивале поэзии.
Рядом - У.Х.Оден, крайний слева Стивен Спендер.
(Из коллекции фотографий Валентины Полухиной.
Рядом с Оденом американский поэт Джон Ашбери. - Прим. В.П.Полухиной).
В 1986 году написанный по-английски сборник эссе Бродского «Less than one» («Меньше единицы»)
был признан лучшей литературно-критической книгой года в США.
Если верить источнику, этот снимок сделан в 1987 г.,
поэт давно живет за океаном, ему 47 лет, он профессор, лауреат многих премий и наград,
и ему осталось 9 лет жизни (кажется, Бродскому здесь значительно меньше лет).
От этого снимка веет зрелостью, силой и независимостью Бродского - чудесное ощущение!
В 1987 году Бродский стал лауреатом Нобелевской премии по литературе,
которая была присуждена ему за «всеобъемлющее творчество,
насыщенное чистотой мысли и яркостью поэзии».
В Стокгольме на вопрос интервьюера, считает ли он себя русским или американцем,
Бродский ответил: «Я еврей, русский поэт и английский эссеист».
Одиночество, одиночество, одиночество...
О нем - в каждой строчке его стихотворений.
И хотя он верен и старой и новой дружбе, верен любимым, но он всегда краеугольно одинок...
Бродский являлся также лауреатом стипендии Макартура,
Национальной книжной премии и был избран Библиотекой Конгресса поэтом-лауреатом США.
Иосиф Бродский в Мичиганском университете в 1980 году.
Фото Andres Goldfarb.
Родители Бродского двенадцать раз подавали заявление с просьбой разрешить им повидать сына
(вместе или по отдельности), но даже после того,
как Бродский перенёс открытую операцию на сердце в 1978 году и из клиники было написано
официальное письмо с просьбой позволить родителям приехать в США для ухода за больным сыном,
им было отказано.
Иосиф Александрович Бродский. 1980 год.
Фото из журнала Vogue. Автор снимка Orving Penn.
(Из коллекции Валентины Полухиной).
"Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты!
То есть, дай волю мебели, слейся лицом с обоями.
Запрись и забаррикадируйся шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса."
Мать Бродского умерла в 1983 году, немногим более года спустя умер отец.
Оба раза Бродскому не позволили приехать на похороны.
В 1986 году было написано «Представление».
Родителям посвящены «Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» (1985),
«Памяти отца: Астралия»] (1989), эссе «Полторы комнаты» (1985).
Врачи предупреждали Бродского, что курение является самым страшным врагом его больного сердца
(к маю 1987 г. поэт перенес 3 инфаркта (первый - в 1980 г.)),
но он не только продолжал курить, но при этом курил самые крепкие сигареты,
у которых еще и отламывал фильтр...
Предыдущие и последующие снимки с сигаретой заставляют задуматься о коварной силе человеческой слабости -
даже у гения...
Видя свои и чужие ошибки, невольно с грустью думаешь:
"Ум и безумие - всегда рядом!"
Фото Михаил Лемхин. www.Lemkhin.com
С началом перестройки в СССР стали публиковаться стихи Бродского,
литературоведческие и журналистские статьи о поэте.
В 1990-х годах начали выходить книги.
В 1995 году Бродскому было присвоено звание Почётного гражданина Санкт-Петербурга.
Последовали приглашения вернуться на родину.
Бродский откладывал приезд: его смущала публичность такого события, чествования, внимание прессы,
которыми бы сопровождался его визит.
Одним из последних аргументов было: «Лучшая часть меня уже там — мои стихи».
Фото Михаил Лемхин. www.Lemkhin.com
Мотив возвращения и невозвращения присутствует в его стихах 1990-х годов,
в частности, в стихотворениях «Письмо в оазис» (1991), «Итака» (1993),
«Мы жили в городе цвета окаменевшей водки…» (1994),
причем в последних двух — так, как будто возвращение действительно случилось.
Фото Михаил Лемхин. www.Lemkhin.com
В 1990 году Бродский женился на русско-итальянской переводчице Марии Соццани.
С их общей дочерью он говор ил по-английски.
Бродский умер от инфарктa в ночь на 28 января 1996 года в Нью-Йорке.
Похоронен в одном из любимейших городов — Венеции — на кладбище острова Сан-Микеле.
В 2004 году близкий друг Бродского, лауреат Нобелевской премии поэт Дерек Уолкотт написал поэму «The Prodigal»,
в которой многократно упоминается Бродский.
В ноябре 2005 года во дворе филологического факультета Санкт-Петербургского университета
по проекту К. Симуна был установлен первый в России памятник Иосифу Бродскому.
На стихи И. А. Бродского писали песни Евгений Клячкин, Александр Мирзаян, Александр Васильев,
Светлана Сурганова, Диана Арбенина и другие авторы.
Светлана Сурганова. Неужели не я
[425x310]
[показать]
