Споры на тему «Россия – это Европа или не вполне?» ведутся очень давно.
Во всяком случае, копий, дубинок или чего там ещё сломано уже много.
По большому счёту, и защитники первозданной самобытности,
и апологеты европейского развития сходятся в главном – Россия это не Европа.
Просто для одних она – к счастью, не Европа, а для других – увы, не Европа.
И дело вовсе не в том, что Русь, якобы, изначально обращена в сторону традиционалистского востока –
русский менталитет, как раз, вовсе не похож ни на один из известных азиатских вариантов.
Россия и не Азия.
У неё особый путь всё дело не в особости пути, а в его… дистанции.
Точнее, эта особость диктуется расстоянием, протяжённостью, пространством.
Человек, живущий в тесноте не понимает человека, живущего на просторе.
Советский плакат
Сюжет – сходен.
И там, и тут – некая прелестная дева монарших кровей, претерпев гонения от молодой и злобной мачехи,
скрывается от её гнева у семи сказочных братьев.
Однако германская, гриммовская принцесса находит приют у низкорослых гномов,
Пушкинская царевна – у могучих витязей громадного роста.
Кукольно-маленькая, тесная Германия, разбитая на микро-королевства, герцогства и прочие «марки»,
могла породить и — сохранить историю о гномах.
Богатырям было бы сложно расправить плечи в пределах какого-нибудь мелкотравчатого курфюршества!
Разумеется, сравнение их семи гномов с нашими семью богатырями – это шутка, но в каждой шутке,
как известно…
Вариации на тему принцессы, выгнанной за дверь королевства.
Смотрите — братья Гримм, собиратели всех этих замечательных сказок,
родились в ландграфстве Гессен-Кассель, а умерли в Пруссии.
Теперь поинтересуйтесь расстоянием от города Ханау до Берлина.
Два государства, даже не имеющие общих границ, в пределах не такой уж и большой территории!
Перечитайте сборник любых европейских сказок – хоть народных, хоть авторских.
Везде будут фигурировать «небогатые принцы» и их «маленькие, но гордые королевства».
Это звучит как оксюморон, но лишь для людей, воспитанных в русской культуре.
Ещё один показательный пример – сказка Ганса-Христиана Андерсена «Свинопас».
Начало впечатляющее: «Жил-был бедный принц.
Королевство у него было совсем маленькое, но какое-никакое, а всё же королевство».
У малоимущего (sic!) принца для потенциальной невесты было два подарка – соловей и роза.
Все помнят, что было дальше и то, как принцесса оказалась наказана за свой дурной вкус и за гордыню.
Финал примечателен:
«Он ушёл к себе в королевство и закрыл дверь на засов».
Что остаётся честному принцу?
Уйти в своё королевство, как в домик, потому что оно чуть-чуть больше самого домика.
А что же изгнанная принцесса?
Она осталась мокнуть под дождём.
Теперь раскроем наугад любую русскую сказку.
Можно ли представить себе небогатого Ивана-Царевича или ещё какого-нибудь неимущего королевича Елисея,
который владеет жалким клочком земли?
Полагаю, что нет.
Итак, это в сказке.
А в жизни было всё то же, но гораздо грубее и жёстче – нищая,
но родовитая принцесса Фикхен привезла из своего карликового Анхальт-Цербста медный кувшин для умывания,
пару платьев и немного белья, чем буквально обескуражила императрицу Елизавету.
А Фикхен — будущая Екатерина Великая — была потрясена просторами Руси.
Она не понимала, как можно проехать десять вёрст и не встретить ни одного домика.
На картине Ивана Шишкина есть место... Много места.
Вернёмся, однако, к нашим любимым детским сказкам.
В другой поучительной истории, поведанной великим Андерсеном, вымокшая девушка просится на ночлег,
утверждая, что она, мол, – из королевского рода.
Уж не та ли это принцесса из сказки о свинопасе – её выгнали, как раз под дождь?!
Вероятно, что та же самая.
Гроза не успела закончиться, а монаршая дочь уже добежала до сопредельного королевства.
В связи с этим вспоминается «технология» побега прусских рекрутов из крепостей –
главное успеть добежать до соседней границы.
А что там сказано у Николая Гоголя о русском уездном городе?
«Да отсюда, хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь».
Сказка ложь, да в ней намёк.
Европейская культура и, в частности, бытовые привычки,
во многом являются порождением той самой тесноты и ограниченности пространства.
Королевство маловато, следовательно, разгуляться негде.
Именно отсюда проистекает трепетное, почти болезненное отношение к такому явлению,
как великая вещь под названием «прайвеси».
Надо жить в предложенных обстоятельствах.
Крохотная Дюймовочка, Золушка с самой маленькой в королевстве ножкой.
Культ всего миниатюрного, вроде кукольных домиков с «настоящей посудой».
Ну, Людовик всех поразил.
С другой стороны – нездоровая гигантомания, часто воспринимающаяся как жест величия.
Великолепный Версаль поражал не столько красотой, сколько своими размерами –
французский король возжелал поразить современников и потомков именно колоссальным
масштабом своей резиденции.
Зеркальная галерея – это не для красоты даже и не для форса (зеркала – слишком дороги!),
а для визуального расширения пространства.
Правда, привычка брала своё – громадье анфилад предназначалось для церемониальных функций,
а фрейлины спали вповалку – по пять-шесть человек в тесных каморках.
У королевы было десять комнат.
У фаворитки – двадцать.
Гигантомания европейских государей, особенно наполеоновская – это всегда некий вызов,
попытка вырваться за пределы положенного и усвоенного стиля.
Старый европейский город – это, прежде всего, узкие улочки.
На Руси узких улочек не было – а зачем, когда всегда есть место для широких трактов?
Русский город разрастался за счёт слобод и посадов, то есть рос вширь.
Нерационально, зато просторно.
Любой западный город, в основном, рос «вверх», насколько позволяли технологические возможности.
В этой связи вспоминается ещё одна книжка из нашего детства — «Принц и нищий».
«Улицы были узкие, кривые и грязные, особенно в той части города, где жил Том Кенти,
— невдалеке от Лондонского моста.
Дома были деревянные; второй этаж выдавался над первым, третий выставлял свои локти далеко над вторым».
Впрочем, можно не поверить великому выдумщику Марку Твену и прочесть
путевые заметки Дениса Фонвизина о пребывании в Европе.
«Монпелье есть столица нижнего Лангедока: улицы его узки и скверны; но дома есть очень хорошие».
Или уже о Флоренции:
«Невзирая на узкие улицы и на множество народа, наблюдается внутри и снаружи домов чистота отменная».
Тут есть ещё один существенный момент – повышенный интерес к обустройству, к пестованию,
личной территории, к той самой privacy.
Мой дом – моя крепость, моё пространство.
Маленькое, но личное.
Не лезь!
Что там говорилось в знаменитой сказке?
«Проснулся утром – убери свою планету».
А планета – крошечная. И Принц такой же. Маленький.
«Так я сделал ещё одно важное открытие: его родная планета вся-то величиной с дом!»
В Европе уже в XVIII столетии начали появляться пособия по рациональному дизайну помещений.
Как в пределах маленького дома создать себе уютное место для проживания?
Или — для выживания?
Пётр Вильямс. Ударим автопробегом.
Примеров можно привести очень много — возьмите хоть «Мёртвые души»,
хоть «Золотой телёнок» — везде будет образ громадной страны.
В народных песнях тоже всегда подчёркивалось либо восхищение пространством или же — страх перед ним
(степь да степь кругом — чего уж тут надеяться).
А потом ещё лес, поле, потом опять лес.
Теперь вспомним, как именовала немцев нацистская пропаганда – «народ без пространства».
В речах Геббельса и в научных трудах Розенберга часто встречалось словечко ‘Lebensraum’,
то есть буквально «территория для жизни».
Это придумали не сами нацисты – о ‘Lebensraum’-е активно заговорили уже в XVIII-XIX столетиях.
Все войны, как известно, ведутся не за красивые идеи, а за ресурсы и за территории…
Кумир нацистов – Фридрих Великий всю свою хлопотливую жизнь занимался «округлением Пруссии»,
то бишь отъёмом земель у соседних князей, курфюрстов и даже у могучей «венской кузины» —
у императрицы Марии-Терезии.
Фридриху было скучно и тесно в пределах маленькой, бедноватой Пруссии –
почему бы не двинуть армию в сопредельное ландграфство?
Так вот в Третьем Рейхе имела место всё та же прусская печаль.
Следовательно, и баварский бюргер, накачанный пивом,
и гордый потомок малоимущего Гессен-Саксен-Донбург-Вольфенбюттельского принца кричали ‘Sieg heil!’ не потому,
что они ощущали повышенный интерес к расовой чистоте и к прочим вопросам крови.
Они думали о поместьях на широком «востоке», о бескрайних полях и пастбищах, о миллионах дешёвых рабов.
Что они приобрели в итоге – об этом знает всякий…
Итак, Россия не Европа потому что человек, живущий на просторе не понимает человека,
живущего в тесноте и с детства стремящегося обустроить и оградить свою планетку.
Гигантомания фюрера - планировались вот такие поезда-гиганты.
Везущие на завоёванный Восток...
Источник Bad News