Собственное имя — Амандина Аврора Лион Дюпен.
Французская писательница, автор многочисленных романов, которые часто автобиографичны.
Среди них «Индиана» (1832), «Орас» (1842), «Консуэло» (1843) и др.
Проповедовала теорию эмансипации женщин.
Аврора Дюдеван, урождённая Дюпен, была правнучкой знаменитого маршала Морица Саксонского.
После смерти возлюбленной он сошёлся с актрисой, от которой у него родилась девочка, получившая имя Авроры.
Впоследствии Аврора Саксонская, молодая, красивая и непорочная девушка,
вышла замуж за богатого развратника графа Готорна, который, к счастью для молодой женщины,
вскоре был убит на дуэли.
Затем случай свёл её с одним чиновником из министерства финансов — Дюпеном.
Это был любезный, уже пожилой господин, представитель старофранцузской школы вежливости и образования.
Несмотря на свои шестьдесят, ему удалось расположить к себе тридцатилетнюю красавицу и вступить с ней в брак,
оказавшийся очень счастливым.
От этого брака родился сын Мориц.
В бурные дни Наполеона I он влюбился в женщину сомнительного поведения и тайно обвенчался с ней.
Мориц, будучи офицером, не мог прокормить жену и жил больше на средства матери.
В это тяжёлое время, почти безвыходное для легкомысленного Морица и ещё более легкомысленной его жены,
и родилась дочь, названная при крещении романтическим именем — Аврора.
Это и была знаменитая Жорж Санд.
Родилась 1 июля 1804 в Париже.
Ее отец, внук маршала Мориса Саксонского, служил адъютантом у Мюрата, мать была парижской портнихой.
Ранняя смерть отца внесла раздор в отношения матери-плебейки и бабушки-аристократки,
в чьем доме в Ноане (пров. Берри) Аврора Дюпен провела большую часть своего детства.
Госпожа Дюпен посчитала, что мать не может дать достойного воспитания наследнице Ноана.
После долгих колебаний мать Авроры, не желая лишать её большого наследства, оставила её у бабушки,
переехав в Париж.
Аврора тяжело переживала разлуку. «Моя мать и бабушка рвали мне сердце на клочки».
Учителем Авроры был Жан-Франсуа Дешартр, управляющий поместьем, бывший наставник Мориса Дюпена.
В дополнение к обучению чтению, письму, арифметике и истории, бабушка, превосходная музыкантша,
учила её игре на клавесине и пению.
Любовь к литературе девочка также переняла от неё.
Религиозным воспитанием Авроры не занимался никто — госпожа Дюпен, «женщина прошлого века,
признавала только отвлечённую религию философов».
Так как мужская одежда была более удобна для верховой езды, прогулок и охоты,
Аврора с детства привыкла носить её.
Девочка видела мать лишь изредка, приезжая с бабушкой в Париж.
Но госпожа Дюпен, стремясь свести влияние Софи-Виктории к минимуму, старалась сократить эти визиты.
Аврора решила сбежать от бабушки, вскоре её намерение было раскрыто,
и госпожа Дюпен решила отправить Аврору в монастырь.
По приезде в Париж Аврора встретилась с Софи-Викторией, и та одобрила планы бабушки
по дальнейшему обучению дочери.
Аврора была поражена холодностью матери, в то время в очередной раз устраивавшей свою личную жизнь.
Мать уже не была для неё ни другом, ни советчицей, впоследствии Аврора научилась обходиться
без Софи-Виктории, однако, не порывая с ней окончательно и сохраняя чисто внешнее уважение.
Бессистемное образование, полученное в деревне, она восполнила тремя годами (1817–1820)
обучения в английском католическом монастыре в Париже.
В Августинском католическом монастыре, куда она поступила 12 января 1818 года,
девочка познакомилась с религиозной литературой и ею овладели мистические настроения.
«Это полное слияние с божеством я воспринимала как чудо.
Я буквально горела, как святая Тереза; я не спала, не ела, я ходила, не замечая движений моего тела…».
Она решила стать монахиней и делать самую тяжёлую работу.
Однако её духовник, аббат Премор, считавший, что человек может исполнить свой долг и не оставляя светской жизни,
отговорил Аврору от этого намерения.
По выходе из монастыря Аврора страстно увлеклась чтением и перечитала всю библиотеку старухи Дюпен.
Особенно увлекли ее сочинения Руссо, и влияние его отразилось на всем ее творчестве.
В восемнадцать лет Аврора вышла замуж за молодого артиллерийского поручика Казимира Дюдевана.
Это был незаконный сын одного полковника, барона, от которого, вследствие незаконности происхождения,
он не унаследовал ни титула, ни состояния.
Однако отец усыновил его и ассигновал некоторую сумму на его женитьбу.
Аврора унаследовала от бабушки имение с замком Ноан.
Имение считалось более крупным, чем было на самом деле, и, несомненно, послужило главной причиной разлада между
супругами, который впоследствии привёл к полному разрыву.
Правда, первые годы брачной жизни носили на себе печать счастья.
Сын, также названный Морицем в память знаменитого маршала, и дочь Соланж стали для Авроры истинным утешением.
Мориц
Соланж
Она шила на детей, хотя плохо владела иголкой, заботилась о хозяйстве и всеми силами старалась сделать
мужу приятной жизнь в Ноане.
Увы, ей не удавалось сводить концы с концами, и это послужило новым источником пререканий и неприятностей.
Тогда она занялась переводами и начала писать роман, который, впрочем, вследствие многих недостатков
был позднее брошен в огонь.
Всё это, конечно, не могло способствовать семейному счастью.
Ссоры продолжались, и в один прекрасный день муж позволил тридцатилетней жене уехать в Париж
с дочуркой и поселиться на чердаке.
Чтобы избавиться от расходов на дорогостоящие женские наряды, она стала носить мужской костюм,
который ещё тем был удобен, что давал ей возможность ходить по городу в любую погоду.
В длинном сером (модном в то время) пальто, фетровой шляпе и крепких сапогах бродила молодая женщина по улицам
Парижа, счастливая своей свободой, которая вознаграждала её за лишения.
Она обедала на один франк, сама стирала и гладила бельё, водила девочку гулять.
Муж, наезжал в Париж, непременно посещал жену и водил её в театр или какой-нибудь аристократический ресторан.
Летом она возвращалась на несколько месяцев к нему в Ноан, главным образом для того,
чтобы повидаться со своим горячо любимым сыном.
Мачеха мужа тоже иногда встречалась с ней в Париже.
Узнав однажды, что Аврора намеревается издавать книги, она пришла в сильную ярость и просила,
чтобы имя Дюдеван никогда не появлялось на какой бы то ни было книге.
Аврора с улыбкой обещала исполнить эту просьбу.
Аврора стала называть себя Жорж Санд.
Это имя и осталось её литературным псевдонимом.
Весной 1823 года был опубликован первый роман Жорж Санд «Индиана», который с одобрением и интересом
встретили и читатели, и критика.
Современники считали Санд непостоянной и бессердечной, называли её лесбиянкой или, в лучшем случае,
бисексуальной, и указывали, что в ней прятался глубоко скрытый материнский инстинкт,
не реализованный в жизни полностью, поскольку Санд всегда выбирала мужчин моложе себя.
Жорж Санд постоянно курила сигары, а её движения были резки и порывисты.
Мужчин притягивали её интеллект и жажда жизни.
Живя в Париже, Аврора познакомилась с молодым писателем Жюлем Сандо.
Жюль Сандо в старости:
Говорили, что Сандо был первой любовью Авроры Дюдеван и что литературная общность их имела своей
первопричиной именно эту любовь.
Однако из признаний Жорж Санд видно, что ещё задолго до знакомства с Сандо она была влюблена,
и притом совершенно платонически, в одного человека, который был от неё далеко, которого она украшала всеми
добродетелями и прелестями своей романтически настроенной фантазии.
Она ещё жила тогда в Ноане. До глубокой ночи засиживалась иногда над пламенными письмами к нему.
Он не довольствовался платоническими воздыханиями и от «брака душ», как она называла их привязанность,
хотел перейти к другим отношениям.
Но Аврора была неумолима и, в конце концов, должна была согласиться, чтобы её далёкий друг поискал у другой
женщины того счастья, которого она сама не могла или не хотела ему дать.
Так кончился её первый роман.
Героем второго романа был, как уже говорилось, Жюль Сандо или Маленький Жюль, как Аврора называла его,
с которым она познакомилась в числе прочих студентов, окруживших молодую женщину тотчас по приезде её в Париж.
Сандо был младше Авроры на семь лет.
Это был хрупкий, светловолосый, с аристократической внешностью мужчина.
Вместе с ним, между прочим, она написала свой первый роман.
В чём причина их разрыва? Трудно сказать, но Сандо в своём романе «Фердинанд» указывает на то,
что разрыв произошёл с согласия обеих сторон.
азрыв с «маленьким Жюлем» подарил литературе один из самых откровенных романов Жорж Санд — «Лелия».
Её проза даже сейчас, в век, когда, кажется, сняты все покровы с сексуальной жизни человека,
читается не без эротического наслаждения.
Писательница обратила внимание на серьёзные женские проблемы пола.
Она с вызывающей смелостью обнажила самое сокровенное в женской сексуальности.
«Почему я так долго любила его… Это было лихорадочное возбуждение; оно рождалось во мне,
потому что я не получала удовлетворения…
Рядом с ним я испытывала какую‑то странную, исступлённую жажду, которую не могли утолить самые страстные объятия.
Мне казалось, что мою грудь сжигает неугасимый огонь; его поцелуи не приносили мне никакого облегчения.
С нечеловеческой силой сжимала я его в своих объятиях и, теряя силы, в отчаянии падала рядом с ним».
Долгие годы за Жорж Санд следовало проклятие её героини — Лелии.
Многие отождествляли их, но внутренняя суть писательницы, конечно, была многограннее и глубже придуманного ею образа.
Санд не могла наслаждаться сексом, если не была влюблена в своего партнёра.
Очень непродолжительным экспериментом оказалась, например, её чисто сексуальная связь
с писателем Проспером Мериме, к которому она не испытывала абсолютно никаких чувств.
Некоторые любовники Санд утверждали, что она фригидна.
На самом деле, она, вероятно, был просто похожа на многих других женщин, которые становятся страстными
под влиянием чувств и бывают абсолютно холодными и равнодушными, когда этих чувств не испытывают.
Санд тоже могла быть страстной и чувственной женщиной.
Она призналась, например, что обожала Мишеля де Бурже, одно их своих любовников, женатого некрасивого мужчину,
именно потому, что он заставлял её «трепетать от желания».
Мишель
Роман Авроры с Альфредом де Мюссе был по счёту третьим. Мюссе-французский поэт, драматург и прозаик,
представитель позднего романтизма.
Об Альфреде де Мюссе она много слышала от своего друга и горячего поклонника Сент-Бёва, который давно
мечтал их познакомить.
Но Аврора не спешила. «Он слишком большой франт, мы не подошли бы друг другу сердцами», — говорила она.
В то время, когда Мюссе был ещё в зените красоты и славы, она уже успела выпустить под псевдонимом «Жорж Санд»
четыре романа, которые тотчас привлекли к ней всеобщее внимание.
Публика была в восторге, и деньги обильно посыпались под крышу чердака, на котором жила молодая женщина,
начинавшая уже думать, что несчастье и бедность навсегда останутся её уделом.
Однако с первой минуты знакомства она должна была признать, что «большой франт» очень красив и обаятелен.
Моложе её на шесть лет, худой, со светлыми волнистыми волосами, он мастерски вёл шутливый диалог,
чуть-чуть приправляя его сарказмом.
Была ли Жорж Санд красива? Одни говорили, что да, другие считали её отвратительной.
Сама она открыто причисляла себя к уродам, доказывая, что у неё нет грации, которая, как известно,
заменяет иногда красоту.
Современники изображали её женщиной невысокого роста, плотного телосложения, с мрачным выражением лица,
большими глазами, но рассеянным взглядом, жёлтым цветом кожи, преждевременными морщинами на шее.
Одни только руки её они признавали безусловно красивыми.
Сам Мюссе, впрочем, описал её совершенно иной.
«Когда я увидел её в первый раз, она была в женском платье, а не в элегантном мужском костюме, которым так часто
себя безобразила. И вела она себя также с истинно женским изяществом, унаследованным ею от своей знатной бабушки.
Следы юности лежали ещё на щеках, великолепные глаза её ярко блестели, и блеск этот под тенью тёмных густых волос
производил поистине чарующее впечатление, поразив меня в самое сердце.
На лбу лежала печать бесконечности мыслей. Говорила она мало, но твёрдо».
Мюссе впоследствии рассказывал, что он как бы переродился под влиянием этой женщины, что ни до неё,
ни после он никогда не испытывал такого восторженного состояния, таких приступов любви и счастья, как в дни близкого
знакомства с ней. Пламенная страсть Мюссе не сразу разогрела сердце Авроры, и она медленно уступала
его настойчивым ухаживаниям.
Сначала на неё произвели приятное впечатление изящные манеры молодого человека, который относился к ней,
как к представительнице высшего света, забывая, что она вращалась среди студентов и вела бедную жизнь.
Затем ей польстило, что знаменитый поэт обращался к ней с просьбами высказать мнение о его произведениях
и любезно предоставлял ей критиковать себя.
Красота его и любовь имели для неё второстепенное значение.
Позднее, впрочем, и она поддалась всепожирающему пламени страсти.
О строгости и неуступчивости тут уж не могло быть и речи, тем более что она к тому времени успела развестись с мужем и,
следовательно, сделаться совершенно свободной.
Различие характеров, конечно, обнаружилось не сразу, и первое время после сближения любовники были счастливы. Н
о скоро Мюссе стал несносен, проявились все его комплексы, капризность, переменчивость настроения.
Временами его преследовали приступы галлюцинаций, при которых он терял сознание и разговаривал с духами.
Это было невыносимо для обоих.
В минуты злости он называл её «монашкой» и говорил, что она должна жить в монастыре.
Обвинения в холодности больно ранили Жорж Санд.
Слишком глубоко сидела в ней вера в благородную, возвышенную и одновременно скромную любовь.
Они отправились в Венецию, где остановились в самом элегантном отеле.
По мере того как Альфред де Мюссе всё больше и больше пил радости жизни на груди возлюбленной, угасала его страсть,
а вместе с ней и поэтическое творчество.
Между любовниками начались ссоры — обычные спутники пресыщения.
Споры были резкие, неслыханные, продолжавшиеся иногда целые дни и ночи.
В эти тяжёлые дни для обоих возлюбленных больше мужества и самоотверженности обнаруживала Жорж Санд.
После бурных ссор, продолжавшихся иногда, как уже говорилось, целый день, она садилась за работу,
чтобы на вырученные деньги обеспечить Альфреду комфорт, без которого он не мог жить, как рыба без воды.
Если верить ей, то Мюссе начал было продолжать в Венеции беспутную жизнь, которую вёл прежде в Париже.
Здоровье его опять пошатнулось, врачи подозревали воспаление мозга или тиф.
Она хлопотала возле больного днём и ночью, не раздеваясь и почти не притрагиваясь к еде.
И тогда на сцене появился следующий персонаж — двадцатишестилетний врач Паджелло.
Совместная борьба за жизнь поэта сблизила их настолько, что они отгадывали мысли друг друга.
Болезнь была побеждена, но врач всё не покидал поста возле пациента.
Однажды вечером Жорж Санд передала Паджелло конверт. Он спросил, кому его вручить.
Тогда она отобрала конверт и надписала: «Глупышке Паджелло».
В конверте находился искусно составленный список ошеломляющих вопросов, «Только ли хочешь меня, или любишь?
Когда твоя страсть будет удовлетворена, сумеешь ли ты меня отблагодарить?
Знаешь ли ты, что такое духовное желание, которое не может усыпить никакая ласка?»
Позднее он писал, что попал в силки к прекрасной ведьме. Поправившись, Мюссе потребовал объяснений.
Она напомнила ему, что перед болезнью поэт заявил о разрыве с ней, так что считает себя свободной.
Альфред засобирался в Париж, а любовники хотели отправиться в Альпы.
Вскоре Жорж Санд вместе с Паджелло приехала в Париж. Он чувствовал себя здесь чужим.
Связь стала обременительной для обоих, тем более что Паджелло с самого начала предполагал вернуться в Венецию
без неё. Троица распалась. Мюссе выехал в Баден. Жорж Санд укрылась в своём имении.
Они переписывались, и Мюссе сгорал от страсти.
«…О, страшно умирать, страшно так любить. Что за желание, мой Жорж, что за желание тебя!.. Я умираю. Прощай!» —
писал поэт.
Мюссе, конечно, не умер, а благополучно возвратился в Париж, где они встретились и стали жить вместе.
И сразу ожили кошмары подозрений и ревности, повторились обвинения и терзания.
Они снова расстались и снова вернулись друг к другу.
Наконец Жорж Санд написала ему: «Мы должны от этого излечиться».
На этот раз они разошлись окончательно.
И оба освобождались от горьких воспоминаний, наполняя ими свои литературные произведения.
На очереди был великий Шопен.
Перед тем как сойтись с Жорж Санд, Шопен получил жестокий удар от невесты.
Она решила, что великий композитор создан для любви и страсти, а не для серой прозы семейной жизни,
и предпочла композитору некоего графа.
Шопен хотел заглушить своё горе, он думал утопить отчаяние в любви к другой женщине, но ошибся,
так как попал из огня в полымя.
Спасения не было. Случилось это так. Погода была скверная, шёл дождь.
Надо было куда-нибудь пойти, развеять грусть, которая так часто посещала Шопена.
Куда? Он вспомнил, что у графини К* в этот вечер приём, и так как часы показывали десять, он, недолго думая,
отправился туда.
Только после того, как часть гостей удалилась и остались наиболее близкие друзья дома, Шопен,
несколько развеселившись, уселся за фортепиано и начал импровизировать.
Окончив свою музыкальную сказку, он поднял глаза.
Перед ним, опершись на инструмент, стояла просто одетая дама; от неё веяло ароматом фиалок.
Она смотрела так, словно старалась проникнуть тёмными глазами в его душу.
Через некоторое время, собираясь уходить, он увидел ту же даму.
Она подошла к нему вместе с Листом и стала рассыпаться в похвалах по поводу блестящей импровизации.
Шопен был польщён.
Он кое-что знал о Жорж Санд, знал, что она пользуется большой известностью, что у неё было несколько любовных связей,
что она вообще необыкновенная женщина, но, взглянув на неё, остался совершенно спокоен.
Знаменитая писательница ему даже не понравилась.
Но не красотой одной побеждает женщина.
Если принять во внимание, что Жорж Санд не только часто меняла любовников, но и нисколько не церемонилась с ними,
в её характере, в её умении держаться с мужчинами было, вероятно, нечто настолько притягательное,
против чего не могли устоять даже те, кто явно не симпатизировал ей и не любил её.
Лучшего доказательства, чем любовь Шопена, нельзя и сыскать.
Нежный, хрупкий, с женственной душой, проникнутый благоговением ко всему чистому, идеальному, возвышенному,
он вдруг влюбился в женщину, которая курила табак, носила мужской костюм и вела открыто самые свободные разговоры.
Когда она сблизилась с Шопеном, местом их совместного проживания стала Мальорка.
Сцена другая, но обстановка та же, и, как мы увидим, даже роли оказались одинаковыми с одним и тем же грустным концом.
В Венеции Мюссе, убаюкиваемый близостью Жорж Санд, одевал стройные стихи в искусные рифмы,
на Мальорке Шопен создавал свои баллады и прелюдии.
Эжен Делакруа "Шопен и Жорж Санд"
В разгар страсти Мюссе заболел, заболел также в минуты высшего любовного экстаза и Шопен.
Когда у композитора появились первые признаки чахотки, Жорж Санд стала тяготиться им.
Красота, свежесть, здоровье — да; но как любить больного, хилого, капризного и раздражительного человека?
Так думала Жорж Санд.
Она сама признавалась в этом, стараясь, конечно, смягчить причину своей жестокости, ссылаясь и на другие мотивы…
Нужно было заканчивать. Но как? Шопен слишком к ней привязался и не хотел разрыва.
Знаменитая женщина, опытная в таких делах, испытала все средства, но тщетно.
Тогда она написала роман, в котором под вымышленными именами изобразила себя и своего возлюбленного,
причём героя (Шопена) наделила всеми мыслимыми слабостями, а себя возвеличила до небес.
( роман «Лукреция Флориани»).
Казалось, теперь конец неизбежен, но Шопен медлил. Он ещё думал, что можно вернуть невозвратное.
В 1847 году, через десять лет после их первой встречи, любовники расстались.
Спустя год после разлуки Шопен и Жорж Санд встретились в доме одного общего друга.
Полная раскаяния, она подошла к бывшему возлюбленному и протянула ему руку.
Красивое лицо Шопена покрылось бледностью. Он отшатнулся и вышел из зала, не промолвив ни слова…
Среди любовников Жорж Санд были гравёр Александр Дамьен Мансо, который познакомился с ней,
когда ему было 32 года, в то время как ей 45, и который тихо и мирно прожил с ней вместе 15 лет,
а также художник Шарль Маршал, которого Санд называла «мой толстый ребёнок».
Когда они повстречались, Шарлю было 39 лет, а Санд 60.
Ходили упорные слухи о её связях и с другими мужчинами, в частности, с литературным критиком Гюставом Планше,
который однажды даже вызвал на дуэль другого критика, позволившего себе отозваться без должного почтения об
очередном романе Жорж Санд.
Правда, нет доказательств того, что между ними существовала иная любовь, кроме любви к литературе.
Нет ясности и относительно того, были ли у Жорж Санд сексуальные связи с женщинами.
Своей близкой подруге, актрисе Мари Дорваль, она писала письма, которые сегодня считались бы эротическими,
хотя в те далёкие и славные времена были достаточно распространённым явлением и часто встречались
в переписке между подругами.
Мари
Маленький отрывок из одного письма Жорж Санд, адресованного Мари Дорваль, может служить примером того,
какая тесная, глубокая и горячая дружба связывала этих женщин:
«…в театре или в твоей постели… я просто умираю от желания поскорее увидеть и горячо поцеловать тебя, моя леди,
либо я совершу что-нибудь совершенно безумное!»
Они часто встречались. Жорж не пропускала ни одного спектакля с обожаемой Дорваль.
Дело дошло даже до того, что Санд готовилась отправиться в роли камеристки на очередные гастроли подруги.
Их связи отчаянно сопротивлялся муж Мари, ревниво пытаясь изолировать жену от «этой Сафо».
Однако безуспешно. Жорж прощала коварной актрисе даже откровенные предательства, наговоры,
и дружба их сохранилась до самой смерти Дорваль в 1849 году. Жорж Санд при жизни познала вкус славы.
Без преувеличения можно сказать, что она стала для Франции XIX века законодательницей мод в убеждениях и идеях.
Она испытывала безотчётную симпатию к бунтовщикам, да и сама по внутреннему зову души ломала всякие устои.
В ней билось столько живого, трепетного естества, которое нельзя было заключить в рамки.
Она не являлась феминисткой, никогда не требовала для женщины политического равенства, она говорила,
что женское сердце должно навсегда остаться убежищем любви, милосердия и терпения.
«В жизни, полной грубых чувств, именно она (женщина) должна спасать христианский дух милосердия.
Мир, в котором женщина не играла бы этой роли, был бы очень жалким».
Источник Кружок по интересам