Можно обойтись без лишних слов и просто вспомнить несколько названий. И будет вполне достаточно.
«Мы из джаза», «Зимний вечер в Гаграх», «Курьер», «Город Зеро», «Цареубийца», «Палата № 6», «Белый тигр».
Это лишь неполный перечень фильмов режиссёра Карена Шахназарова.
Каждая картина Карена Георгиевича точно попадала в своё время, и вместе с тем и по сей день эти работы
вызывают интерес у зрителей.
– В вашем творчестве вы отдали дань музыке ХХ столетия.
Вы сняли сначала картину «Мы из джаза», а через некоторое время «Зимний вечер в Гаграх»
с Евгением Евстигнеевым в главной роли.
Почему вы сами начали снимать картины с именно таким музыкальным сопровождением?
– Не могу сказать, что я был глубоко внедрён в эту музыку: я из поколения, которое воспитывалось на роке,
на «Битлз» и «Роллинг Стоунз».
Да и фильм я снимал не о джазе, а прежде всего о людях, которые в то трудное время начинали играть
«упадническую и рождённую чудовищной буржуазной культурой» музыку.
Поэтому мне пришлось погрузиться в этот жанр очень глубоко.
Я много занимался, изучал и историю этого направления, и музыку, кроме того, в процессе съёмок мне довелось
поработать с лучшими джазовыми музыкантами нашей страны.
После всех этих усилий мне стало казаться, что я эту непростую музыку понял.
Поэтому могу смело сказать: джаз оставил глубокий след в моей жизни.
– Все ваши фильмы музыкальны.
Кроме «Мы из джаза» сразу вспоминается «Зимний вечер в Гаграх» с чечёткой.
– И на этом фильме работали джазовые музыканты. Ведь степ, или чечётка, – это часть джазовой палитры.
– На этот счёт есть разные точки зрения, а ваше мнение, как думаете, есть ли национальная природа у этого стиля?
– Конечно, есть. Если вспомнить, что корни джаза уходят в африканскую природу, то, без сомнения,
это душа чёрного человека, положенная на музыкальную культуру белого человека.
Но, как и любое высокое искусство, оно международно и понятно всем.
Талантливый музыкант из любой страны сможет донести до публики свои идеи языком музыки.
– У вас снято немало фильмов, и каждый, независимо от жанра, в котором он создавался,
был неоднократно отмечен на разных кинофорумах.
Объяснить это лишь пониманием главной темы невозможно.
Фильмы интересно пересматривать и по сей день.
– Бог помогает. Слишком самонадеянно думать, что всё от тебя зависит.
Есть некие силы, которые превалируют... – ...и, видимо, корни?
Вашей родословной можно восхищаться.
– У меня разные корни. С одной стороны, по отцу, я из древнего карабахского рода,
а по маме – я вышел из очень как бы простой среды.
Почему «как бы»?
Потому что простых людей вообще не бывает.
Я ко всем этим сословностям отношусь отрицательно.
Другое дело, что мои родители были художественно чуткими людьми, хотя формально никакого
отношения к искусству не имели.
– Но тем не менее к вашим родителям тянулись звёздые персоны.
– Да, к нам постоянно приходили гости, и вся зарплата уходила на эти встречи.
Среди гостей у нас бывали Любимов, Данелия и Высоцкий, и я даже записывал на магнитофон «Комета» его песни.
Правда, сегодня никак не могу найти эти записи, а сыну Владимира Семёновича Никите
я давно пообещал их отдать.
– Именно поэтому у вас есть премия имени Владимира Высоцкого «Своя колея»?
– Потому, что я когда-то записывал?
Я надеюсь, не поэтому. Думаю, что меня избрали по каким-то другим причинам.
Этой премией я очень горжусь и теперь сам участвую в её присуждении.
Кстати, все номинанты выбираются очень честно. Эта премия может присуждаться представителям разных профессий:
врачу или геологу, инженеру или воспитательнице детского дома, – а не только артистам и режиссёрам.
Главное – чтобы в своём деле человек был профессионалом.
Каждый из награждённых принимает участие в голосовании в награждении последующих.
В основном я не знаю этих людей, но, прочитав резюме, принимаю своё решение.
И никто не может повлиять на мой выбор.
И это очень важно.
– Несколько лет назад благодаря вам «Мосфильм» превратился в самую современную студию?
– Да, действительно это так. Хозяйство кинокомпании мне досталось в ужасающем виде.
Я даже представить себе не мог, за что нужно браться в первую очередь, – разрушено было всё.
Но мне было понятно, что от моих поступков и решений зависит не только судьба «Мосфильма»,
но и судьбы сотрудников киностудии.
Однажды мне довелось побывать на кинофестивале в Шанхае. В конкурсной программе был наш фильм.
Его художественные достоинства померкли – настолько он был чудовищно снят.
А когда знаменитый Оливер Стоун, с которым в то время я уже был неплохо знаком, прокомментировал:
«Вот ваше хвалёное кино!» — мне стало очень обидно, в том числе и потому, что в ответ мне было нечего сказать.
Сегодня мы работаем так, как работает любая студия Европы, да и мира в условиях рыночной экономики.
А наша деятельность очень отличается от работы киностудии в СССР.
Но не мы же меняли правила игры. Прежде всего мы работаем как производство – мы выполняем заказ,
но всё-таки у нас есть некая программа инвестиций.
– С ранних пор у вас снимались только известные актёры. Как вам удавалось их заполучить?
– Если актёру нравится роль, его не надо уговаривать.
В этом весь вопрос.
Автор: Лариса Алексеенко