Ещё в годы учебы в Московской консерватории он понял, что вся музыка стоит на трёх китах:
марше, танце и песне.
И вся история советского, а потом и российского мюзикла связана с его именем.
Песни из фильмов «Д’Артаньян и три мушкетёра», «Трест, который лопнул», «Мэри Поппинс, до свидания!»
до сих пор остаются хитами.
А он тем временем создаёт новые мюзиклы.
Фестиваль «Золотая маска» включил в свою программу «Алые паруса» Максима Дунаевского в исполнении
двух разных театров.
– Были ли в вашей жизни моменты, когда хотелось сказать себе слова Пушкина: «Ай да я, молодец»?
– Не поверите, но у меня такое бывало.
Во время работы над «Алыми парусами» я мог даже слезу пустить, так мне нравилась мелодия,
неожиданно ко мне приходившая!
Но я никогда и никому не стану рассказывать об этом, поскольку не считаю нужным себя рекламировать таким образом.
Сейчас принято себя дорогого пиарить, особенно в попсе.
А в балете?
Вы ведь сами понимаете, кого я имею в виду?
Это, к сожалению, стало сегодня нормой во всех жанрах и видах искусства.
– Как вы выбираете певцов, которые будут исполнять ваши песни?
– Конечно, зная сегодня состояние популярной музыки, я выбираю исполнителей.
Или пишу в расчёте на определённых людей, как произошло с мюзиклом «Любовь и шпионаж».
Он был написан мной специально на Ларису Долину, потом к ней присоединился
мой многолетний друг Дмитрий Харатьян.
– Это ведь безумно дорогая постановка – начиная от сценографии, роскошных костюмов
и заканчивая самими исполнителями.
– Вы затронули очень глубокую тему, можно остановиться и говорить только о ней.
Мюзикл – это пограничный жанр.
Американцы считают его шоу-бизнесом, я же придерживаюсь мнения, что он находится на стыке театра
и массового зрелища.
К сожалению, в нашей стране это зрелище массовым никак не становится по той причине,
что нужны очень серьёзные вложения.
Ведь всё, что ни возьми: технологии, декорации, живой оркестр, – требует больших средств.
В любом советском театре всегда был оркестр, а сегодня даже бродвейские театры их сокращают,
вместо них используют новые современные технологии и тем самым обманывают зрителя.
Если уж им это дорого, то у нас при отсутствии профессионалов и здоровой конкуренции и говорить нечего .
– Сейчас театральная общественность ломает копья по поводу антрепризной системы и репертуарной.
Как вы к этому относитесь?
– Антреприза и репертуарный театр имеют разные цели.
У антрепризы – охватить как можно большие территории, поэтому там нужны два чемоданчика с вещами
и пара имён, делающих кассу, с чем очень трудно конкурировать.
У репертуарного же театра есть стабильность и государственное финансирование.
Ему за зрителя особо бороться не нужно.
Хотя по правилам он отчитывается о зрителях, но его никто не заставляет «отбивать» затраченные средства.
Увы, поэтому прибежище настоящего мюзикла сегодня находится в государственном театре.
Почему я говорю «увы»?
Потому, что, конечно, мюзикл должен быть свободен, и прежде всего от репертуарной политики.
– Как сейчас обстоит дело с вашими работами?
– Идут «Три мушкетёра» – и не только в России, но и за рубежом.
Идут во многих театрах «Мэри Поппинс, до свидания!», «Дети капитана Гранта», «Летучий корабль»,
по всей стране плывут «Алые паруса», недавно в «Театриуме на Серпуховке» начал,
надеюсь, долгий путь «Аленький цветочек».
«Любовь и шпионаж» продержался один сезон в эталонном виде.
В этом сезоне «Мата Хари: Любовь и шпионаж» (так он сейчас называется) вынужденно несколько упрощён
для удешевления проката, нечасто идёт в Москве и в основном гастролирует по стране.
Приходится приспосабливаться к нашей «небродвейской» жизни.
– Что вы вспоминаете о своём детстве?
– Мои родители были очень занятыми людьми, каждый жил своей профессией.
Папа сочинял музыку, мама была балериной в Театре оперетты.
Тогда там был очень сильный балетный коллектив, работали известные балетмейстеры.
Это сейчас балет там, увы, как массовка! Я в 5–6 лет дневал и ночевал в Театре оперетты,
видел все спектакли, спал в гримёрках.
Этот театр был для меня вторым домом.
Отца я лишился рано – в 10 лет, и поэтому у меня воспоминания о нём обрывочные.
Я прекрасно помню момент, как мы слушали музыку Гершвина «Порги и Бесс».
Было ужасно громко, но отец привёз невиданную в то время аппаратуру – динамики, проигрыватель,
по тем временам это было большой редкостью, и я слушал, правда, с трудом.
Но папа правильно сделал – музыка мне запомнилась на всю жизнь!
А ещё в детстве в 5–6 лет я любил сесть за рояль и объявить, что сейчас сыграю фантазии на тему Чайковского.
Чайковского там, конечно, не было, но это была способность импровизировать,
которая во мне проснулась очень рано и оказалась первой ступенькой к творчеству –
и вылилась в мою историю под названием «жизнь».
– Ваш отец ведь не настаивал на том, чтобы вы обязательно учились музыке?
– И правильно делал.
И я не настаиваю, чтобы мои дети учились музыке.
Надо наблюдать за своим ребёнком, смотреть на то, что из него получится.
Но ни в коем случае не засаживать за то, чем ты сам занимаешься – музыкой, живописью или актёрской профессией.
У меня появилось желание, и проявились музыкальные способности, а могли и не проявиться.
– А вы сами одну из дочерей настойчиво направляете в теннис.
– Да, но, заметьте, я никогда не собирался делать из своей дочери профессионала.
Только умалишённые родители забрасывают школы и любые интеллектуальные занятия и заставляют своих
детей часами бить по мячу, делая из них чемпионов, которые из детей получаются не всегда,
а вот детство покалечено на 100%, да и вся жизнь!
Ведь отставание в интеллектуальном развитии очевидно.
Моя дочь теннисом занимается без всякого фанатизма, ходит на корты 2–3 раза в неделю.
Спорт – это же очень полезно!
Мы когда-то были очень спортивной страной, а превратились в ожиревших, малодвигающихся людей.
И я захотел, чтобы мой ребёнок был спортивным, коммуникабельным.
Теннис – это не только спорт, но и дополнительный социальный момент, помогающий приобретать контакты,
вызывающий уважение и восхищение:
«О, как девочка хорошо играет в теннис!»
Может, со временем мы станем и партнёрами по игре.
Максим Дунаевский. "Судьбе не раз шепну: "Мерси"
Автор Лариса Алексеенко