"Удар, другой, пассаж, – и сразу
В шаров молочный ореол
Шопена траурная фраза
Вплывает, как больной орел."
Б. Пастернак. "Баллада" . Посвящается Г. Нейгаузу.
В августе 1931 года Борис Пастернак неожиданно принял решение на несколько месяцев уехать из Москвы.
Вместе с ним из столицы исчезла и жена знаменитого пианиста Генриха Нейгауза Зинаида Николаевна.
Причина столь внезапного отъезда заключалась в делах сердечных.
Пастернак влюбился так, как не любил никогда.
В жизни будущего лауреата Нобелевской премии начался самый страстный, самый трепетный роман,
который он сам считал «вторым рождением».
Знакомство Бориса Пастернака и Зинаиды Нейгауз по большому счёту было случайным.
Зинаида никогда не была поклонницей Пастернака, его стихи казались ей какими-то непонятными.
И вообще, планы на поэта имела её подруга Ирина Асмус, которая, на свою беду,
и представила молодых людей друг другу.
Но Борис Леонидович понял, что встретил женщину, которую ни за что не должен упустить.
Ему важно было иметь рядом с собой человека, ради которого хочется не просто творить.
Хочется жить.
Первая встреча Зинаиды Нейгауз с Пастернаком произошла в 1927 году.
Ей было уже 30 лет, её новому поклоннику – на 7 лет больше.
Когда поэт провёл у Зинаиды первую ночь, она на следующее же утро написала письмо мужу,
который был на гастролях.
Потом Зинаиде Николаевне рассказали, что письмо передали Нейгаузу прямо перед концертом.
И во время выступления пианист вдруг закрыл крышку рояля и заплакал.
Нейгауз вернулся в Москву, состоялось объяснение, и Зинаида Николаевна пообещала, что останется с мужем.
«Увидев его лицо, я поняла, что поступила неправильно не только в том, что написала, но и в том, что сделала».
Но и Пастернак отступать не собирался.
«Он писал большие письма по пять-шесть страниц и всё больше и больше покорял меня силой своей любви
и глубиной интеллекта», – вспоминала Зинаида Николаевна.
Мучительный треугольник, в котором очутились влюблённые, разрешился летом 1931 года,
когда Пастернак привёз Зинаиду Николаевну в Грузию, в Кобулети.
Решение было принято, и Зинаида Нейгауз вскоре стала Зинаидой Пастернак.
«Несмотря на то что Зинаида ушла к Пастернаку, это не разрушило её отношений с Нейгаузом,
бывшим отцом её двух сыновей, – вспоминает Вера Прохорова, племянница второй жены Генриха Нейгауза.
– Пастернаки жили в Переделкине, и мы с Генрихом Густавовичем не раз ездили к ним в гости.
Не смею сказать, что дружила с Борисом Леонидовичем, но несколько раз мы встречались.
Запомнилось ощущение его невероятной детской наивности в сочетании с глубинной мудростью и добротой.
Зинаида Николаевна была прекрасна загадочной суровой красотой.
А ещё была отличной хозяйкой.
У Бориса Леонидовича, а он любил порядок, всегда был вкусный стол, такого замечательного борща
я больше нигде не ела».
В 1937 году у Бориса и Зинаиды Пастернак родился сын Леонид.
Беременность выпала на страшные дни набирающего обороты террора.
Зинаида Николаевна вспоминала, как в один из дней к ним домой приехал «собиратель» писательских
подписей под письмом с одобрением смертного приговора врагам народа Тухачевскому и Якиру:
«Первый раз я увидела Борю рассвирепевшим.
Он чуть не с кулаками набросился на приехавшего, хотя тот ни в чём не был виноват, и кричал:
«Чтобы подписать, надо этих людей знать и знать, что они сделали.
Мне же о них ничего не известно, я им жизни не давал и не имею права её отнимать.
Жизнью людей должно распоряжаться государство, а не частные граждане.
Товарищ, это не контрамарки в театр подписывать, я ни за что не подпишу!»
Я была в ужасе и умоляла его подписать ради нашего ребёнка. На это он мне сказал:
«Ребёнок, который родится не от меня, а от человека с иными взглядами, мне не нужен, пусть гибнет».
В итоге, правда, подпись Пастернака в опубликованном в газете письме всё равно появилась.
Без его ведома.
Отношения Бориса Леонидовича и Зинаиды Николаевны были то ласково плещущимися,
то грозно бушующими – наверное, недаром совместная жизнь началась у моря.
«Она ему говорила всё, что думала. Ни о каком почтении и речи не шло!
Когда он читал ей свои произведения, могла сказать: «Ты больше бы про людей писал, всё лучше было!» –
вспоминала Вера Прохорова.
«Когда тебе не пишут, ты бушуешь, что тебя все забыли, а когда тебе говорят, что ты любушка и Ляля
и что без тебя жить нельзя, ты досадуешь, что это только чувства, а не гонорар за несколько газетных фельетонов.
Я страшно скучаю по тебе и почти плачу, когда пишу это…» – сетовал Пастернак в письме жене в августе 1941 года.
Он оставался тогда под Москвой, в Переделкине, а Зинаида находилась в эвакуации.
За несколько дней до Победы умер сын Зинаиды Николаевны от Нейгауза.
Сама она выглядела настолько плохо, что Ирина Сергеевна Асмус, та самая,
которая познакомила её с Пастернаком, даже предлагала написать завещание.
Она уверяла, что Пастернак после смерти Зинаиды Николаевны обязательно снова женится
и ему будет не до ребёнка, так что воспитание Лёни нужно поручить Ирине Сергеевне.
Зинаида Николаевна, впрочем, завещания писать не стала и ответила Асмус,
что ещё вопрос – кто раньше умрёт.
В 1948 году в окружении Пастернаков появился новый человек –
секретарша Константина Симонова Ольга Ивинская.
«Она сообщила, что вдова, её муж повесился и у неё двое детей: старшей девочке 12 лет, а мальчику 5.
Наружностью она мне понравилась, а манерой разговаривать – наоборот.
Несмотря на кокетство, в ней было что-то истерическое.
Она очень заигрывала с Борей», – вспоминала Зинаида Николаевна.
О том, что Пастернак сблизился с Ивинской, Зинаида Николаевна не только знала,
но и по-своему оправдывала мужа:
«У меня было чувство вины, и до сих пор я считаю, что я во всём виновата.
Моя общественная деятельность в Чистополе и Москве затянула меня с головой, я забросила Борю,
он почти всегда был один, и ещё одно интимное обстоятельство, которое я не могу обойти, сыграло свою роль.
Дело в том, что после потрясшей меня смерти Адика мне казались близкие отношения кощунственными
и я не всегда могла выполнить обязанности жены.
Я стала быстро стариться и, если можно так выразиться, сдала свои позиции жены и хозяйки».
Самый сложный период в жизни Пастернаков наступил после того, как Борис Леонидович
стал лауреатом Нобелевской премии.
«Когда началась травля Пастернака после выхода «Доктора Живаго» за границей, Зина ему откровенно говорила:
«Ну, теперь с хотя бы видимым благополучием покончено. Тебя и печатать больше не будут».
Так что, можно сказать, в какой-то мере она его ещё и попрекала», – рассказывала Вера Прохорова.
Борис Пастернак скончался в 1960 году.
Через год после его смерти у Зинаиды Николаевны случился инфаркт, и писатель Корней Чуковский заметил,
что в этом нет ничего удивительного.
Странно другое – что инфаркт не случился раньше.
После смерти мужа она осталась фактически без средств к существованию.
Сохранился черновик её письма к Хрущёву с просьбой «не оставлять в безвыходном положении»,
так как «очень тяжело на старости лет оказаться необеспеченной, без пенсии и не иметь уверенности
в завтрашнем дне и не знать, как расплатиться с долгами».
Умерла Зинаида Пастернак в 1966 году от той же болезни, что и её муж, – от рака лёгких.
Похоронена она на Переделкинском кладбище – рядом с могилой Пастернака.
Автор Игорь Оболенский