Танцоры ансамбля, уже в новой России, долго уговаривали Игоря Александровича восстановить рок-н-ролл,
наконец, он согласился, но когда номер восстановили, Игорь Александрович сказал:
"Нет, ребята! Сейчас это неактуально: пародии на рок-н-рол быть не может.
Сегодня спортивный рок-н-ролл великолепно исполняют спортсмены".
Игорь Александрович Моисеев – человек миф.
Он является символом Русской культуры, и прежде всего «советской», как раз потому,
что превосходил ее пластикой выживания в предлагаемых исторических обстоятельствах.
Игорь Моисеев родился 21 января 1906 года в Киеве.
Сын дворянина, адвоката-анархиста, попадавшего под суд и при царском режиме, и при советском,
и французской модистки полурумынского происхождения, Игорь научился говорить
по-французски раньше, чем по-русски.
От отца, окончившего философский факультет в Гейдельберге, унаследовал интерес к восточным учениям,
к теософии, к истории искусства.
У него еще до войны была первая категория по шахматам (это примерно соответствует нынешнему мастеру).
В 18 лет был зачислен в балет Большого театра, был партнером великой и тогда уже немолодой Екатерины Гельцер.
В юности участвовал в знаменитых "четвергах" у Луначарского, где общался с Мейерхольдом,
Таировым, Маяковским, Анри Барбюсом.
С 20 лет занимался режиссурой у Рубена Симонова, в 24 года стал балетмейстером Большого театра,
оставаясь танцовщиком, поставил "Трех толстяков"
В 1930 году Игорь Моисеев впервые столкнулся в Таджикистане с уникальным своеобразием народного танца.
После разгрома в Большом оперы Шостаковича и балета "Светлый путь" энергичный Игорь Александрович
раз и навсегда находит свою творческую нишу в области народного танца.
Он создает ансамбль, которому в следующем, 2007 году исполнится 70 лет.
А в 1943 году получил разрешение организовать школу народного танца, где готовятся будущие солисты ансамбля.
Ансамбль народного танца Игоря Моисеева стал визитной карточкой СССР.
Для И. Моисеева народный танец становится путем поиска постклассических форм в хореографии.
А заодно – причастности к высшим эшелонам власти, начавшейся еще со времен постановки
физкультурных парадов на Красной площади.
В области народного танца, где мы оказались благодаря Игорю Моисееву впереди планеты всей.
Внимательный, остроумный, энергичный и толковый организатор и творец,
прекрасно понимающий правила выживания при советском и последующих режимах.
О классическом танце
«Классический танец был рожден для выражения надземности, бесплотности духа.
Его создатели стремились передать чувства, уносящие нас в мир мечты, фантазии, сказки.
Однако постепенно этот язык стал настолько привычным, что из возвышенного превратился в будничный
и утратил свой смысл.
Реальность и условность оказались выкрашенными в одну краску,
что привело к чудовищному оскудению танцевального языка.
Из балетов выпали национальные танцы.»
О народном танце
«Что такое народный танец?
Это пластический портрет народа. Немая поэзия, зримая песня, таящая в себе часть народной души.
Я не вижу более праздничного, жизнелюбивого вида искусства, чем народный танец.
Он румянит щеки, зажигает кровь мышечной радостью.
У народного танца нет служебного хореографа, он рождается из окружающей среды.
Когда во Франции при Франциске I был изобретен чулок, народный танец немедленно
отреагировал на это новшество.
Юбки очень быстро укоротились, а вслед за этим в корне изменились танцы.
Существовали знахарские танцы, изгонявшие злых духов и имевшие функции врачевания.
Именно такую функцию выполняла тарантелла.
Сам танец получил название от тарантула, яд от укуса которого можно было изгнать только вместе с потом,
для чего больным и надо было кружиться в бешеной пляске.
Древний Египет знал астральные танцы: танец отражал эволюции,
которые проделывали звезды и планеты на небе.
Мы не коллекционеры танца и не накалываем их, как бабочек, на булавку.
Мы подходим к народному танцу как к материалу для творчества, не скрывая своего авторства.»
Моисеевская харизма
Целеустремленность была главным качеством характера Игоря Александровича.
Ансамблю в его жизни подчинялось все.
Он и артистов любил или не любил, подходя с этой меркой - насколько ты ансамблю предан.
За талантливого танцовщика, в котором души не чаял, Моисеев мог и по высоким инстанциям пойти,
случись у того неприятность. Благодарности не ждал ни от кого никогда, но упрекнуть мог, ничего не забывал.
С первых лет существования ансамбля артисты звали его Хозяином.
Нет, аналогии со Сталиным здесь ни при чем, просто он ничто не упускал из виду
в своем танцевальном хозяйстве.
Представьте себе: в 1983 году, в семьдесят с лишним лет, он ставил спектакль "Ночь на Лысой Горе" - и вспомнил
движение, которое видел на полтавской ярмарке 6-летним мальчишкой!
Все это время оно хранилось в его творческой копилке - пока не пригодилось.
Моисеев в полной мере обладал тем душевным свойством, что модно зовется харизмой.
О силе его личности, его слова вспоминают все моисеевские танцовщики.
В его присутствии никто не мог сидеть.
Его боялись, обожали и безмерно уважали, но - на расстоянии, сблизиться с ним никто даже подумать не мог.
Подойти заговорить побаивались.
Но если попадали к нему в кабинет на разговор, запоминали эту встречу навсегда.
Его острое словцо могло прилепиться к тебе и прочно войти в ансамблевский фольклор.
На "кухне", в репетиционном зале, он не церемонился, делал хлесткие замечания,
от которых наворачивались на глаза слезы обиды. Но уж больше промахов старались впредь избегать.
Он любил говорить: "Только дураки повторяют свои ошибки", а дураком в его глазах выглядеть не хотел никто,
для каждого из нас это было совестно.
О политике и погоде
«Размышления о политике убедили меня в том, что простые люди бессильны что-либо изменить.
Я вспоминаю слова Сенеки:
"Принимай с достоинством неизбежное» – и стараюсь относиться к политике и политикам, как к плохой погоде,
ища и находя удовлетворение в работе.»
О гастролях в Америке
«Рецензенты после премьеры затеяли по поводу нас спор. Некоторые из них писали:
"Они были вынуждены так хорошо танцевать, потому что если бы они танцевали плохо,
то по возвращении в Россию их бы сослали в соляные копи".
Или: "Эти артисты, несомненно, работники КГБ, натренированные для того, чтобы иметь такой успех".
Им отвечали: "Если чекисты так танцуют, то как же должны танцевать настоящие артисты?!"
После спектакля в Нью-Йорке хорошо одетая, красивая женщина средних лет попросила
разрешения поцеловать мою руку.
Я ответил: "Пожалуйста", – а получив поцелуй, спросил у женщины ее имя.
Она ответила: "Мое имя Марлен Дитрих".
Великий спорщик, Моисеев задумал "Половецкие пляски" в полемике с Михаилом Фокиным,
бунтарем и врагом всякой догмы, почитаемым учителем, но художником ушедшей эпохи.
Мало "брать па из музыки" (как работал с партитурой Фокин), Моисееву нужна
историческая достоверность быта, нравов, характеров.
Из нее родились убедительной силы и яркости сюжет, нюансы пластики, рисунки танцев.
Ликование оркестровой меди, неожиданные эффекты и трюки дополнили картину дикой стихии –
ансамбль дерзко и вдохновенно преодолел еще одну ступень к театру танца.
В честь премьеры моисеевских "Половецких плясок" в Париже в 1971 году выбита специальная памятная медаль...
Моисеев отозвался просто: "Я этой работой горжусь".
Появились новые спектакли и сюиты, которыми по праву может гордиться Моисеев.
Одна из них "Сюита греческих танцев" (1991). Идея и ее постановка обсуждалась с Микисом Теодоракисом.
Он бережно аранжировал популярную мелодию, Моисеев чутко уловил и развил композиторскую
мысль в масштабной пластической фреске.
Какое счастье было с ним репетировать!
Он никогда не гонял понапрасну, замечания всегда были точны, а уж показы!
В одно мгновение он мог преобразиться в робкую барышню, пьяненького казака или римского гладиатора.
Надо ли говорить, что все наизнанку выворачивались, чтобы сделать, как он велит.
Именно велит.
При этом он иногда мог сказать: "Ребята, девчата, давайте-ка вы делайте, кто во что горазд, а там посмотрим".
Так ставились многие номера: танцоры старались изо всех сил, отчаянно импровизируя,
только чтобы он обратил внимание.
Он наблюдал, делал замечания, а потом, хлопнув в ладоши, отбирал все самое вкусное,
эффектное, искусно подправлял найденное, оттачивал движения и выстраивал мизансцену так,
что она становилась шедевром.
В одном интервью он назвал своих артистов дрессированными кроликами.
Отчасти это правда.
Потому что все мы, даже самые блестящие, всем обязаны ему, школе, которую он создал,
атмосфере счастья от хорошо сделанной работы, которая царила в зале в его присутствии.
Усталые до изнеможения, артисты ворчали, что он питается их энергией.
Возможно.
Но он не мог жить без этой энергии, изначально вкладывая в артистов, в танец самого себя без остатка.
Вот признание третьей и, по его словам, единственной жены Моисеева, Ирины Алексеевны, артистки первой труппы:
"Он и спал-то, шевеля ногами во сне, - все время ставил и репетировал".
А вот его признание в одном интервью:
"Творчество вещь утомительная, все в тебе вертится круглые сутки.
И совесть покоя не дает, и досада: понимаешь, что нужно сделать, а оно никак не дается.
Да еще каждый день приходится преодолевать лень артистов, а то и откровенную бездарность".
Его окрики больно били по самолюбию, но и заставляли вкладывать в каждое движение все,
на что ты способен.
И это свое старание длиной в двадцать лет (столько длится балетный век) каждый запоминал
как самое лучшее в жизни.
Если бы Моисеев был добреньким, ансамбль давно бы уже прекратил существование.
Жизнь его - это цепь удачно принятых решений: где надо, он был дипломатом, где надо - диктатором.
Главный его принцип: "Неизбежное встречай достойно".
Он годами носил одни и те же пиджак и берет.
И страшно переживал, если его артисты "отличались" - машинами, нарядами, недостойным поведением,
следил, чтобы моисеевцы всегда и везде выглядели аккуратно и достойно.
Рассматривая личный багаж артистов, ожидавший отправки в холле гостиницы,
мог отругать за неопрятный чемодан.
Танцовщицам запрещал курить - сам никогда в жизни не пил и не курил.
Женственность, красоту в танцовщицах умел ценить, говорил, что артистку красивую научить танцевать легче,
чем крокодила сделать красоткой, и требовал от нас безупречной формы.
Расслабиться Моисеев не позволял себе до последнего дня.
До преклонных лет делал балетный станок, потом перешел на дыхательную гимнастику,
которую придумал сам, на основе нескольких методик.
Личная, домашняя его жизнь всегда была закрытой темой.
Лишь немного, про родителей, он сам рассказал в своей книге "Я вспоминаю... Гастроль длиною в жизнь".
На все расспросы "про жизнь" отвечал , что всегда старался жить и работать по принципу Лао Цзы:
"Созидай, но не обладай, трудись, не ища выгоды, добивайся цели, но не гордись".
Моисеев очень любил животных - лошадей и собак, спорт - легкую атлетику и, особенно,
художественную гимнастику.
Прекрасно играл в шахматы, отлично плавал, владел французским языком.
Игорь Мооисеев умер 2 ноября 2007 года в Москве от гипертонической болезни и ишемической болезни сердца,
и был похоронен 7 ноября 2007 на Новодевичьем кладбище.
Кто сейчас руководит ансамблем
На вопрос о преемнике Игорь Моисеев всегда отвечал:
"Такого не вижу. Второй Моисеев не будет. Надо просто продолжать то, что уже сделано".
Игорь Александрович сам заранее определил своих помощников, бывших солистов труппы,
воспитанных внутри коллектива.
В худсовет входят: директор ансамбля (она же педагог-репетитор) Елена Щербакова,
артисты старшего поколения - Ирина Моисеева (супруга хореографа) и Лев Голованов
. Кроме того - Ольга Моисеева (дочь хореографа), Виктор Никитушкин.
Молодое поколение представляют Сергей Аникин, Лариса Аристова, Андрей Евланов.
Директор школы при ансамбле - Гюзель Апанаева.
Источники: с сайтов инета.
[показать]
