Первая красавица советской эстрады, обладательница невероятно чистого,
завораживающего тембра и безукоризненных манер, теплый и душевный человек,
Мария Леонидовна Пахоменко (в Петербурге ее звали просто – Маша) словно прожила две жизни.
Одну – счастливую, безмятежную, звездную. Другую – мучительную, жестокую, обидную...
В начале первой жизни она - девушка с косой, уроженка деревни Лютня Краснопольского района
Белорусской ССР (ныне Могилевской области Белоруссии), учащаяся радиотехникума,
рабочая завода «Красный треугольник», участница художественной самодеятельности,
а потом и – учащаяся музыкального училища имени Мусоргского.
-Помню, пришла я получать паспорт, румяную девчонка с длинной косой –
паспортистка мне и написала в графе «национальность» - русская.
А когда я стала объяснять, что мои отец, мама, бабушка родом из Белоруссии, то оказалась,
что меня что-то уже поздно – чистых бланков паспортов уже не было.
Ее красота и голос кружили головы многим мужчинам, но Маша неожиданно остановила свой выбор
не на писаном красавце, не на состоятельном поклоннике, а на Саше Колкере.
Маша-то невысокого роста, а он еще меньше.
Она словно с русской иконы, а он ничем не примечательной внешности.
Зато – веселый, энергичный, пробивной, разговорчивый.
И не просто взявший осадой неприступную красавицу, а относившийся к ней как к самому дорогому бриллианту.
И она растаяла:
«Да, не высокий, не красавец, но когда он сел за рояль, то я подумал, что не может этот человек писать
такие красивые мелодии. И, конечно, я влюбилась, поняв, что нашла самое главное».
Молодой композитор не верил своему счастью, сдувал пылинки, не мог наглядеться на свою Машеньку,
но главное - сумел еще и свои чувства выразить в мелодиях.
Песни Колкера исполняли многие артисты, он писал еще и киномузыку, мюзиклы,
но никто близко не приблизился к тому, что сотворила с его мелодиями Пахоменко.
«Долго будет Карелия сниться», «Качает, качает задира ветер фонари над головой»,
«Стоят девчонки, стоят в сторонке, платочки в руках теребят», «Опять плывут куда-то корабли»
и еще три десятка блистательных мелодий увенчали их семейный дуэт.
Супруги сумели удивительно тактично и естественно соединить эстрадную манеру с народной вокальной манерой.
С легкой руки Колкера Пахоменко превратилась из заводской девчонки в икону советской песни.
За несколько лет до успеха Аллы Пугачевой, еще в 1971 году первой из советских эстрадных певиц
Пахоменко взяла Гран-при на международном конкурсе «Золотой Орфей» в Болгарии.
- Когда жюри объявило результаты, я так обрадовалась, что тут же побежала к междугороднему телефону,
набрала номер Министерства культуры СССР:
«Ура! Ура! Я получила Гран-при!»
Как ни странно, на том конце провода молчали и совсем не разделяли моего ликования.
Потом мне наконец ответили: «Ну что ты кричишь - Гран-при, Гран-при... А где первое место-то?»
Потом, когда я привезла статуэтку Орфея в Москву, министр культуры Екатерина Фурцева решила оставить
приз у себя в кабинете.
Но каким-то чудом нам удалось ее уговорить.
Зрители меня потом спрашивали концертах: правда ли, что статуэтка - из чистого золота?
Весит-то она 4,5 килограмма.
Саша Колкер, глазом не моргнув, отвечал: а какая же еще!
Даже когда Алла Пугачева или кто-то из ее окружения говорили, что она первая победила на «Золотом Орфее»,
я не обижалась.
Мы с Аллой Борисовной нечасто общались, так, здоровались при встрече, и, кстати, она нередко
говорила про меня добрые слова, как и я про нее.
Просто я очень хорошо знаю, что такое женщине быть эстрадной артисткой, как это трудно, и, прежде всего,
вижу в других певицах своих коллег...
Но Маше Пахоменко аншлаги, победы на конкурсах, влиятельные поклонники голову не вскружили.
Она была навеки отдана своему Сашеньке, доверяла ему безгранично, как говорится, «в рот смотрела»,
говорила: «Спорить с Сашей бесполезно – он все равно меня переспорит».
А он по-прежнему не мог на нее надышаться.
Два голубка – иначе их не звали в Ленинграде.
Всегда вместе, всегда под ручку, смотрят не по сторонам, а только друг на друга...
Даже когда звездность Маши пошла на убыль, когда пропали звонкие шлягеры,
они оставались все теми же – самыми счастливыми супругами.
В своих комментариях Пахоменко была консервативна, не хотела замечать новых веяний.
В одной из программ, помнится, обрушилась и на автора этих строк, тогда музыкального журналиста
газеты «Смена», осудила хит-парады, рок- музыку, еще что-то...
Мы вскоре встретились, мило поговорили, не рассорились, но в этой истории, как в капле воды,
отразилось какое-то внутреннее неприятие Пахоменко новой волны,
а ведь эстрада такого отношения не прощает...
В то время как ее ровесница и соперница Эдита Пьеха, не говоря уже об Алле Пугачевой,
Софии Ротару, очень чутко реагировали на малейшие колебания на эстрадной «бирже», меняя и стиль,
и репертуар, и внешность, Пахоменко оставалась все той же, явно потеряв ощущение времени.
У Колкера тоже дела шли не так гладко, как хотелось бы:
он не сумел наладить отношений со всемогущим главой Ленинградского Союза композиторов
Андреем Петровым, не оброс связями в Москве...
У супругов подрастала дочь Наташа, которая подавала какие-то артистические надежды,
но явно не дотягивала до маминого блеска.
Однако, несмотря на все проблемы и сложности, их семейный очаг горел ровно и красиво.
Они по-прежнему вызывали удивление и восхищение своей преданностью друг другу.
К тому же если в годы перестройки рейтинги Пахоменко и Колкера совсем упали,
то на волне ностальгии по советской песне, начиная с конца 90-х, супруги оказались вновь востребованы.
Конечно, не собирали, как Пьеха, огромные залы, зато исправно колесили по всевозможным дням городов и заводов,
по санаториям, получая вполне приличные гонорары, такие, что смогли купить квартиру
любимой внучке – Маше Пахоменко-младшей.
В октябре 2007 года, специально к золотой свадьбе Александр Колкер написал для супруги романс любви.
...Увы, на этом первая жизнь Марии Пахоменко заканчивается.
А начинается совсем другая, о которой, честно говоря, не хочется даже вспоминать.
Разве что вкратце, и без шокирующих подробностей.
Дело в том, что с самого детства у отца и дочери не заладились отношения.
Почему Александр Наумович не смог полюбить свое единственное чадо столь же нежно и пылко,
как Машу – это вопрос, скорей, для психологов.
Но с годами трещина становилась все глубже.
Так, отправляясь в отпуск или в морской круиз, супруги брали с собой не дочку, а подругу, и так далее.
Обида у дочери копилась годами и вылилась в жуткий конфликт, когда Мария Леонидовна тяжело заболела –
у нее был обнаружен синдром Альцгеймера.
Болезнь непредсказуемая.
В какой-то момент она ушла из дома, была найдена спустя сутки в торговом центре,
при этом не могла объяснить, как она туда вообще попала...
В тот период Наташа Пахоменко после долгих лет одиночества обрела надежного и сильного спутника жизни,
с которым ей было легче продолжать «войну» с отцом.
И в какой-то момент она просто забрала у Колкера «его Машеньку», обвинив отца в том, что, оказывается,
он семейный тиран, многие годы избивающий больную Марию Леонидовну.
Эта история выплеснулась в 2012-м году на страницы СМИ, став шоком для всех, кто знал эту семью.
Однако газетные статьи и ТВ-ток-шоу к миру не привели, а еще больше усугубили конфликт.
В итоге Колкера просто перестали пускать к Марии Пахоменко, при том, что их квартиры находятся
на одной лестничной площадке...
Миф об идеальной семье был окончательно разрушен в этой второй жизни Марии Пахоменко.
Остается только надеяться, что Господь пожалел ее, и Мария Леонидовна в своем тяжелом заболевании
просто не была способна оценить все происходящее, живя в своем мире, радуясь улыбкам дочери и внучки,
подпевая своим записям, когда вдруг слышала их по радио и ТВ.
