…‘Belle époque’ – время абсолютного триумфа брюнеток.
Блондинки, разумеется, признаются миловидными, прелестными, но никак не обворожительными.
Женщина - загадка – это непременно тёмные глаза и тёмные волосы.
Чёрный цвет - символ драмы, тайны, самоотречения.
Излюбленные женские образы эпохи – Клеопатра, Саломея, Федра, Кармен, Медея.
Всех этих женщин, реальных и выдуманных, всегда представляли с чёрными, как смоль, волосами.
Всеобщее увлечение Древним Египтом, мусульманским Востоком, Крито-Микенской культурой,
Японией – всё это давало дополнительные «баллы» темноволосым красавицам.
Художник Серов, увидев угловатую Иду Рубинштейн в роли Клеопатры, назвал её «ожившим архаическим
барельефом».
«Одна - в красном узком платье с длинным хвостом, ловкая, сильная, изящная и дерзкая,
с чёрными волосами, черными глазами и узкой рукой, затянутой в чёрную перчатку.
Другая – светловолосая и светлоглазая, с растерянным взглядом, с лёгкой краской стыда на щеках,
слабая и простая, как милая, хорошая жена», - так безжалостно и точно противопоставляет
Михаил Арцыбашев двух женщин – брюнетку и блондинку, наделяя первую - роковой красотой,
а другую – миловидностью скромной провинциалки.
В «Журнале для хозяек» за 1914 год, в рекламе средства для окрашивания волос, прямо говорится:
«Среди женщин те, которые обладают чёрными или тёмными волосами
(но не седыми, белыми или выцветшими) пользуются наибольшим успехом».
Василий Кандинский, не любивший чёрный цвет, полагал, что:
«...это есть нечто угасшее, вроде выгоревшего костра. Чёрный цвет внутренне звучит,
как Ничто без возможностей».
В этих словах можно прочесть настоящий приговор эпохе, обожествлявшей чёрные кудри.
Действительно, ‘Belle époque’ – это не только время великих технических открытий и возможностей,
но и время исступлённого ожидания Конца Света.
Но, так или иначе, все общепризнанные красавицы ‘Belle époque’ были яркими брюнетками,
либо же - имели тёмные волосы.
Оскар Уайльд в романе «Портрет Дориана Грея» наделяет Сибиллу Вэйн
«…головкой гречанки, обвитой тёмными косами…».
К блондинкам эстет – Уайльд гораздо менее благосклонен: он со снисходительной насмешкой
наделяет белокурую Мейбл Чилтерн «деспотизмом юности» и «ошеломляющей прямотой невинности».
Как же выглядели женщины, глядя на которых, мужчинам ‘Belle époque’ хотелось воскликнуть в восхищении?
Вот, например, чеховская героиня по имени Ариадна:
«Когда я познакомился и мне впервые пришлось говорить с ней, то меня прежде всего поразило её редкое
и красивое имя - Ариадна.
Оно так шло к ней!
Это была брюнетка, чрезвычайно грациозная, с изящными, в высшей степени благородными чертами лица.
У неё тоже блестели глаза, но у брата они блестели холодно и слащаво, как леденцы,
ее же взгляде светилась молодость, красивая, гордая».
Редкое имя, редкая красота, и, разумеется, тёмные волосы.
Любовь к брюнеткам – это ещё и любовь к экзотике.
Люди‘Belle époque’ не принимали ничего тривиального – темноволосые итальянки, француженки, гречанки,
выходя на сцену, придумывали себе удивительные «родословные»,
превращаясь в индийских жриц и дочерей восточных владык.
Кстати сказать, Испания также считалась экзотической страной.
Так, в Нью-Йорке была популярна некая Карменсита, танцующая в заведении «Костэр энд Биллз»
(на самом деле она была дочерью польского каменщика-эмигранта, живущего в штате Пенсильвания).
Потом её, правда, затмила «настоящая испанка» - Каролина Отеро…
Всем известна история темноволосой голландки Маты Хари (Mata Hari), долгое время игравшей роль
экзотической дивы.
Было ли кому-нибудь интересно её настоящее имя - Маргарета-Гертруда Целле, её настоящая жизнь
и её «скучное» голландское происхождение?
Или, например, американка Рут Сен-Дени (Ruth Saint Denis), которая выступала со стилизованными
индийскими, японскими, а также – древнеегипетскими и древневавилонскими танцами.
Когда она танцевала в балете «Иштар», ни у кого не было сомнений – это настоящая богиня.
Разумеется, и Рут Сен–Дени тоже была брюнеткой – иначе просто и быть не могло!
Впрочем, достаточно посмотреть на открытки начала XX века – эти бесстрастные документы эпохи,
чтобы понять, как были популярны брюнетки.
Самой известной фотомастерской, выдававшей открытки с красавицами,
было фото-заведение Reutlinger (Рютланже).
Вместе с тем, эпоха контрастов - ‘Belle époque’ - породила моду на рыжеволосых женщин.
Это было связано, прежде всего, с тем, что в обыденном сознании ярко-рыжие волосы всё ещё воспринимались,
как «ведьминский» символ.
Так, рыжеволосой была знаменитая маркиза Казати - её волосы сравнивали с «неугасимым огнём»
и «вечным сиянием страсти».
Несмотря на всеобщее увлечение экзотикой, высоко ценится так называемый «классический»
тип лица: прямой нос, небольшой рот с пухлыми губами, округлый, слегка выдающийся подбородок.
У настоящей красавицы ‘Belle époque’ – бледная кожа.
Для того чтобы соответствовать духу времени, сотни тысяч женщин во всём мире постоянно пудрились,
отбеливали кожу различными (не всегда – безопасными) средствами и даже - пили уксус.
«Бледная дева вчерашней луны», «…кто-то думал о бледной красе», «и бледный лик поголубел» -
поэты воспевали благородную синевато-белую кожу, а женщины им верили и всеми возможными способами
уничтожали ненавистный румянец.
Знаменитая аристократка ‘Belle époque’ – Луиза Казати, славившаяся своей бледной кожей,
подводила чёрным цветом глаза, чтобы её лицо казалось ещё белее.
С другой стороны, увлечение спортом (велосипедом, лаун-теннисом, плаванием) никак не гармонировало
с устойчивой модой на изысканную белизну кожи.
Впрочем, ‘Belle époque’ – это эпоха странностей, контрастов и взаимоисключающих мнений по любому вопросу,
включая женскую красоту и моду.
Чёрные глаза, разумеется, считались прекрасными.
Дамы, ничуть не задумываясь о последствиях, закапывали в глаза раствор белладонны,
чтобы расширившиеся зрачки создавали видимость «тёмного омута» ведьминых глаз.
Но не меньшую популярность имели фиалковые глаза.
Особой гордостью красавиц «Прекрасной Эпохи» была шея – длинная и стройная, но округлая;
и не беда, если немного полноватая.
Вероятно, покажется странным, что в Прекрасную Эпоху красота ног вовсе не являлась важной
составляющей женской красоты.
В силу господствовавшей моды на длинные юбки, длина и форма ног не являлись столь уж актуальными.
Другое дело – ноги как таковые, в особенности, ноги обнажённые.
Это - настоящий вызов общественной нравственности и, вместе с тем, источник вдохновения для поэтов,
художников и эротоманов.
. Маленькая ножка, обутая со всей элегантностью, узкая щиколотка в шёлковом чулке –
кокетливая ‘belle femme’ всегда найдёт повод их продемонстрировать.
Таким образом, крошечная туфелька с французским каблучком, показанная как бы невзначай,
вызывала всеобщий восторг.
Большое внимание уделялось рукам. Тонкое запястье, длинные холёные пальцы, узкая ладонь –
такова красивая рука женщины ‘Belle époque’: «И в кольцах узкая рука»
Красавицы ‘Belle époque’ холили свои руки при помощи смягчающих и отбеливающих средств.
Красивыми признавались самые разные типы фигур – от женственной линии «песочные часы»
до угловато-стройного, почти мальчишеского тела.
Лёгкая женская полнота признавалась также очень привлекательной, однако, при условии,
что тело соразмерно.
Уродливым считалось чрезмерно тучное тело с большой грудью, с короткой шеей,
и непропорционально широкими плечами.
Стройный силуэт с округлой грудью, тонкой талией и женственными, но не чрезмерно пышными бёдрами;
покатые плечи, горделивая осанка – такова идеально-красивая фигура женщины ‘Belle époque’.
Итак, стандарта не было, но эстетический идеал всё-таки был: Женщина – Цветок.
‘Belle époque’ - время настоящего поклонения цветам.
Таким идеалом и оказался цветок, причём не обычный полевой цветок, выросший в естественных условиях,
а тщательно культивируемый в оранжереях и цветниках – лилия, хризантема, орхидея, роза, ирис.
«Женщины не бывают гениями. Они – декоративный пол
Женщина – это воплощение торжествующей над духом материи…» - цинично изрекал уайльдовский лорд Генри,
выражая мнение некоторых мужчин своего времени о женщинах.
Отсюда сравнение тонкого стана - со стеблем, высоко поднятой головы в шляпке – с головкой цветка,
а запах духов – с ароматами вечернего сада.
Излюбленный мотив ювелиров тех лет – растение.
Прустовский идеал красоты – Весна Сандро Боттичелли – изысканно-лёгкая женщина, разбрасывающая цветы.
Прекрасная Эпоха предъявляла к женщине беспощадное требование: «Будь красивой!»
Марина Цветаева с горечью пишет о той людской и, особенно, мужской привередливости,
не ищущей в красавице души, но с умницы непременно требующей красоты.
Автор Зина Корзина