Она всегда улыбалась, если бывала слаба.
Говорила "Время не вылечит - залатает".
Я любил ее волосы нежно сдувать со лба,
и смотреть, как она на руках моих засыпает.
Она выходила из душа с каплями на спине,
и тут же, на всех парах летела к кровати,
чтобы там прижиматься, громко смеясь ко мне...
Я до хруста сжимал ее в жарких своих объятьях.
Эта женщина стала моей за четыре дня,
хотя, мне казалось, ее добивался вечность.
Она говорила, что вовсе не любит меня,
и я ненавидел ее за эту беспечность.
Мне нравилось очень чем-то ее удивлять,
дарить ей подарки, возить по далеким странам.
Я любил, когда ей становилось как-будто 5,
и когда она говорила со мной на равных.
А она всегда была ветром в моих руках -
до смешного чураясь "вместе и навсегда".
Я так долго решался на этот заветный шаг,
И она мне сегодня сказала: "Конечно, да"!
Эта женщина вечно имела власть надо мной,
и поэтому она станет моей женой.
К женщине как-то пришло настоящее счастье.
Оно, как и люди, имело глаза и уши.
Назвало мужское имя, сказало: “Здрасте!” —
И вдруг оказалось, что больше никто не нужен.
И то, что казалось сложным, вдруг стало просто.
И все, что не нравилось, вдруг оказалось нормой.
А разве бывает счастье чуть выше ростом,
Без глаз с прищуром и с носом не этой формы?
И женщина бросила в счастье душу и тело
. Ведь страсть безрассудна, покуда она живая.
Но счастье, наверно, чего-то еще хотело,
О чем-то другом мечтало, — и так бывает…
Теперь она бродит по паркам и магазинам,
Пытаясь к поломанной жизни найти запчасти.
Не редкость мужчины. Повсюду сейчас мужчины.
При чем тут мужчины? Огромная редкость — счастье.
Ну а вдруг ты со мной скучаешь?
До разлуки часы считаешь?
Вдруг я громко с тобой смеюсь?
Я боюсь, что не так дышу,
Что мой голос тебе противен,
Что характер мой – словно ливень:
Постоянно вперёд спешу!
Я боюсь быть с тобой простой,
Что ты скажешь: «Она – обычна!
Заурядна и нелогична,
Ну а взгляд у неё пустой!»
Я боюсь одинокой быть!
Ну скажи, ты какую хочешь?
Для прогулок дневных? для ночи? -
Ту, что вечно смогу любить…
Я помню платье её, это прекрасное синее платье.
Помню ноги, бледные, словно утро в забытой деревне.
Многие, кто говорил, что она, как богиня,
потом вдруг сходили с ума, и их, совершенно безумных,
водили под ручки, как стариков.
Особо красивой кожа была у неё за ушами,
и даже не скажешь об этом никак,
и для этого нету
на свете достойных метафор.
С тех пор, как я встретил её,
на языке моём вертится слово.
Тяжкое сладкое слово,
им захвачены все мои думы.
Я не сплю, чтобы помнить
и не крикнуть во сне,
и ряды не пополнить безумцев.
она открыла окно и заявила себе решительно
сегодня я начну обязательно жить по-другому
иначе собрала старые облака отношений
под ними лежало спокойное голубое небо
и уже собиралась выйти их вытряхнуть
как по дороге к двери споткнулась
черт, по всей квартире опять он раскидал сомнения
если нам суждено распроститься – я буду готова.
что, вполне вероятно – мы оба с тобою безумцы!
приготовь для меня напоследок обидное слово,
чтоб не очень хотелось-то мне, уходя обернуться.
не сердись на такое: не будь я готова к разлукам,
то сидела бы дома одна до скончания века.
черт возьми, ты хоть знаешь какая большая наука -
отпускать навсегда уходящего прочь человека?!
не ругай меня, слышишь? все это от сильного чувства!
лишь оно-то меня от тоски и унынья спасает.
черт возьми, ты хоть знаешь какое большое искусство?
быть готовой к потерям, но верить, что их не бывает.
Источник: viewy.ru
[300x225]