Три коротких года продлился безумный роман Айседоры Дункан и Сергея Есенина — союз,
поразивший современников и оставивший множество вопросов для последующих поколений.
В талантливой танцовщице поэт нашел женщину, гениальностью не уступающую ему самому.
Сына зажиточного крестьянина с Рязанщины, белокурого паренька Сережу Есенина столица приняла как родного.
Ангельская внешность, мечтательные глаза, эмоциональные стихи о родине, которые он декламировал звонким,
чистым голосом, мгновенно растапливали сердца самых искушенных слушателей.
Особенно — женщин.
«Сельский самородок» рано стал отцом — в 19 лет.
Но отцовские обязанности никак не хотели сочетаться со званием самого модного поэта Петрограда.
Первая любовь Анна и маленький Юрий остались где-то позади, воспоминаниями из прошлой жизни.
Его приглашают выступать на вечерах в литературных салонах, под его чары попадают самые красивые столичные дамы.
Нарочито славянский стиль в одежде и образ душки-пастушка постепенно сменили строгие костюмы,
в которых не стыдно зайти в редакции газет, где он печатался.
В одной из редакций он познакомился с Зинаидой Райх, она-то и стала его первой официальной женой.
Фотографию их двоих детей поэт будет постоянно носить в нагрудном кармане, но ужиться с Зинаидой не смог.
Таков он был в обличие белокурого херувима. Ревнивый, отчаянный, отрицающий любые оковы, брачные в том числе.
Если любил — то со всей страстью, на которую была способна его раздольная русская душа.
А в памяти его прочно закрепились слова матери: «Если бьет мужик — значит, любит».
Таким его и увидела знаменитая американская танцовщица, прибывшая в Советский Союз для создания собственной школы,
где дети занимались бы не классическим балетом, а свободно двигались по сцене, выражая в танце все свои чувства и эмоции.
Айседора Дункан знала от силы пару десятков слов по-русски, удивительно, но этого крохотного словарного запаса
с лихвой хватило на то, чтобы при встрече с молодым русским поэтом восхититься: «Ангель».
А заглянув в его глаза, прошептать: «Тчорт».
Танцовщица и куртизанка
Дора Анджела Дункан родилась в Сан-Франциско.
Нищета, в которую семья окунулась сразу же после ее рождения, надолго запомнилась танцовщице.
Став знаменитой, она старалась окружать себя красивыми и дорогими вещами, жила в лучших номерах лучших отелей,
а своих юных воспитанниц обучала только в роскошных интерьерах, заботясь о том,
чтобы они всегда были сыты и довольны.
Стилем своего танца она бросила настоящий вызов пуританской Америке, где век назад показать
оголенную ножку было верхом неприличия.
Айседора же (это имя она взяла как яркий псевдоним) не только танцевала в свободно развевающихся одеждах,
подобных тунике греческих богинь
. Она не стеснялась появляться на сцене обнаженной, едва прикрытой струящейся тканью.
Раскованный «танец будущего» знаменитой «босоножки» символизировал свободу женщины
от закостенелой общественной морали.
Секретарь Айседоры Лола Кинел в своей книге «Под пятью орлами» признается, что для нее Дункан
была самой знаменитой куртизанкой того времени, «в старинном, широком и величественном понимании этого слова».
Ни один из ее возлюбленных не мог добиться от нее согласия стать женой, а ее дети не были рождены в законных браках.
Нелепая гибель обожаемых сына и дочери, а после и смерть третьего ребенка, умершего еще в младенчестве,
опустошили Айседору.
И хотя излучаемой ею молодости духа хватило бы еще не на один страстный роман, в 40 лет она уже и не думала о том,
что ей суждено пережить, пожалуй, самую захватывающую любовь своей жизни.
Когда известная лондонская гадалка предсказала ей скорую свадьбу на русской земле,
Айседора просто рассмеялась ей в лицо и ушла не заплатив.
Осенью 1921 года она встретила Есенина…
Интригующий роман
В тот вечер Есенин был одержим мыслью о том, чтобы на творческом вечере увидеться со знаменитой танцовщицей,
которую советское правительство приветствовало как настоящую королеву.
Из Кремля ей присылали «паек» — вкуснейшие деликатесы, невиданная роскошь для обнищавшей Москвы.
Ее школе выделили превосходные апартаменты, она принимала на обучение девочек 4—10 лет,
которых родители посылали учиться не столько из любви к танцу и искусству, сколько для того, чтобы спасти их от голода.
Чувственное выступление Дункан с любимым полупрозрачным атрибутом — шарфом — вызвало бурные аплодисменты
у публики и шквал эмоций в душе Есенина.
Он уже заочно влюбился в эту необычную женщину без возраста.
После танца, в окружении новых друзей, она принимала поздравления и у всех на глазах с присущей
ей непосредственностью сразу же поцеловала известного поэта в губы.
«Он читал мне свои стихи, — рассказывала Айседора переводчику и директору Школы танцев Илье Шнейдеру.
— Я ничего не поняла, но я слышу, что это музыка и что стихи эти писал гений!».
Очарованные друг другом, Есенин и Дункан в ту же ночь покинули всеобщее веселье, отправившись в квартиру Айседоры.
Их роман поражал друзей и знакомых поэта.
Одни были недовольны тем, что танцовщица «появилась и увела их Сережу», другие удивлялись смиренности и покорности,
с которой Айседора реагировала на оскорбительные выходки поэта, третьи недоумевали,
как эти двое умудряются общаться одними лишь жестами и взглядами.
Есенин не признавал иного языка кроме родного, а Дункан так и не освоила русский.
Тем не менее, они оставались вместе
. Приближался май 1922 года, а с ним — гастроли Дункан по Западной Европе и США.
По условиям контракта Айседора должна была скоро покинуть Москву,
но не представляла дальнейшей жизни без своего «Сергея Александровича» (она любила называть поэта полным именем).
Есенин согласился ехать с возлюбленной, загранпаспорт ему выдали после убедительного заявления о том,
что он поспособствует изданию книг русских поэтов в Берлине.
Германия была первым пунктом в их долгом путешествии.
«Сергей Есенин, русский мужик, муж несравненной Айседоры Дункан…»
За границу Сергей и Айседора отправились как муж и жена.
Оба знали, что американская «полиция нравов» настроена крайне негативно к незарегистрированным союзам,
и появляться в США без штампа в паспорте Есенину было просто опасно.
В Хамовническом загсе оба выразили желание носить двойную фамилию — Дункан-Есенин.
Правда, в Германии их брак признали недействительным, и им пришлось жениться еще раз.
Теперь Айседора стала просто Есениной.
А чтобы не смущать молодого мужа значительной разницей в возрасте, она «слегка» изменила дату своего рождения,
оказавшись старше Сергея не на 18, а всего на 9 лет.
В Европе оказалось, что финансовые дела танцовщицы идут хуже некуда.
На счет в банке был наложен арест, дом продан, имущество расхищено.
И все же, верная своим привычкам, Айседора разъезжала на шикарном автомобиле, не давая поэту ни минуты отдыха.
«Берлинская атмосфера меня издергала вконец. Если бы Изадора не была сумасбродной и дала мне возможность
где-нибудь присесть, я очень много бы заработал и денег…», — говорил он Шнейдеру.
Путешествие по Италии привело его в лучшее расположение духа, но тоска по родине мучила его.
Лола Кинел, сопровождающая пару, вспоминала в своих мемуарах, как во время прогулки
в гондоле по каналам Венеции поэт вспоминал свое детство, жизнь в России и громко распевал русские песни.
Америка вызвала у Есенина еще большее раздражение.
Его возмущал местный «сухой закон», хорошего алкоголя было не достать, и поэт, уже давно пристрастившийся
к крепкой выпивке, довольствовался подпольным виски.
Его выводили из себя американцы, которые на рассказ о том, что он пишет стихи и является национальным поэтом,
задавали странные вопросы: «Так, а чем же вы зарабатываете себе на жизнь?».
От бессилия и озлобленности он дебоширил и устраивал скандалы, а наутро заголовки газет пестрели сообщениями:
«Сергей Есенин, русский мужик, муж знаменитой танцовщицы, несравненной Айседоры Дункан…».
Здесь он был никем.
Неприкаянный поэт, муж известной жены, оторванный от всего того, что он так любил и превозносил в своих стихах.
С каждым месяцем отношения между супругами накалялись, пока они не стали друг другу чужими.
«Изадора, адье!»
«Я увезла Есенина из России, где условия жизни еще трудные. Я хотела сохранить его для мира.
Теперь он возвращается в Россию, чтобы спасти свой разум, так как без России он жить не может», — говорила Айседора.
Друзья Есенина едва могли его узнать.
У поэта остались привычки холеного денди, носил он только дорогую одежду,
пудрил лицо, его речь стала спутанной и неуверенной.
Свои заморские скандалы он объяснил тем, что хотел, чтобы его запомнили.
Хотя бы так.
Айседора уговорила его лечь в клинику, а ей самой предписали курортное лечение на Юге
которое она собиралась совместить с гастролями, но Есенин с ней ехать отказался.
Он приехал на вокзал проститься, а после ее отъезда решил, что к Дункан больше не вернется.
«Все, Изадора, адье!», — заявил он друзьям.
Несколько месяцев они с Айседорой обменивались душевными телеграммами, пока Есенин не поставил жирную точку.
«Ты меня очень озлобила. Люблю тебя, но жить с тобой не буду. Сейчас я женат и счастлив.
Тебе желаю того же», — хотел было написать он, но в итоге лишь телеграфировал, что встретил другую женщину.
Он действительно больше не вернулся к «своей Изадоре», или просто Дуньке, как он любил ее называть.
Загадочная смерть поэта в номере гостиницы «Англетер», где они когда-то останавливались вдвоем,
потрясла Айседору до глубины души.
«Я рыдала о нем много долгих часов, сколько могла...», — говорила она своей приемной дочери Ирме.
Как законной жене ей принадлежало право на его наследство, благодаря огромным переизданиям книг, немалое.
Дункан от наследства отказалась в пользу родных поэта, хотя уже тогда остро нуждалась в деньгах.
Здесь выплыл на свет интересный факт — Айседора и Сергей никогда не были официально разведены,
хотя после расставания с Дункан Есенин женился на Софье Толстой.
Как такое могло произойти — загадка.
Танцовщица пережила поэта всего на два года, по иронии судьбы, даже уход из жизни превратив
в страшное представление со своим любимым танцевальным атрибутом — шарфом.
[показать]
[604x563]