Христос на кресте Тициан, 1555

Если мы возьмем традиционную для времени Микеланджело иконографию, Христос чаще всего изображен умершим на кресте: его голова опущена, тело провисает.

Микеланджело возвращается к библейскому описанию Распятия, в котором евангелисты рассказывают, что Христос вопрошал Бога: «Для чего ты меня оставил?»

И у художника он изображен с открытыми глазами, открытым ртом, — видно, что он живой и разговаривает с Богом

В подобной смене иконографии — глубокий смысл, который легко считывали люди того времени и круга, но который неочевиден для наших современников.

На изображении Христос обращается к Богу напрямую, без «посредников» — того же хотели и те, кто считал, что в церкви посредников слишком много, и она должна очиститься от лишнего.

Речи Мартина Лютера на севере Европы нашли отклик и на юге, в Италии. Почему Микеланджело увлекся этой мыслью, объясняет происхождение работы: она писалась для маркизы Виттории Колонны в качестве подарка (рисунок — законченная работа, не набросок и не эскиз)..

Мастерство художественного гения Микеланджело ярко проявилось в этом рисунке. Как скульптор, он вылепляет образы на рисунке - объемные фигуры, связки и мышцы. Сейчас неизвестно - был ли этот рисунок наброском к картине или статуе.Безжизненное тело, кажется, вот-вот рухнет к ногам Пресвятой Матери, но два ангела подхватывают его.

Мадонна сидит у подножия креста, залитое слезами лицо ее выражает невыносимое страдание, распростертые руки воздеты к небу.

На деревянном кресте надпись: «Non vi si pensa quanto sangue costa» - «Не думают, какою куплен кровью» цитата Божественной комедии (Рай), Данте.

Вернуться к Богу! Уйти из этого мира, от этих людей, ползающих у его ног, поверженных в тупом страхе. Он даже не глядит на них. Наконец-то, наконец он вырвется из жизненного плена...

На том рисунке, что в Лувре, Христос, сложенный как Геркулес, в гневе отбросил тяжелую надгробную плиту; одна нога его еще в могиле, а сам он, подняв голову и воздев руки, в страстном порыве устремляется к небу

Уйти из этого мира, от этих людей, ползающих у его ног, поверженных в тупом страхе. Он даже не глядит на них. Наконец-то, наконец он вырвется из жизненного плена... 

Здесь он представляет переход в вечность как триумфальное освобождение, а Христа — как взрыв энергии на фоне могильного мрака земной сферы.
 Солдаты — пленники своего земного существования, погруженные в смертельный сон или в смятении отшатывающиеся от Христа, не в силах постичь происходящее

Не находя забвения ни в кисти, ни в резце, Микеланджело все чаще прибегает в последние два десятилетия своей жизни к карандашу.

В графических этюдах этой поры исчезает прежняя микеланджеловская твердая линия, и в воцарившейся легкой световой тени он едва намечает фигуры, изливая в поразительно мягком рисунке свои глубокие, тихой грустью или глубоким страданием отмеченные переживания. 

http://www.pitert.ru/news/strashnyi-son-iskusstvove