Я был сыт этим всем по горло.

Всё.

Вероятно, это всё как-то так устроено, что к концу ты чувствуешь себя совершенно опустошенным. Естественно, тут не логика и не что-то натуральное, а скорее нечто психическое. Потому что мне оставались считанные недели, но моим товарищам ещё пол года, как же я могу говорить об опустошенности и невозможности больше терпеть?..

Ну, а вот как-то так. Все восприятие мира, вещей, эмоциональное состояние, мыслительные процессы затачиваются на конкретный момент. В смысле, затачиваются месяцами...

Короче, к концу сентября я познал эту штуку во всей красе. Началось Третье Удивительное Состояние.

Очень хорошо помню один показательный момент.

Утро. «Подразделение, подъем!». Вскочили, оделись, три минуты на пописять, спустя пять – бежим. На улице около нуля, сумерки, форма одежды – китель без ремня, строй три на восемь. Это всё начало октября, и частенько на вахты вместо меня ходит Миша, долговязый парень из местных, чудной и вечно тупящий кент из младшего призыва (моя замена, типа). А я тогда живу в общем режиме... Ну и вот, значит, бежим. Я, конечно, за многие месяцы уже чуть-чуть подотвык, многие же вокруг наоборот – как рыба в воде. Некоторые вообще очень хорошо чувствовали происходящее, и когда выпадала возможность, импровизировали. Кто-то нырнул в кусты и затерялся, чтобы спустя круг так же неожиданно вернуться, а кто-то вообще прям на бегу закурил. В общем, казалось, что  большинство совершенно не парится, у меня же в голове крутилось совсем другое. Буквально вертелось следующее: «Надо что-то придумать... Так жить нельзя... Это просто невозможно... Надо обязательно что-то придумать...» Эти мысли были так навязчивы, неумеренны и нетерпеливы, что даже сквозь эмоциональную пелену я заметил, как всё это истерично. И, однако, легче от этого не становилось...

Знакомо вам такое состояние? Сидишь и чего-то сильно ждешь. Очень ждешь. В какой-то момент напряжение внутри становится таким нестерпимым, что встаешь и начинаешь ходить туда-сюда. «Ну, что же оно не наступает?!» – негодуешь ты... Тогда так и говорят: «как на иголках»... Ну, и вот, собственно, Третье Удивительное Состояние примерно так и выглядело, только длилось оно не часами, а днями и даже неделями. Постоянное напряжение, нетерпение и раздражительность... В такие моменты мысль о переносе отъезда даже всего на неделю казалась чудовищной и не умещалась в голове. На моих глазах весьма уважаемые дембеля под угрозой быть лишенными отпуска сдавали нычки своих сослуживцев, что казалось невозможным абсолютно ни при каких условиях...

Короче, помните, писал, что в сентябре было блаженное ощущение «Это конец!»? Так вот сейчас ничего блаженного больше не осталось. Одно бесконечное напряжение и больше ничего.

***                  ***                  ***                  ***                  ***

В конце сентября начали уезжать ребята. Один, потом ещё трое. Это были старшины, а потому получили по десять суток к отпуску и полетели раньше всех гражданскими бортами. Потом потихонечку потянулись остальные. Числа пятого был первый военный борт ИЛ-76МД и улетели сразу человек семь. А спустя неделю ещё один. На нем улетели Гамлет и мой корефан Ваня. С Ваней мы пришли одновременно, но за счёт старшинских дней расстались раньше. Помню, был на вахте, и он позвонил в дверь. – Всё, - говорит. – Я полетел.  Стоит передо мной как, уже писал, военнопленный, с ноги на ногу переминается. – Уже?! – восклицаю я. – Ну давай!.. Обнялись. Глядим друг на друга, молчим – сказать-то нечего!.. Всё это прямо в дверях. Видать, им уже скомандовали лезть в автобус, и он прибежал в последние минуты… Короче, распрощались очень скомкано, с каким-то даже раздражением и досадой, да, кажись, иначе и быть не могло…

Вечером после вахты я где-то бегал, вернулся в казарму почти к отбою. Начал суетится, мыться, стираться. Тут, гляжу, в телевизионной комнате мерцает свет. – Кто это там? – спрашиваю дневального. – А это Лопухов. Его вернули. Места в самолёте не хватило. А, прикинь, знаешь, Гамлет что отмочил?!.. Верхний свет был выключен. В середине телевизионной комнаты стоял всего один стул и на нем сидел Лопухов. Я подошёл к нему и попытался подбодрить, но, заглянув в его лицо, признаться, чуть ужаснулся. Опустевший взгляд, каменное выражение, на меня он не отреагировал ни малейшим движением. Блин, ну, а что, действительно, тут скажешь? Третье Удивительное Состояние, однако…. Он демонстративно смотрел телевизор и собирался заниматься этим и после отбоя. Его, конечно, никто не останавливал, все всё понимали. Да и уважительная причина была – у парня ведь отпуск…