На повестке дня – заключительная часть трилогии про Новый Год 10 лет назад.
Десять лет назад было несколько сумасшедшее время. Крошечная, девятиметровая квартира Максима, наш с Катичкой «флигель после мертвеца», работа Катички в Музыкальном театре, моя работа ночным сторожем в интернате для слабовидящих детей. Короче, ноябрь и декабрь были полны чудачествами (по крайней мере, среди наших ребят) и в этом ряду встреча Нового Года стала закономерным продолжением.
Максим с Наташей уехали в Сочи. На один день. С таким расчётом, чтобы встретить НГ в поезде, погулять день по городу, а вечером сесть на поезд и вернуться в Ростов уже 2-го. Вышло премиленько, полночь выпала на остановку и шампанское открывали на перроне толпой незнакомых, но веселых людей. На следующий день гуляли по вымершему городу, а среди наиболее угарного вспомню нелегальное прохождение трасс в веревочном городке без страховки.
Катичка работала в Музыкальном театре, но и не только. На 31-е выпала её ночная смена в коррекционном детском доме для детей с нарушениями речи и другими психо-неврологическими паталогиями. Она работала там ночной няней. Утром 1-го она шла со смены и нашла выброшенную ёлку, принесла её домой. Эта ёлка стояла на 3-ем этаже весь следующий год.
[700x525]
(ДР Наташи,28 апреля)
Я же был ночным сторожем и сегодня тоже была моя смена. Новый Год 2009 я встречал на посту в одиночестве. Ниже постановочное фото, но всё так и было. Примерно через час-другой после этой фотки я точно так же, с включенным светом и телевизором, в том же месте и под тем же одеялом – спал.
P.S. Ночью или вечером ко мне в интернат приехал Илья. Он привез мне подарок – выкидной нож. Такой, знаете ли, нормальный пацанский нож. Со всеми атрибутами там, страшным лезвием и головой собаки на рукоятке. Когда я его позже спросил, что это было, он сказал, что просто понравился, вот и подарил. И это правда, нож был красивый. Я его тогда очень полюбил и постоянно с собой таскал. До тех пор пока однажды ночью в темном месте мне не повстречался тип. Я сжал в кармане нож и в голове вспыхнуло: «Если что, я его ударю...»
Да уж... Как пелось в одной песне, «если у тебя в кармане нож, то ты, конечно, лучше всех, ни на кого ты не похож». А я вообще, наверно, ещё не совсем тогда был нормальный головушкой, недавней житухой в эмоциональном плане ещё несколько подрасшатанный... Короче, не знаю. В смысле, насколько это всё было реально, но чувак прошел мимо, а я слегка прояснившись понял, почему у нас на Руси не принято дарить ножи – того и гляди ведь можно и пырнуть кого с дуру!.. А отец мне ещё проще сказал: ты в драке его лучше не доставай, а то им же и зарежут...
Короче, с Новым Годом!.. =)
Я как тот русский из анекдота: прощается и не уходит... Ну, что поделать, такой уж я фрукт – никак не могу наговориться... =)
И, однако, теперь всё, точно всё. Это эпилог и самое время: десять лет назад, числа седьмого, отгуляв отпуск, я пришел в военкомат, поставил в военном билете все нужные печати и подписи. Официально закончил прохождение срочной воинской службы и был отправлен в запас.
Конечно, ещё долгое время призраки прошлого не отпускали меня. Как я упомянул в самом-самом начале, очень много стыдного и уродливого пришлось пережить. И внутри и снаружи. Такого, что, повторяя слова Гришковца, не хочется ни вспоминать, ни рассказывать, ни слушать. Собственно, во многом ради того, чтобы это всё отпустить, я и затеял эти записи. Больше для себя, и по причине указанной строкой выше на страницах больше умалчивая, однако, создавая атмосферы и пробуждая чувства.
И мне кажется, что-то получилось. Вроде даже и выговорился...
Блин, вообще уже давно пора. Как-никак, десять лет прошло, и ничего из описанного выше больше не существует.
Все мальчишки, что были со мной, выросли. Что и говорить, считал многих тогда малявками, но теперь самым младшим из них 29, и это, ё-моё! Это же уже всё взрослые люди, лишь каплей младше, чем я!.. Виктор, заяц, управляет огромным грузовиком Mann. Его «самая лучшая жена» работает учителем начальных классов, а их «самому прекрасному» сыну 4 года. Сергей, шакал, пару лет назад женился на красотке моложе себя – когда мы служили, ей было 11 =). А Антон, заяц, и один из акул до сих пор корефанятся и ведут похожие жизни: работают в частной охране, увлекаются охотой, куда ходят вместе и имеют сыновей лет по шесть, с которыми выкладывают нежные фотки из всяких там дельфинариев и пр. Чума – узнают ли когда-нибудь пацаны, каким говном их папки в армии промышляли? Ох-хо-хох... Короче, многих нашел в сетях, смотрел фотки и дивился – все, один к одному, душки, а куда подевалось тупорылое и жестокосердное стадо решительно непонятно...
Года два назад созвонился со старшим матросом Петренко, контрактником с моего поста. Он всё ещё служит (только уже на корабле, базирующемся во Владивостоке) и через год дослужится до пенсии. А наша часть с 2011 года полностью перешла на контракт и теперь там всё совсем иначе. Больше не нужен камбуз, склады со жрачкой, спальные помещения, умывальники, бани, утюги. Ничего не нужно. Не гремит больше строевая песня. Забыта неповторимая суета слегка придурашливых призывников... Эту страницу перевернули и даже при желании вернуться больше некуда.
Итого: будем заканчивать.
Пожалуй, остался всего один вопрос:
«Стоило-ли оно того?»
Так получается, что этот вопрос в контексте армии почему-то считается особенно значительным, имеющим какую-то первостепенную важность. Именно его все задают и что-то из ответа пытаются уяснить. Мне этот вопрос по простодушию начали задавать едва ли не на четвертый месяц службы, а я по простодушию пытался на него отвечать. Однако, что я там тогда вообще мог понимать?.. Теперь же прошло десять лет. Я уже несколько снаружи и могу судить со стороны. Что я скажу сейчас?.. Скажу, что теперь всё слишком очевидно. Я ничерта не помню, что было неделю назад. Я ничерта не помню, что было прошлой зимой. Только покопавшись в фотках, я кое-как, фрагментарно и не особо чувственно, припомню, что было в 2014 году. В 2011-же,,, я вообще ничерта не понимаю даже по фоткам – что вообще было в 2011???.. Вот... Но что было в 2008... У-у-у, товарищи!.. Это я помню... Не было фоток, не было видео, но я всё помню отчетливо. Визуальные образы, яркие и детализированные, оживают по первому требованию. И ни это ли главный критерий того, что стоит, а что не стоит?..
В смысле, ради чего жить? Что стоит того, чтобы жить?..
(я понимаю, это, конечно, вопрос ценностей, но это же мой дневничёк, а потому буду говорить так, словно мои ценности и есть единственная реальность =)
Ну, типа, последние уже дофига лет я стимулирую свою зону комфорта. Вся моя жизнь крутится ради бесконечного достижения всё новых уровней комфорта и запланированных, знакомых удовольствий. Эстетических, физических, эмоциональных. Удобная машина, мебель, устройства, ремонт, виды оплаты и общения, удобные ресторанчики, удобные сериальчики, удобное мировоззрение. И даже то, что, типа, как будто новое, делается ради чувств старых. Всё ради уже потемневших, затертых до мозолей
Компик всегда был моим маленьким мирком. Он появился у меня аккурат к началу первого курса и можно сказать, пять лет до армии я там жил. Гонял игры, смотрел видосики, слушал, а иногда даже писал музычку, ну и, конечно, складировал фоточки, тексты и прочие личные и памятные материалы. Это была эра до скоростного интернета, и вообще интернет был дороговат и не особо любопытен и, короче, интернета у меня в компе все пять лет не бывало. Это последнее я написал главным образом с целью передать эмоцию: мой комп как громоздкая и труднодоступная из внешнего мира штука (usb-флешек тогда тоже ещё не было) чем-то напоминал личный дневник. Никто кроме меня там не сидел, там всё было моё. Ни социальных сетей, ни онлайн-игр либо онлайн-видосов, в сравнении с современными гаджетами это была печатная машинка с калькулятором и жестким диском на 40 Гб, но, блин, какая это была любовь!.. Как всякая заботливая хозяйка я о своём гнездышке заботился, украшал всяким декором, порядочек там наводил. Однако... Весь этот порядочек и декор делался в рамках моего личного понимания о крутизне...
Итак, прошу обратить внимание на изображение.
Это история моей жизни. Словно маленькие, любопытные геологи, мы видим три исторических слоя, расположенных один поверх другого. Где-то в корневом каталоге 2009 год и в нем папка Антон. В этой папке скинуто все из корневого каталога за условно 2005 год. А ещё дальше, в папке Mydocuments, у нас самый глубинный слой – самое начало, первый тире третий курс, от 2002 года и дальше. Папка Audioсодержит аудио от ускоренных запеваний с Сашкой Москаевым до более поздних записей бас-гитары. Папка Keepsmile! содержит набор забавностей, типа, ржачных картинок и песенок. В папке TerPijМаксимов сайт Территория Пыжки. В папке Пыжкадом – файлы ГитарПро с моими фантазиями и пробами. А вот в папке Мусор, например, содержится мусор. И сегодня это, пожалуй, самая важная для нас папка.
Это, как было сказано, папка с мусором. В ней – мусор. У меня была папка, в которой я хранил мусор.
Огрызки сайтов, сохранения игр, куски электронной энциклопедии, фотографии и видео малознакомых и незнакомых мне людей, какие-то картинки, тексты песен и ещё какие-то просто тексты, а или вот, например, набор видео-кодеков K-Lite1.32 (для справки, сейчас последняя версия 14.5.5).
Ёмко выражаясь, я занимался художественным складированием мусора и получал от этого некое эстетическое удовольствие.
Было что-то восхитительное в этом эпатажном и контрастном сожительстве. Какой-то такой чудо натюрморт. Вилка, лежащая рядом с велосипедным насосом, лежащим рядом с весами, на которых стоит сапог, в который насыпаны канцелярские скрепки...
Вероятно, затевая этот натюрморт, подсознательно или не совсем, я воспевал торжество широты взглядов и неформализма в восприятии вещей и явлений. Декларировал, ассоциировал и отождествлял это с собой, восхищаясь тем, как много внутри меня уживается и какой я неординарный, разносторонний и таинственный мужчина.
Но, как бы там ни было, это все равно был мусор. Амбиция, тщеславие, горделивая поза, которую символизировал красиво подобранный и уложенный мусор. Что, черт побери, в свою очередь так же очень символично и точно.
Вы ознакомились с сочинением на тему «Компьютер как зеркало души», возвращаемся обратно в 2008.
Итак, я снова дома. Передо мной моя комната. Я вижу стол, стул, компик. Если не цепляться к мелочам всё так, как я оставил…
Хотя, стоп, я поспешил и нам всё-таки ещё нужно в 2007.
Тогда год назад я совершенно не знал, что меня ждет и лишь здоровая доля пофигизма позволяла мне сохранять определенное спокойствие. Однако, по некоторым расчетам в ближайшие несколько месяцев могло произойти ничего или же пролом башки, и здесь, героически погибнув, покинуть этот мир и не оставить ничего – вот в чем заключались мои нешуточные страхи. Я положил, что адекватным ответом на подобные переживания будет написать альбом музыки, скромно полагая, что именно его смиренно окропят будущие слезы безутешных родственников и друзей. Если же серьезно, то в любом случае мне казалось,
В 2009 году, зимой, я писал в армию. Так необычно – не из армии, а в армию. Писал Заполе, который остался там, и, в общем, описывал этот последний день. В попытке передать атмосферу и тем самым подбодрить, детально описал дорогу домой. По-моему, получилось хорошо, и даже, насколько я знаю, письмо пошло по рукам и ребятки его с упоением читали. Ну и, значит, по лености, решил: о, возьму оттуда, и ничего писать не придется!.. Однако, письма нигде нет. Искал, не нашел. Предполагаю, где ещё может быть, но ближайшее время доступа туда не будет, а потому, черт побери, придется писать заново.
Для начала уточним даты. Изучение источников указывает на то, что последняя вахта приключилась не 30 октября, как считалось раньше, а 29, со вторника на среду. И это в частности означает, что предыдущее сообщение совпадает не пафосно с последней вахтой, а с нахождением в Москве, и чем-то вроде распивания десятилетней давности чаев, зашибись... Короче, ладно.
28 октября 2008 года. Послеобеденная вялость. Я на вахте, кто-то шел в мастерскую, а мне мимоходом бросил: «Кстати, там Мичманянц вернулся. Тебе и Магаданову билеты взял. Магаданову завтра на семь утра, а тебе, вроде, на 3 после обеда, что ли...»
Бросил и ушел.
Я же в полуобморочном состоянии обвалился на стул.
«Это конец! Всё!..»
Я сразу во все поверил. Первый раз я безоговорочно во все поверил: «Конец!..»
Как никогда в жизни я стал абсолютно незамутненно и совершенно счастлив. Отсюда же, с вахты, я достал нужных людей, совершил серию звонков и раздал ряд распоряжений. В частности, я позвонил Максиму и сказал как-то так: «Максим, я буду в Москве через... так... через, примерно, 35-40 часов!.. Жду тебя там!..» Помню этот разговор проходил за какими-то ангарами, было солнечно, пели птицы, в небесах плясали облака и всё такое.
Вечером, после вахты и ужина, не заходя в казарму, я отправился в дом офицеров. Цель была достать гражданской одежды, и почти сразу я завалился к лейтенанту Баранову. Этого товарища я частенько выручал, а потому не сильно сопротивляясь он выдал мне куртку Адидас и джинсы из только что полученной посылки (они оказались так хороши, что я носил их ещё года два). Здесь же был старшина Петренко с нашего поста. За время службы мы хорошо скорефанились, именно его фотиком я снимал Океан, а сейчас купил у него рюкзак. Мы что-то смотрели в компе, лазили в нет, о чем-то трепались, потом, походив по этажам, добыли свитер и едва не разули капитана 3 ранга Зубова, но он таки отбился. Все, и офицеры и старшины, узнавая о моем положении, с улыбкой сдавали права руководства, переходили на неформализм и панибратство, а потому я быстро вошел во вкус и почти по-басяцки стал требовать одать мне одежду... =) Короче, поугарали. Тогда я впервые всей грудью вдохнул аромат свободы. Был он очень приторный и, к сожалению, за счет новизны гораздо радостней, чем тот, что сохранился к фактическому приезду домой.
В казарму дошел только к отбою и даже чуть позже. В последний раз умылся, постирался. Все мои действия были лаконичны и безэмоциональны. Я был свободен и как никогда спокоен. Все, кто взаимодействовал со мной, общались со мной по-новому. Словно ничего не требовали. Словно я расплатился по долгам. Словно меня признали и отпустили. Точнее не скажешь: отрезанный ломоть. Я был своим, и в то же время как будто новым человеком... Зашел в темное спальное помещение, все уже лежали, начал раздеваться и в последний раз делать так называемую укладку – китель и штаны красивой стопочкой. Рядом лежали мои дорогие акулы. Один из них спросил: Утя, завтра уезжаешь?.. Да, – ответил я, лег, повернулся на бок и уснул.
Напомню, в этот день я тоже придумал себе 2-4. Мне почему-то показалось вполне правильным так все завершить. И вот меня в последний раз будят в два ночи, формально, повторюсь, уже два часа, как свободного человека, и, конечно же, это был самый легкий подъем в мире. Когда я выходил из спального кубрика, обратил внимание на чела в противоположном углу, это был – Магаданов. Именно его судили в апреле, как моего обидчика. Вероятно, он не ложился, а сейчас сидел на кровати и несколько меланхолично в чем-то ковырялся – службе оставались считанные часы, а потому его задумчивость была понятна. Так вышло, что именно мы вдвоем были последними, кто покидал часть по осеннему дембелю. Посмотрел на него издали, но решил не подходить.
На посту не хотелось спать. Торопиться было не нужно – все было готово заранее. Сейчас я лишь подшил
Прошло десять лет.
Десять лет как я служил в армии.
Десять лет, как всё закончилось...
Вспоминая свои эмоции, эти одиннадцать месяцев казались бездонной бочкой, однако сейчас, спустя время я уже с трудом отделяю начало от конца – чувства сжались в точку. Всё стало цельным, завершенным. Подведена черта.
И где-то внутри навсегда остался матрос.
Декабрь. Мы разгружаем рыбу. Огромные мешки из бумаги, нежно обняв руками, перемещаются на склад. Никакой специальной одежды и бушлаты будут с душком. Ещё неделю, а может две... Но что с того? Всякие там пиндитности и брезгливости в прошлом. Теперь за обилием задач, телодвижений и происшествий совсем не до этого... И что только не побывало в моих карманах! И грязные носки, и ржавые гвозди, и каменный уголь, и печеньки с маслом... Кстати, за всю службу понос у меня был лишь однажды.
Январь. Звучит «Подъем!», я подрываюсь и бегу строиться на центральный проход. Выскочив из спального помещения, натыкаюсь на дневального, который в свою очередь спешит ко мне. «Что такое?!..». Это Ворон. Он моргает красными, заплывшими глазками (видно прикорнул на посту), ничего не может понять. Говорю, так построение же объявили. А он такой, какое построение??.. Я оглядываюсь и вижу, что никто не бежит. Все мирно спят в кроватках, вокруг тишина и покой... Блин, короче, приснилось... Ворон был хорошим, наутро смаковать байку не стал, и почти никто о ней не узнал.
Февраль. Суровый и угрюмый. Я служу уже два месяца и за всё это время ни разу не стриг ногти на ногах. Однако, нужно было что-то решать . Просто подстричь их было проблематично – был риск попасть под насмешки свидетелей (да-да, тогда я был очень пуглив и слаб), но и не стричь было нельзя – риск насмешки был и здесь. Я ещё не сидел на посту, 24 часа в сутки был окружен людьми и, короче, всё это переросло в какую-то изрядную, гребаную, дебильную заморочку. Ну и, значит, разрешилось так: меня вызывают что-то передать в ТЗД 1, вспомнив, что там есть индивидуальный туалет, ловлю момент, наскоро выпрашиваю у кого-то кусачки и иду в ТЗД 1, запираюсь в туалете и, стуча сердцем, при ахренительно тусклом свете, наскоро стригу ногти. Крайне странные переживания и очень детализированное и эмоциональное воспоминание.
Март. Я не слышал нормальной музыки уже три месяца. Однажды ночью из чего-то подручного вырезал две палки и стал использовать их как барабанные. Я сижу и на посту и пою песню Шабаш группы Алиса из одноименного концертного альбома. Пою и стучу восьмыми нотами триольный рисунок. «Со всей земли из гнезд насиженных от Колымы до моря Черного слетались птицы на болота, в место гиблое...»
Апрель. На мне нашли синяки. Вообще синяки были на многих – как молодые волчата все постоянно мутузились, происходило бесконечное бравирование и ребячество. То есть как бы несерьезно (а как раз когда было серьезно, специально заботились, чтобы было без синяков – удушения, заломы, удары по оволосевшим участкам головы или удары ладонями, предплечьем и коленом). Короче, командование в профилактических целях устрашения решило наказать кого-нибудь, а меня использовать как жертву. Однако почему-то они не ожидали, что я буду радикально против... Кончилось тем, что меня с обидчиком оставили в комнате вдвоем и сейчас у нас с ним диалог: «Блин, пиши...», «Я не буду ничего писать, этого не было...», «Блин, надо писать. Они сказали, что если я это на себя не возьму, они на меня групповой неуставняк повесят, а за такое уже условное не дают...», «Не ссы, они пугают тебя, откуда они его возьмут?», «Блин, они сказали, в казарме всегда найдется тот, кто за две недели отпуска и лишние увольнения подтвердит что угодно...», «Блин, ты понимаешь, что просишь?! Ты просишь, чтобы я на тебя клевету писал и чтобы тебя за это посадили! Ты гонишь что-ли?!.. », «Блин, ну надо... Мне командир сказал, что жизни не даст, пока не засудит...». Было крайне дебильно, практически со слезами на глазах этот детина-котельщик уговорил меня написать, что он меня ударил со злым умыслом. Был суд, ему дали пол года условно. Несмотря на некоторую подчас грубость мышления и примитивность в рассуждениях в данном случае коллектив в ситуации разобрался и мое поведение заценил. Тени упрека не было в мой адрес, одна уважуха.
Май. Семь утра. Сижу на посту, пью чай. Из кружки капитана 3 ранга Лузина. Слышу характерный щелчок замка. «Черт побери, кто это может быть? Кто-то, кто знает пароль …»
Ровно десять лет назад была суббота и меня поставили на камбуз. "Это что?" - несколько удивился я. Распределяющий мичман, почтенный, всеми уважаемый уже в годах дядька всё знал и улыбнулся: "Ну, извини =) Но реально больше некого ставить..."
Короче, ладно. Постоял на камбузе... Это уже был тот момент, когда всё полетело. Где-то неделю назад меня вызвали в штаб. "Что такое?" В кабинете, где я никогда не был, сидели тетки в гражданской одежде. Значит, говорят, сначала будет гражданский борт до Москвы, а потом... как там называется станция твоя? По-моему, так и называется, Ростов Главный?..
– Да... – томно ответил я. Что-то ещё подписал, стою. Ну, всё, ладно, иди, говорят. А я уже замлел: "А можно я тут у вас ещё чуть-чуть постою". Смеются...
Не менее волнительно было побегать с обходным листом. Склады, службы, начальники подразделений, все расписывались в том, что я ничего не должен и могу валить... С особенным чувством шел в библиотеку. Последнюю книгу, это был "Жук в муравейнике" Стругацких я не дочитал. Хотелось что-то сказать, что-нибудь пафосное вроде "Спасибо за книги!..", но библиотекарша была всегда какой-то такой бесчувственной и как будто совсем не замечала, как меня спасала все эти месяцы... Короче,замялся и промолчал. Просто отдал книжку, получил роспись и ушел.
И вот после всего этого, после обходного листа, после согласования маршрута, после того, как на меня махнули рукой и разрешили больше не стричься – камбуз. Это было странно и неуместно.
Сменившись в воскресенье, я решил, что хватит неожиданностей. Пришел в штаб, практически сам взял журнал вахт и своей рукой вписал себя 2/4 на понедельник и среду. Потому что после среды... После среды было ничто. Мгла, пропасть, пустота... После среды уже не должно было быть ничего...
Я был сыт этим всем по горло.
Всё.
Вероятно, это всё как-то так устроено, что к концу ты чувствуешь себя совершенно опустошенным. Естественно, тут не логика и не что-то натуральное, а скорее нечто психическое. Потому что мне оставались считанные недели, но моим товарищам ещё пол года, как же я могу говорить об опустошенности и невозможности больше терпеть?..
Ну, а вот как-то так. Все восприятие мира, вещей, эмоциональное состояние, мыслительные процессы затачиваются на конкретный момент. В смысле, затачиваются месяцами...
Короче, к концу сентября я познал эту штуку во всей красе. Началось Третье Удивительное Состояние.
Очень хорошо помню один показательный момент.
Утро. «Подразделение, подъем!». Вскочили, оделись, три минуты на пописять, спустя пять – бежим. На улице около нуля, сумерки, форма одежды – китель без ремня, строй три на восемь. Это всё начало октября, и частенько на вахты вместо меня ходит Миша, долговязый парень из местных, чудной и вечно тупящий кент из младшего призыва (моя замена, типа). А я тогда живу в общем режиме... Ну и вот, значит, бежим. Я, конечно, за многие месяцы уже чуть-чуть подотвык, многие же вокруг наоборот – как рыба в воде. Некоторые вообще очень хорошо чувствовали происходящее, и когда выпадала возможность, импровизировали. Кто-то нырнул в кусты и затерялся, чтобы спустя круг так же неожиданно вернуться, а кто-то вообще прям на бегу закурил. В общем, казалось, что большинство совершенно не парится, у меня же в голове крутилось совсем другое. Буквально вертелось следующее: «Надо что-то придумать... Так жить нельзя... Это просто невозможно... Надо обязательно что-то придумать...» Эти мысли были так навязчивы, неумеренны и нетерпеливы, что даже сквозь эмоциональную пелену я заметил, как всё это истерично. И, однако, легче от этого не становилось...
Знакомо вам такое состояние? Сидишь и чего-то сильно ждешь. Очень ждешь. В какой-то момент напряжение внутри становится таким нестерпимым, что встаешь и начинаешь ходить туда-сюда. «Ну, что же оно не наступает?!» – негодуешь ты... Тогда так и говорят: «как на иголках»... Ну, и вот, собственно, Третье Удивительное Состояние примерно так и выглядело, только длилось оно не часами, а днями и даже неделями. Постоянное напряжение, нетерпение и раздражительность... В такие моменты мысль о переносе отъезда даже всего на неделю казалась чудовищной и не умещалась в голове. На моих глазах весьма уважаемые дембеля под угрозой быть лишенными отпуска сдавали нычки своих сослуживцев, что казалось невозможным абсолютно ни при каких условиях...
Короче, помните, писал, что в сентябре было блаженное ощущение «Это конец!»? Так вот сейчас ничего блаженного больше не осталось. Одно бесконечное напряжение и больше ничего.
*** *** *** *** ***
В конце сентября начали уезжать ребята. Один, потом ещё трое. Это были старшины, а потому получили по десять суток к отпуску и полетели раньше всех гражданскими бортами. Потом потихонечку потянулись остальные. Числа пятого был первый военный борт ИЛ-76МД и улетели сразу человек семь. А спустя неделю ещё один. На нем улетели Гамлет и мой корефан Ваня. С Ваней мы пришли одновременно, но за счёт старшинских дней расстались раньше. Помню, был на вахте, и он позвонил в дверь. – Всё, - говорит. – Я полетел. Стоит передо мной как, уже писал, военнопленный, с ноги на ногу переминается. – Уже?! – восклицаю я. – Ну давай!.. Обнялись. Глядим друг на друга, молчим – сказать-то нечего!.. Всё это прямо в дверях. Видать, им уже скомандовали лезть в автобус, и он прибежал в последние минуты… Короче, распрощались очень скомкано, с каким-то даже раздражением и досадой, да, кажись, иначе и быть не могло…
Вечером после вахты я где-то бегал, вернулся в казарму почти к отбою. Начал суетится, мыться, стираться. Тут, гляжу, в телевизионной комнате мерцает свет. – Кто это там? – спрашиваю дневального. – А это Лопухов. Его вернули. Места в самолёте не хватило. А, прикинь, знаешь, Гамлет что отмочил?!.. Верхний свет
Впервые не знаю, что писать. Весь год у меня был план, и я достаточно успешно по нему шел, однако сейчас – затык. С одной стороны, просто совпало и по житухе нет сил, с другой, что шло по плану на конец сентября, мне больше не нравиться – весь год вспоминая, вновь чувствуя и оформляя в слова, я пришел не к тому, что ожидал (это все, кстати, очень символично – десять лет назад сил тоже не было, и тоже можно было много сказать, но говорить не хотелось совсем).
И, однако, как бы там ни было, это – итоговый пост и нужно что-то зародить. А потому напряжемся и понадеемся, что по ходу втянемся. Пока же пойдем по-простому.
Антон, мамонтенок. Поначалу этому парню не повезло. Сказать точнее, К началу. Всё, с чем он пришел в армию, его изрядно подставило. Всякие там идеи, характер, поведенческие привычки были негибкими и для конкретной ситуации не подходили. Конечно, это можно понять – большую часть своего разумного возраста он прозаседал в весьма узких кругах, а потому ботаники, невротики, интеллигенты и прочие разной масти фантазеры и шалуны определили его видение того, что такое мир, что такое человек, что важно и что неважно, что возможно, а что невозможно и так далее. Черт побери, это была изрядная подстава! В итоге, что свойственно для 10% человечества, было спутано с тем, что свойственно для большинства, а многолетнее общение со всеми этими бесспорно удивительными людьми взрастило в нашем герое некоторую иллюзию, некоторую изнеженность, некоторую расхлябанность и безответственность, некоторое высокомерие и аристократическую небрежность и прочее в том же духе. Слишком многое он принимал за чистую монету и как само собой разумеющееся, а между тем частенько речь шла о редких вещах... Короче, и вот началась армейская служба... На осознание понадобилось время. Долго он тупил... Да что уж! Надоело! Не он тупил, а я! Я тупил!.. Тупил и не верил своим глазам, но, в конце концов, начал постепенно въезжать. Стал осторожней и внимательней, стал просчитывать ходы, вникать в чужие слова и следить за базаром. Уже рассказывал, что в сравнении с большинством у меня было пять лет, за которые я кое-чему успел научиться, а потому не был пустышкой. А в армии это любят, ценят и уважают. Благодаря этому я и стал выезжать... Весь доармейский набор привычек сделал меня предрасположенным к косякам, но всю первую половину службы я пыжился и изо всех сил старался их исключить. Старался делать и красивые движения, и даже получалось и, в общем, к началу весны (ну,,, к середине точно) меня почти все стали считать нормальным человеком. Все кроме акул... Поговорим о них отдельно. Речь не обо всех акулах, а о двух акулах нашего призыва. Той самой парочке, с которой всё и началось. Абсолютно неясно, с какого хрена эти ребятки оказались во 2-ом подразделении (всю службу они искренне страдали, что им выпало такое западло – сидеть перед компом, а не работать руками где-нибудь в котельной), но, как бы там ни было, плотное общение с ними стало тягостной обыденностью. Это была адская работа. Вплоть до апреля я держал жесточайшую напругу. Одно было хорошо – их шакалье было разбросано по другим подразделениям или как, например, Серега из прошлого сообщения, низложено, зайцы же стали заняты своими делами. В общем, наши отношения стали личными. Они меня лично и самостоятельно ненавидели, при том с остальной казармой мои отношения либо улучшались, либо замерли в равнодушии. Однако время не терпит постоянства и, наконец, общее настроение плюс всякие другие детали, начали подтапливать их сердца. Где-то в мае один из акул решил предложить мне что-то вроде мира. Он стал называть меня Антоха, и даже недельку мы продержались, но потом от этого запахло душком покровительства, и я стал бузить. Короче, вернулись на исходную. Из Антохи я превратился обратно в Фамилию =)... Но, ничего, к середине лета мы все равно перешли от «ненависти» к «насмешке». После же появления младшего призыва, на меня в каком-то смысле почти забили, а ближе к октябрю в некоторые моменты мы вообще доросли до чего-то вроде равноправия и нежности!.. Это были самые тяжелые отношения в моей жизни, а потому хочу что-нибудь вспомнить... Когда я смог чуть остыть и успокоиться, начал к ним присматриваться. Тупое сопротивление ничего не давало, а потому я стал искать, за что бы зацепиться. При всех уродствах, один из них оказался человеком тяготеющим к семье, признающим социальность и правила. С ним я начал разговаривать. Выключил превозношение и просто периодически показывал ему, что в жизни многое понимаю. Типа, констатировал факты, без тени насмешки над его незнанием. «А что нужно, чтобы взять кредит?», «А где можно настроить разрешение экрана?», «А что значит provided safe and reliable transportation?» Крупица за крупицей это пробуждало в нем, если не уважение, то
Сегодня – пост про людей. Ответная часть на январское сообщение:
https://www.liveinternet.ru/users/sbkei/post429229605/
Налейте какао, возьмите плед – предполагается полчище букв. Структура проста: те же люди, в том же порядке. Поехали.
Группа 1. Непоколебимые.
Какими были, такими остались.
Кроме той троицы, что описана ниже, сюда можно отнести большинство. Эти ребята особо ничего не выдумывали. Были собой, ничего не скрывали, никакого глубокого рассчета не делали. В каком-то смысле, они плыли по течению, не шибко копаясь в себе и не задумываясь о том, что что-то вокруг вообще нуждается в каком-либо особом осознании, анализе или отношении. Как-то вначале я сказал, что в армии люди всё для меня сделали, а я для них нет. Так вот речь шла, прежде всего, о представителях именно этой группы. Они ведь были как открытая книга: всего лишь читай и делай выводы. А если ты дурачок и буквы не понимаешь – пеняй на себя. Собственно, в каком-то количестве и пришлось... Тут были все: и мои дорогие акулы, и мой корефан Заполя, и котельщик-художник Ворон и многие-многие другие.
Федор, мамонтенок. Ох, этот непутёвый Фёдор... Как всё не заладилось у него в начале, так и покатилсь кое-как. Мало того, что после КМБ его репутация стала так себе, так ещё эта хворь... Вот ведь бывает же! Короче, у Фёдора произошло нечто, что он обозначил как «воспаление яичка». Приключилось это достаточно не вовремя, в январе. Он стал пропадать в госпитале. Сначала ему это яичко удалили, дали кусок оргстекла и отправили в часть. Сказали, из него нужно выточить, типа, яичкозаменитель. И вот он ходил по части с наждачкой и бруском стекла и по каким-то инструкциям его вытачивал. Потом он опять поехал в госпиталь и ему эту штуку вставили, потом она не прижилась, и он опять поехал в госпиталь... Пишу сейчас, сам диву даюсь – что за бред, однако всё видел своими глазами – и Федора, и поездки в госпиталь и стеклянное яичко... Ладно. Как бы там ни было, длилось это несколько месяцев, а как закончилось, распределение на посты уже закрылось. Будучи во втором подразделении, кент оказался без специализации. Ходил бесконечным дневальным, рабочим по столовой и прочим «во все дырки затычкой»... Томительно тянулясь его служба: хотя со временем к нему и попривыкли, отношения с парнями все равно не клеились, акулы постоянно над ним издевались, начальство не уважало и не ценило, даже каких-то удачных везений не припомню... Хотя как не назвать это везением – до безобразия легкий характер. Даже не знаю, как бы он вообще без него дослужил.
Иван, медведь. Ванька был очень хорошим. Очень ровным и последовательным. Никогда ни во что не играл и не хитрил. Его распределили на 10 пост, где он был не единственным, но основным бойцом. Стоял обычно как и я, 2-4, напомню, как и я тянул бремя переводов. Короче, очень много мы с Ваней пересекались и не дружить с ним было невозможно, потому что для армии он был продуктом очень дефицитным – теплым, верным, добрым, тактичным, умным, честным, неунывающим. Все это было видно самым невооруженным взглядом, а потому многие «нормальные пацаны» его сторонились – их бандитская честь считала это всё недопустимой слабостю и, не знаю, наверно, они боялись непроизвольного инфицирования что ли... Видя поведение Вани, с ним тоже поступили честно. Однажды в канун раздачи званий я услышал разговор наших акул (они естественно почти презирали Ваню, хотя и молчаливо), примерно такой: «Мне кажется, Рубликовскому старшину дадут...», «С чего ты взял?», «Не знаю. Мне так кажется...». И Ване дали старшину 2 статьи. На мой тогдашний взгляд это было очень неожиданно, и я в очередной раз убедился, что акулы кое в чем чувствуют и видят гораздо внимательней меня... А затем ему дали старшину 1 статьи. Первостата. Три лычки. Предел мечтаний всех мальчишек. Всё это в чистом виде за профессиональные качества, потому что Ваня единственный, кто никогда не спал на посту и пугал нас по утрам красными поросячими глазками. Только он мог отдавать на пеленг даже в 6 утра, и вообще был безотказным и в высшей мере исполнительным во всем, что касалось разведки. И именно за это ему дали лычки, хотя командиром он был никудышным. Предоставленное ему в подчинение отделение из 4 человек вило из него веревки. Кончилось тем, что на дембель они даже не подсобили ему с гражданской одеждой (хотя двое из них было местными, а значит плевое дело). В общем, уходил Ванька единственным среди всех в неполной «зеленке» (ремень, шапку, и, по-моему, сапоги он раздал). «Как военнопленный...» – глянул вслед
В который раз не знаю, как подступится к описанию эмоции. Фух!..
Ведь даже не верится, что наступил...
Последний День Лета.
Как правило же, это всегда такой чуть-чуть грустный момент. Типа, лето кончилось, ну вот... =(
Однако, где угодно и когда угодно, но не для меня в 2008. Одна из самых тогда любимых шуток, которая скорее афоризм и едва ли не кусочек поэзии, звучала так: «Какие красивые листики! Скорей бы они опали...»
Черт побери! Тянулись дни, тянулись недели, тянулись месяцы, и вот пришла осень! Осень! Осень, черт побери!.. Больше ничего не нужно ждать! Ты ждал осени? Вот она осень! Лето кончилось, пришла осень! Осень пришла, и ты полетишь домой! Ты полетишь домой, потому что именно осенью ты полетишь домой!..
Каждую вахту заполнялось несколько журналов. Один из них журнал приема-передачи поста. И там всё было сплошь формализм и клешированные фразы.
Всегда, но не сегодня.
В тот день я взял цветные карандаши и написал «31 августа, последний день лета». Далее рядышком я нарисовал голубое небо и серые облака на нём...
А потом нарисовал солнце.
Из-за облаков показалось солнце!..
Вышло солнышко, потому что проклятое лето кончилось!
Кончилось проклятое лето, и началась самая радостная в мире осень!..
Далее я написал всё как положено. Что тех. средства в норме, что что-то там на месте, а что-то описано и опечатано. Написал и поставил свою подпись. Потом пришла моя сменщица, ознакомилась и тоже поставила подпись – все верно, дескать, написанное подтверждаю. А затем, улыбнувшись, свою подпись поставил и дежурный офицер. Потому что никакой ошибки нет, действительно...
Наступил Последний День Лета!..
*** *** *** *** ***
Весь сентябрь происходила своеобразная лихорадка. Все мысли в голове перемешались, непрерывный калейдоскоп чувств и эмоций, временами накатывало какое-то совершенно неприличное волнение, как в глубоком детстве в преддверии неописуемо желаемого, типа, поездки на море или похода в аквапарк. Теперь я точно знал:
Это конец!..
Дорогие читатели!
Наше приключение и правда подходит к концу. Тут же, гляди, буквально пара месяцев и демобилизация!.. А значит можно уже подвести и кое-какие итоги. Скажу так, даже хочется сделать это именно сейчас, несколько загодя. А то знаете, как оно бывает: сидишь уже на чемоданах, тут опомнился, начинаешь что-то там черкать, пытаешься лихорадочно всё на свете припомнить... Нет, мы так делать не будем. Мы оставим последний месяц в покое. Чтобы насладиться чувством. Чтобы не упустить волшебные моменты. Сейчас же, в сентябре, у нас как раз некоторое затишье, а потому воспользуемся удобным случаем.
Короче, анонсирую заключение. Начинаем собираться, обобщать и суммировать. До скорых встреч! =)
Когда-то в самом начале февраля, когда я и мои одногодки особенно страдали, один чувак из старослужащих сказал: «Да не парьтесь вы! Вот увидите – уже в мае в казарму как себе домой будете ходить». Говорил он уверенно, нам же это показалось чем-то весьма сомнительным: «Как так-то? Ну, может, попривыкнем, конечно, но не так же как к дому»...
Однако оно всё так и вышло.
Чувак очень точно сказал – именно как к себе домой... То есть никто не сказал, что дома будет хорошо, но все эти неловкости, бытовые смущения, сетования на то, что вот у других мальчиков своя комната, а ты живешь с братом, а точнее сорока девятью братьями, всё это осталось в прошлом. 
Все смирились, и я смирился. Произошло именно то, что не осталось никаких оглядок и сравнений. Никаких альтернатив, только то, что существует здесь и сейчас. Ты автоматически заправляешь кровать лодочкой, полотенце для рук висит тут, для ног там, зубная щетка и бритва в тумбочке, сапоги стоят в сушилке, удивительным образом стало как-то естественно стричь ногти на ногах не замечая прохожих и наблюдателей. Множество мелочей стало родными, притом являясь как бы общими: ящик с ведрами для мытья полов и сами вёдра, расколотое зеркало в умывальнике, советский утюг и тот, что поновее с замотанным изолентой проводом, ножи в столовой, вешалки и тазики в бане, короче, ничем уже нельзя было удивить. Вся дикость, которая была такой дикой вначале, теперь превратилась в нечто вроде «ну раз так, то так». И прекратили ребятки ныть, а начали просто жить.
К концу мая я перестал скучать по дому.
Дома больше не было.
По крайней мере, в бытовом плане. Всевозможные понятия вроде любимой комнатки, любимого диванчика, любимой чашечки потеряли свою актуальность. Даже родной город с его мещанским отношением к красоте, всеми этими нелюбопытными улицами, парками и скверами не манил. Внезапно обнаружилось, что любви-то и не было, а была, выходит, просто привычка, а сейчас другая...
Короче, стало очевидным некоторое противоречие. С одной стороны хотелось домой. С другой, думая о доме, я видел его несколько чужим, чем-то вроде детского садика, который был в прошлом, но совершенно неуместен теперь. Ну и, короче, стал я подумывать: а что же такое вообще дом? И куда это, значит, мне надо вернуться?..
Я продолжал рассуждать и пришел к тому, что остались ведь люди. Дом – это люди, отношения, совместные переживания, все дела. Однако и здесь были сомнения. Студенчество кончилось, разорвалась основательнейшая из всех связей – пропали спонтанные встречи, пропало ощущение беззаботной свободы и веселья. Теперь все были безоговорочно «должны». 
Общественное мнение там, нужно работать, быть взрослым и пр. Народ, конечно, ещё держался, но даже за тысячи километров я ощущал, что всё меняется. Кто-то уже подзакисает, кто-то сходит с ума, а кто-то уже вообще неизвестно что и где. Одновременно с этим я видел, что и моё положение как части того Мира (то есть Дома, как я его определял) изменилось. Из реального персонажа я превратился в некий сакральный объект. Максим сделал мою куклу и брал её на мероприятия в качестве моего присутствия. Однажды даже мне прислали листик, и предложили пассивнейшую из всех ролей – отправить листик обратно без изменений. Типа, суть была в том, чтобы листик слетал туда-обратно. Волшебство, типа ... Другими словами, все привыкли к моему отсутствию. Уже без меня закрутились волшебные тусовки и движняки. Может даже вышло так, смело предположу я, что мой священный, светлый, героический образ далекого мученника стал гораздо милей, чем моя фактическая рожа, сидящая рядом и поливающая всё вокруг скепсисом, сарказмом, грубыми суждениями и прочими колкостями.
Короче, и всё-таки – дома больше не было.
Было что-то, но точно не тот романтический образ, который я так хранил. И это ощущение всё возрастало и
Лето, солнце, пора отпусков и снова хочется чего-то легкого. А раз так, пошло оно всё к чёрту, будем развлекаться!
Начало августа, часов пять ввечеру, меня и ещё двоих счастливцев посылают куда-то там подойти «вам там расскажут». И вообще обычно при такой постановке вопроса, развлечения не предполагались, но... На месте оказывается, что распилили дерево и нужно его увезти. А вот, значит, и камаз с парочкой гаражистов в кабине. Общая атмосфера, скажем так, расхлябанная. Из контрактников никого нет, старший кто-то из срочников, пока мы забрасываем ветки в кузов, гаражисты, водитель и парочка примазавшихся от нечего делать приблатненных, курят и дебильненько о чем-то хихикают. Когда погрузка окончилась, гаражисты с воодушевлением набились в кабину, а мы остались в кузове на ветках.
Место, куда мы направлялись, типа, свалка, находилось в лесу. И моё чутье подсказывало, что может оказаться весело. Водитель же и ребята в кабине знали это наверняка. Какая дорога нам предстоит и всё такое, и именно в этом заключалась причина их возбуждения.
Итак! С одной стороны, узкая, одноколейная и не то что разбитая, а я бы сказал разрытая дорога, по которой ничто кроме камаза пройти не может. С другой, водитель-срочник, которому осталось служить два месяца, и которому плевать абсолютно на всё, включая подвеску камаза, безопасность ребят в кузове, а если копнуть глубже, то и себя.
И вот мы попёрли. Братишка нещадно топит педаль газа, дорога петляет как ненормальная, машина перемещается во всех трех плоскостях, приводя, уверен, всех находящихся в кабине в неописуемый восторг. Однако, что эти глупцы знали о развлечениях?! Лишь заглянув в кузов, можно было достоверно утверждать, что ничего...
Почти сразу я понял, что нужно действовать. Перелазия и перепрыгивая, достигнув конца ковша и успев при этом до начала критической фазы движения, я взобрался на ветки и оказался на самом верху. Сразу выбрал надежное положение ног, схватился за край ковша. Сейчас это целые две строчки, тогда же это были считанные секунды. Короче, я зафиксировался и поднял голову ровно в тот момент, когда мы ворвались в лес!.. Ветки под ногами дико пружинили, и я видел всё! Видел лес вокруг, выпрыгивая над кабиной, видел дорогу впереди, видел расплескивающиеся лужи и разлетающихся птиц... В какой-то момент один из вялых кентов сзади оказался пободрее и, догадываясь, что теряет, начал пробиваться ко мне. Однако теперь это была та ещё задачка!.. И все же он долез и вскарабкался наверх, однако почти сразу нас кидануло, и он отлетел. Я обернулся и увидел его увязшим и карячявшимся где-то в ветках… Не помню абсолютно, кто это был, но, по-моему, другой был один из электриков. Этот последний, чертов меланхолик, с печальными глазами прижался к борту где-то с краю и обреченно ждал конца… =)
И вокруг куча таких сумасшедших и теплых мелочей. Как мы не стали выбрасывать все ветки, чтобы инсценировать необходимость съездить туда ещё раз, как меня по приезду срочно вызывали на пост, а я прикинулся дурачком, чтобы слетать ещё разок со всеми и как к третьему прогону даже меланхолик превратился в холерика и угарал вместе со всеми…
Но, ладно... Вот прям за всю жизнь, это было круче любых аттракционов, всяких там аквапарков и пр. Опять же, как и в прошлом сообщении, это было сумасшедшее наслоение обстоятельств и взаимодействий с чуваками, с которыми мы даже не были друзьями, но были на одной волне...
Короче, это было дико и по-настоящему.
И как почти всегда в армии ни одной фотки и ни одного видосика!.. =(
Но, чёрт побери, как же так?!.. Давайте чуть напряжемся и допустим, что этот раз стал исключением. По лесу шли Микки Маус с Вуди Вудпекером и все засняли. О, а вот и видос, каефово…
*** *** *** ***
Однажды братва решила съездить на Море (Черное – прим.ред.). Кстати, впервые за лето. Решили, собрались и в пятницу после обеда выехали. На трассе должны были подобрать мою Рыбу и дальше ехать вместе, но пока доехали, солнышко село. Короче, разминулись, в потёмках погоняли туда-сюда, наконец, встретились. Приехали в конечную точку, оставили машину, дальше пошли пешком через холмы и леса. Всё это происходило под Геленджиком.
Несколько заблудились и здесь, и когда пришли на место, была уже изрядно ночь.
Никто из действующих лиц не мог вспомнить насколько изрядно, всем казалось, что было «ну, где-то часов одинадцать», однако, ни фига, было подмечено, что...
..., что 2:42, товарищи!.. =)
Выходит, ребята шли через лес уже далеко за полночь, и значит – наступило сегодня десять лет назад!
19 июля 2008 года.
Сейчас самые внимательные мои читатели ахнули и не верят своим ушам, но – да-да-да! Никакой ошибки, наступило ни какое-нибудь, а именно 19 число месяца июля 2008 года.
Наступило совершенно неожиданно и совершенно без сговора. Без малейшего понимания, как это всё странно и удивительно будет выглядеть спустя годы!..
Короче, продолжим. Ребята кое-как обосновались, и так как их ничего не смущало, они были молоды, бодры и веселы, по случаю приезда решили сходить на море. Спуск по скале к морю и купания:
Перевалило за три часа ночи, ребятки искупались, и вот вроде уже карабкаются обратно.
Как вы поняли, мы опираемся на эксифы оригинальных фоток, уточненные по часам Ильи. Итого, Наташа штурмует скалу в 3 часа 38 минут по Москве.
Милое дельце, дорогие друзья! Я прям вижу, как ребятки, несколько повозившись, засыпают ближе к четырем утра, а может чуть позже. Вокруг удивительный сосновый лес, запах смолы и шум прибоя, почти для каждого из них всё это в новинку. Новое место, новая атмосфера и новая дружба (Рыба дружит с моими ребятами всего пару месяцев).
И вот кто бы знал!.. Кто бы знал, что в это самое время где-то чёрти где я – вот прям я! – пилю куда-то на чрезвычайном бодрячке, а вокруг к тому же белый день, светит солнце и все дела!..
Не, ну посудите сами! 13:07 по Камчатке, 4:07 по Москве, мы с Заполей в фотоателье печатаем фотки!.. Спустя пол часа – шляемся где-то по Петропавловску-Камчатскому!.. Ещё спустя час – залипаем в интернете в одном из местных заведений!..
Короче, отсылаю всех к уже некогда опубликованному сообщению – там всё в деталях:
https://www.liveinternet.ru/users/sbkei/post306994863/
Да, прямо сейчас происходит «один из самых удивительных дней в моей жизни». Один из ней, которых я может вообще по пальцам одной руки пересчитаю... Просто это выражаясь математическим языком, суперпозиция, понимаете? В одном из предыдущих постов я называл службу в армии удивительным приключением, так вот, то что происходит сегодня – удивительное приключение в удивительном приключении. Типа, всё это представляет собой такое наслоение чувств и переживаний, в таком абсолютно противоестественном наслоении условий, что организовать это своей волей как-бы практически невозможно. И наступает нечто уникальное и неповторимое... В сообщении «Что такое
Был у нас один парень. По-моему, из Новосибирска или его окрестностей, лет двадцати, во всех качествах и проявлениях ровный и без перегибов. Никого не бесил, а даже скорее всем нравился. Имя было Саша, но за характерную фамилию все звали его Ворон. Вот... Короче, был Ворон художником граффити. И так как стало известно это с самого начала (как вы понимаете, мы бы никак никогда это не узнали, если б только не от него лично), отнесся к этому я несколько скептически – хвастовство какое-то, понты, да и что там за художник может быть в двадцать лет. Типа того. И, однако, Ворон действительно оказался художником.
Почти сразу он стал востребован. Вообще в армии это любят. Руководителям очень нравилось что-то раскрашивать, причем частенько монументальное, но и мелочь типа оформления стендов тоже пойдет. Братва же культивировала свой декор – татуировки, борзухи, дембельские альбомы и пр.
Например, на КМБ его просто засыпали просьбами оформления почтовых конвертов, и я видел эти работы, они были великолепны. Шикарные медведи на фоне вулканов, ленты, гюйсы, океан, всё было супер. Жаль, я тогда был несколько заносчивое мудачьё, и не опустился до аналогичной просьбы – это была бы отличная красивая памятная штука. Что ж, тогда я считал, что подобный аутсорсинг неуместен, и типа нужно, чтобы все было своими руками, а поэтому выжав из себя максимум, я отправлял подобное:
Хотя обычно всё выходило куда скромней... =)
Ну да ладно, это я отвлекся. Тогда же на КМБ у Ворона появился ещё один фирменный подряд – подпись на шмотках. Там в армии тема есть такая, что у каждого все его персональные вещи должны быть подписаны. Шапка, шинель, бушлат, китель, штаны, на каждой шмотке фамилия, год рождения, индивидуальный номер, ахренеть, короче. Экипированы для этой деятельности мы были очень цинично – спичкой и белой эмалью. Немудрено, я и все остальные корячились, а от результата плевались. Ворон же справлялся с этим легко, быстро и красиво. И тут… «О, Ворон!.. Давай и мне!..»
Со стороны может показаться – ну, а что там, сколько вас всего, подписал разок и всё, но дела обстояли несколько сложнее. Сначала в декабре был первый комплект, потом в феврале второй, весной появилась летняя форма одежды – кепки, летние тельняшки и пр. Короче, я наблюдал за ним не раз и, что уж говорить, любовался. Любовался-любовался, и вот однажды внезапно внутри меня что-то щелкнуло: «Блин, да ведь он же рисует буквы!»
Дело в том, что как я уже упоминал в сообщении «Графический фетишизм», мой почерк всегда был говно.
И я всегда воспринимал это как нечто естественное. Типа, ну да, такой от рождения, уж какой есть, извиняйте... И вот в армии, глядя, как писал Ворон, я внезапно подумал, а какого черта!..
Я стал смотреть, как он это делает. Что он делает такого, что у него получается красиво, и что, выходит, я делаю иначе, что у меня получается говно?..
Для начала, он писал печатными буквами. Такое было требование к подписи вещей, но не удивлюсь, если и пропись его была похожей – очень уж у него получалось органично и в стиле!.. Ну, окей, мне это подходит, давай мочи!.. В том смысле, что, как вы уже поняли, я собрался воровать! Стал всматриваться, чтобы повторить. И вот, что я заметил.
Прежде всего, эргономика и скорость не имели для него никакого значения. В смысле, он писал быстро, но совершал, как мне казалось слишком много лишних движений. Например, он мог одним движением нарисовать часть буквы, остановить ручку, скажем, в верхнем правом её углу, а потом переместить ручку в левый нижний и продолжить рисовать её с противоположного конца!.. Это было неслыханно для меня – я всегда стремился не отрывать ручку от бумаги без крайней необходимости, а чтобы ещё делать такие большие перескоки «без дела»!.. Я начал вдумываться в смысл происходящего, стал размышлять его стилем. Почему мы рисуем из этого угла, а почему здесь мы делаем остановку?.. И вот стали ощущаться правила: округлости, «брюшки» и «головки» это очень важно, они украшают, а потому должны быть выразительными и крупными – удели им особое внимание, перед их рисованием не жадничай сделать паузу.
Каждый день в 9 часов утра происходил Развод. На плацу выстраивались 2-ое, 3-ое и 4-ое подразделения. Все срочники незанятые на вахту или наряд были здесь и стояли легиончиками 4х4 или что-то приблизительно квадратное. Рядом шеренгой стояли контрактники, старшины и офицеры нашего подразделения. Их было обычно человека 4-5, иногда меньше. Итого, стояли три отдельные группировки, а перед ними, лицом к ним (то есть к нам), стоял начальник штаба капитан 2-го ранга Какаянахренразницаличенко. Значит, стояли и ждали. Молча и обычно минут 10-15. Мне запомнились особенно зимние и ранневесенние такие стояния. Стоим, пасмурно или может солнце ещё не встало, не помню, дует порывами весьма ощутимый, холодный ветер, брякают железом растяжки на антеннах, ощущения зябкие и уныленькие и, в общем, ждем. Вот вдали показался командир части. Толстый, но подвижный человек. Примерно минута понадобится ему, чтобы дойти до начальника штаба. Когда между ними остается метров десять начальник штаба поворачивается, делает несколько строевых шагов в сторону приближающегося командира и, приложив руку к виску, докладывает: «Товарищ капитан 1-го ранга, личный состав... бла-бла-бла-бла... построен. Начальник штаба капитан 2-го ранга Какаянахренразницаличенко». Они стояли боком и теперь поворачивались лицом к нам. Командир, держа руку у виска, громко произносил: «Здравствуйте, товарищи!» Мы гавкали: «Здравия! Желаем! Товарищ! Капитан! Первого! Ранга!» Далее толстяк говорил какой-то минимум предложений, объявлял «вольно» и запускался день. Прямо здесь старшие офицеры определяли задачи для своих подразделений. Отпускали заступающих в 1-ую вахту и наряд, оставшихся бросали куда придется на текущие делишки.
А я обычно все это дело пропускал. Потому что достаивал 4-ую вахту, и именно после развода ко мне приходила смена. Обычно, но не сегодня. Сегодня так вышло, что я с какого-то хрена не стою «2-4» (вместо меня там весь день тётки контрактницы), а заступаю в наряд по камбузу. Йу-ху, товарищи!..
Не так часто бывал я в нарядах по камбузу, и даже кажется, как я вообще мог там быть с такой загруженностью вахтами (???), но, однако, где-то раз в месяцок мне аккуратненько устраивали дырку и впихивали на камбуз. Может с каким-то воспитательным расчетом, не знаю. Итого, за все время раз восемь-девять был. И, да, отчетливо помню, что сегодня именно начало июня, и я – рабочий по камбузу.
Короче, приперлись на камбуз. Там двое предыдущих рабочих, которые должны нам сдать объект. Подразумевается, что нужно навести порядок, и только после этого мы приступим. Причем, типа, мы сами принимаем порядок и отпускаем их тоже мы. Здесь часто был простор для садистских и враждебных отмщений, когда некоторые талантливые люди бесконечно цеплялись ко всему подряд и принимали порядок часа по полтора-два. Но мы были не такие, приняли все лояльненько и через пол часа заступили. Значит, обязанности были такие. Мыть всю посуду, как обычную, так и посуду кока – всякие гигантские вариации кастрюль, сковородок и половников. Мыть полы везде, а в варочном помещении, основном месте тусы кока, мыть с щетками и пеной по щиколотку, ибо вековой жир так никем и не был отмыт до конца, хотя терли шибче, чем в кёрлинге. Ну, вот эти две больших задачи можно выделить, а кроме них была куча маленьких. Типа, отнести мусор на свалку, а так же полить цветы, а так же расставить по местам стулья и столы, ну и всякое протереть тут, протереть там, перенеси это туда, это сюда и т.д.
И вот сейчас десять часов утра, вторая очередь завтрака прошла, а значит, самое время готовить обед. Но готовит обед кок лично, мы никак не участвуем и, скорее всего, ближайшие три часа пройдут для нас весьма спокойно. Да, приедет машина с хлебом, которую нужно принять и разгрузить. Да, кок будет постоянно пачкать посуду, а мы будем её мыть, складывать в сушилки, отсюда же подавать ему то-то и то-то (причем просить это всё он будет смешными словами – дай, например, чумичку, это половник, значит, а если лагун, то это огромный котел, типа, кастрюля литров на сорок, в конце концов, может понадобиться сотейник, тогда тащи такую огромную сковороду с высокими бортами ). И, да, что-то будем делать и ещё, но, господа!.. Всё это мелочи!.. А потому сразу переносимся на час дня.
Предстоит огромный кипиш, обед, и лично для нас тут встает нехилое испытание – вымыть посуду. И не просто вымыть, а вымыть быстро, потому что через двадцать минут после первой очереди будет вторая очередь! Итак, первая очередь около сорока человек (сейчас нас меньше и это будет тридцать, но в основном я помню камбуз с полноформатной частью на шестьдесят бойцов, а потому для весомости расчеты проведу в этих цифрах). Каждый гад испачкает две тарелки, ложку, вилку и чашку. А иногда и ещё одну тарелку. Итого, в лучшем случае, 80 тарелок, 40 ложек, 40 вилок, 40 чашек нужно вымыть. За 20 минут.
Внезапно
В армии любят считать время. Год, сто дней, половина службы... И я, короче, тоже считал, и согласно расчетам середина службы пришлась на середину мая (точное число уже забыл). А то есть, товарищи, мы её перешагнули! Ура!.. Хотя кто мы? Я, Ваня, да Гамлет. Всем остальным ребятам нашего призыва ещё предстояло тащить две трети… Взрыв башни. Две трети!.. Ладно. Мы втроем, каждый для себя втихомолочку, свою половинку подметили и, уверен, приободрились. Да ещё и лето наступило!.. А лето это прекрасно. Оно и само по себе дарит радость, а вместе со всеми этими цифрами и расчетами радость зародилась самая обстоятельная и непоколебимая – я смотрю и вижу, что конец неизбежен, и впервые за все время я чувствую его близость по-настоящему!.. В общем, была где-то неделя, вот прямо где-то в это самое время, когда я эти чувства смаковал едва не до беспамятства. Более того, в один из этих дней случился момент, подаривший эмоцию такой силы, что слова, прозвучавшие тогда в голове, впечатались в память намертво и сохранились до сих пор. И, казалось бы, ну и расскажи, но об этом в следующий раз. Писать об этом сегодня почему-то нет настроения, напишу о другом.
Сегодня хочу побольше фактической информации. И, в каком-то смысле, закрыть вопрос описания моей армейской рутины.
Надеюсь, мой замес из героического пафоса и слезливых историй уже убедил вас – все мы там были супер-героями. А у супер-героев, как водится, должны быть свои сверхъестественные способности. Они, собственно и были. Кок, например, гнал на камбузе брагу, котельщики прямо на котлах жарили картошку, у меня же был свой собственный центр информационных технологий, но и не только… Короче, будет сегодня большой пост про пост.
Как я уже говорил, обитал я в отдельном здании. Это уже огромный плюс и возможности. Так как здание было отдельным, у него был кнопочный парольный замок и звонок на двери. И монитор, показывающий, кто стоит перед дверью. Пароль знали единицы и поэтому, короче, у меня был собственный маленький бастиончик, в который было весьма непросто ворваться без предупреждения, что по ночам да и вообще было крайне удобно. В целом это зданьице было одноэтажным, содержало в себе пятнадцатиметровый коридор и отходящие от него в разные стороны помещения. Первые две комнаты по левой стороне были моим постом. Там стояли компы, коплексы, приемники и прочее. Мое обиталище. Дальше шла мастерская инженеров-антенщиков. Там днем, с 9 до 6, работали-отсиживались-тусили офицеры и старшины-контрактники. Это была типичная мастерская электронщиков, которая совмещала функции рабочего места и досугового центра. Столы, огромные полки, заваленными инструментом и проводами, кожаные кресла, чашки с недопитым чаем, было там в целом уютненько и неформально. Далее коридор кончался и происходил туалет. Вот прям не справа, не слева, а прям посередине в конце коридора. То есть входная дверь и дверь в туалет находились напротив друг друга. Это иногда было очень ржачно. Сидишь такой на унитазе, тут звонок в дверь. А у входной двери было ещё маленькое окошечко и можно было наблюдать, что происходит внутри. Ну и, значит, звонит кто-нибудь и ждет, в окошко смотрит. Наступает художественная пауза, затем торжественно распахивается дверь туалета, и вот ты, такой весь бравый матрос в тапках, на ходу застегивая ремень, как на показе мод бодро отмеряешь широкими шагами пятнадцать метров по прямой, завершая все это в конце бравым воинским приветствием с докладом. Чума!.. Короче, ладно, по правой стороне был огромный, вечно закрытый склад и вечно пустующая комната для занятий с шестью партами, доской и обучающими плакатами и таблицами по нашей тематике. Формально, то есть, можно считать, что правой стороны не существовало.
Теперь переходим непосредственно к супер-способностям. Прежде всего, у меня были компы. На других постах они, конечно, тоже были, но нигде их не было столько, сколько у меня, нигде не было так безопасно как у меня, да и никто не рубил в компах так, как я. Почти сразу пошла подпольная деятельность. Уже в феврале я обшарил все жесткие диски и нашел кучу всякого любопытного. Было очевидно, старшие призывы не теряли время даром. Например, где-то на изолированном, запертом в клетке комплексе были закопаны FruityLoopsи MacromediaFlash. Не могу сказать, что сильно ими пользовался и даже с первым дело совсем не пошло, но всё-таки с Flash’ем я позабавлялся, и свою первую анимацию сделал именно в армии. Так же нашел огромный архив из текстовых файлов со всякими книжками и кое-что оттуда почитал. Нашел и эмулятор GameBoyAdvanceс играми к нему. В
Сегодня я опишу кусочек ночи.
Практически каждой ночи в армии…
(не, ну чё там мелочиться, девять из десяти это ведь практически каждая =)
Ночь, 01:30. Дневальный смотрит в расход… Расход… Блин, ладно, пользуясь случаем, расскажу, что такое расход.
Расход. Вот он.
Это деревяшка, на которой набито что-то типа пластиковой поверхности, с которой, короче, легко стирать карандаш.
Расход ведется с целью понимания, кто где находится и чем сейчас занимается. Ведет его дневальный непрерывно.
Уровень актуальности – прямой эфир. То есть сейчас большинство народа спит и записаны списком в правом длинном столбце
под заголовком «отдых». Кто-то болеет и лежит в госпитале где-то в городе, но все равно записан в маленький столбик «Госп.».
Кто-то уехал в отпуск – столбик «Отпуск». Кто-то стоит третью вахту, в ячейках записаны соответствующие фамилии.
Я же и остальные счастливчики, заступающие в четвертую вахту, помимо нахождения в столбике «Отдых», так же записаны
и в столбике слева «Разбудить». Именно на него сейчас пялится своими сонными глазами дневальный, чтобы спустя мгновение отправиться в спальное помещение...
Дневальные бывают разные, кто-то просто лупит сапогом по кровати, кто-то трясет за плечо, но суть в том, что при минимуме света будит нужных людей. Обычно это человек десять: четыре-пять разведчиков, два связиста, пара котельщиков, электрик, кто-то там еще, все они переживают удивительное пробуждение. Причем, вот не знаю, шли уже месяцы, а привыкания как-то нихрена не возникало. Как запрограммированый, народ поначалу ломается и кряхтит, в конце концов, опустив ноги на пол, скрючившись, на какое-то время зависает над тапками в тяжком принятии своего положения. Посидев, встает. Начинает вяло одеваться и заправлять постель... Всё это было очень атмосферно. В отличии от утра с его беготней и угаром, ночной подъем проходил всегда очень вяло, степенно и неторопясь и, вместе с тем, весьма неформально. Приходил какой-нибудь офицер-контрактник, дежурный по части, взрослый дядька лет 30-40 (и почему-то всегда ночью они были похожи на благодушных пьяных мух), по-доброму подшучивал над сонными матросами, а те без ремней, кто незастегнутый, кто с подвернутыми штанами, короче, каждый по-своему неряшливый и кривой, тащились по центральному проходу в гальюн… Со стороны могло показаться, что все это действо никогда не раскачегарится, но, как ни странно, длилось это четко 15 минут. Потом внезапно образовывалась зигзагообразная шеренга из неряшливых бойцов, дневальный проводил переучет, записывал всех в нужные ячеички расхода, и ребятки шли на камбуз. Обязательно толпой, а не строем. Отмечу и поясню, для нас, служивых людей, это была большая отдушина и дико каефовое чувство. То, что ночью нам позволялась всякая такая волность. Все эти толпы, кривые шеренги, незастегнутые бушлаты, неуставщина, короче. Ну так вот. Мы приходили на пустой камбуз, чтобы, типа, перекусить перед ночью. Естественно никого здесь не было, и мы хозяйничали сами. Включали свет, шли на кухню, смотрели, что есть. И иногда дежурный по столовой с вечера вспоминал о нас, оставлял нам остатки ужина, рыбу там, салат, картофан, но, к сожалению, случалось это редко. Обычно так случалось, если дежурный (а это был старшина-контрактник) во время своей срочной службы сам заступал по ночам, но большинство дежурных были тыловиками, в ночные вахты никогда не ходили, короче, о нас забывали. Вот.
Тогда то и наступал типовой сценарий, о котором мне так хочется сегодня рассказать. Один из нас шел в хлебную кладовку, брал там булку хлеба (иногда две), резал их. В это время другой боец приносил с кухни чайник и разливал по чашкам чай.
Всё, братцы! Та-да-ам!..
Хлебушек с чаем!..
Дорогие мои, это воспоминание на всю жизнь. В зале двенадцать столов, но все бойцы сконцентрировались вокруг одного. Из всех он самый угловой и ближе всего к кухне. Свет горит только здесь, остальная часть зала в полумраке. На столе чайник, кружки, хлеб. Некоторые сели за стол (но это обычно всего человека три), некоторые отодвинули стулья от других столов и сидят нарочито как попало. Большинству же приятней постоять, облокотившись на стену или на колонну рядом, а или, например, присесть на батарею около
Итак, к середине мая ушел старший призыв. Точнее дембеля и ребятки-годичники с высшим образованием. Смотреть на всё это было очень волнительно.
Ушел Гарри, в доску интеллигент и культурный человек. С ним мы обсуждали альтернативную музыку и соответствующую движуху в его родном Петропавловске-Камчатском. Ушел Капыш (не помню имя), лингвист и исключительно приятный собеседник, который так и не был распределен на пост, потому что год жил в Китае и не был допущен к вахтам директивой какого-то там министерства по безопасности (в итоге весь год ходил дневальным, рабочим по столовой и пр.) Наконец, ушел Тимур, удивительный бурят, который в свои 23 производил впечатление совершенно взрослого и в высшей мере вызывающего доверие человека. Его манера, эта какая-то такая совершенно ненаигранная взрослость и уверенность в себе, создали ему невероятный авторитет и уважение. Невозможно описать словами как он это делал, а потому я, не долго думая, просто накопировал/наворовал у него кучу всего и до сих пор чем-то чаще, чем-то реже пользуюсь в своем выражении =). Это что касается годичников. Дембеля же заслуживают отдельного слова даже в большей степени. Это были представители, так сказать, выдающегося поколения. Последние из тех, кто служил два года (напомню, призывы 2007 года, наш, осенний, а так же предшествующий, весенний, были переходными и служили полтора года, а следующий 2008 и все последующие служили уже год независимо от образования и всего прочего). Так вот они уходили. И за эти бесконечные два года практически каждый умудрился нахвататься каких-то завихрений. Вот этот убежал из части и два месяца жил в заброшенном доме. А вот этот был художником, разрисовал когда-то пол части, но сейчас почему-то в опале и открывает ворота на КПП... Вообще, многих из них начальство не любило и перед отъездом попыталось подзапарить. Антон «Банан» получил пять нарядов вне очереди рабочим по камбузу. У кого-то отобрали перед отъездом «борзуху». Кого-то лишили звания. Причины таких отношения так и остались в тумане – как-то все они ленились вспоминать. И, собственно, не знаю, какими они были вначале, но, могу сказать, к концу каждый из них имел свой стиль и даже достоинство, обладал особой манерностью. Было прикольно за ними наблюдать и лично у меня большинство из них вызывало симпатию. Отношения с дембелями сложились очень хорошие. Никто из них меня не притеснял, все относились хорошо и проявляли любопытство. Однако, так повезло не всем. Кое-кого дембеля невзлюбили, а кого-то наоборот взлюбили слишком сильно, что, как выяснилось, ещё может и хуже =).
Ну и вот, значит – ушли. Домой ушли. С сумасшедшими глазами. Лихорадочно, путано... Ну, а вы понимаете, что такое уход домой в армии: это культ. Об этом слагаются песни, об этом бесконечно говориться и пишется, об этом все мысли до дыр передуманы... Короче, мы двадцать раз смотрели, как сбывается мечта. Проводы каждого вызывали у зрителей благодушный, романтический настрой, все были взволнованы, а затем – печаль. Мечта-то общая и, например, твоя, но сбывается не у тебя… Ушло человек двадцать, где-то так.
Настали тяжелые времена. Нет, многое, конечно, стало легче, но тяжелое было значительней. Было приятно, что везде появилась недостача и переизбыток. Шеренга строя уменьшилась, двухярусные кровати исчезли, появилась куча лишних тапок (которые сразу растащили кто куда, например, одна пара перекочевала ко мне на пост).
Много воздуха, везде тише и просторней, но, вместе с тем, как-то серо и скучновато. Ушел ведь самый цвет. Артисты, игроки, тусовщики. Остался урезаный, без интеллигенции, прошловесенний призыв и наш, всего человек 35-40.
На этот сорокет бойцов легло все, что раньше делало шестьдесят. Вахта и наряд съедали практически две трети всего состава. После утреннего развода оставалась горстка человек в 10, которых кидали на всевозможные и обширные текущие задачи. Остальные были или уже в наряде или на вахте. Или должны были отдыхать... Но что же делать, если делать дела всё-таки сильно надо?!.. Короче, бывало даже так, что за утренний сон будили дважды =). Приехал камаз с овощами, в лесу увязла машина завхоза, сейфу в штабе срочно понадобился переезд. С новой силой стало очевидно, что неудобной и утомительной сказочке конец никак не приходит и вероятно ближайшее время не придёт. Все стали унылы, скучны и раздражительны.
Однажды вечером я пришел с вахты и пошел спать. Мне как обычно предстояло проснуться ночью, чтобы заступить на пост. В спальне почти никого не было,
На фото - матрос. В данный момент у него ночная вахта, и он получил от блатного сослуживца проклятый телефон fly e300 (почему он проклят, будет рассказано позже). Задача была скинуть с него фотки. Пользуясь случаем, матрос решил нашарахать и своих, быстренько всё это распечатать и отправить домой с утренней почтой (через доверенную тетку-контрактницу). В итоге: в мае домой пришли первые фотки из армии. Эта, самая большая и ординарная, и россыпь других, поменьше и попридурашливей.
А завтра будет 9 мая, День Победы, и я отчетливо помню прикольное чувство от просмотра парада на Красной площади в 18.00. То есть мы сидели в телевизионной комнате и толпой смотрели прямой эфир парада победы. Спрашиваю себя, как так вышло, что во 2-ую вахту ты не на посту, и сразу возникает ответ. Сегодня там тетка-контрактница, которая всегда стояла две вахты подряд. Сегодня, значит, 1-ую и 2-ую. И именно через неё я бросал письма без боязни, что их будут перечитывать.