Когда-то в самом начале февраля, когда я и мои одногодки особенно страдали, один чувак из старослужащих сказал: «Да не парьтесь вы! Вот увидите – уже в мае в казарму как себе домой будете ходить». Говорил он уверенно, нам же это показалось чем-то весьма сомнительным: «Как так-то? Ну, может, попривыкнем, конечно, но не так же как к дому»...
Однако оно всё так и вышло.
Чувак очень точно сказал – именно как к себе домой... То есть никто не сказал, что дома будет хорошо, но все эти неловкости, бытовые смущения, сетования на то, что вот у других мальчиков своя комната, а ты живешь с братом, а точнее сорока девятью братьями, всё это осталось в прошлом. 
Все смирились, и я смирился. Произошло именно то, что не осталось никаких оглядок и сравнений. Никаких альтернатив, только то, что существует здесь и сейчас. Ты автоматически заправляешь кровать лодочкой, полотенце для рук висит тут, для ног там, зубная щетка и бритва в тумбочке, сапоги стоят в сушилке, удивительным образом стало как-то естественно стричь ногти на ногах не замечая прохожих и наблюдателей. Множество мелочей стало родными, притом являясь как бы общими: ящик с ведрами для мытья полов и сами вёдра, расколотое зеркало в умывальнике, советский утюг и тот, что поновее с замотанным изолентой проводом, ножи в столовой, вешалки и тазики в бане, короче, ничем уже нельзя было удивить. Вся дикость, которая была такой дикой вначале, теперь превратилась в нечто вроде «ну раз так, то так». И прекратили ребятки ныть, а начали просто жить.
К концу мая я перестал скучать по дому.
Дома больше не было.
По крайней мере, в бытовом плане. Всевозможные понятия вроде любимой комнатки, любимого диванчика, любимой чашечки потеряли свою актуальность. Даже родной город с его мещанским отношением к красоте, всеми этими нелюбопытными улицами, парками и скверами не манил. Внезапно обнаружилось, что любви-то и не было, а была, выходит, просто привычка, а сейчас другая...
Короче, стало очевидным некоторое противоречие. С одной стороны хотелось домой. С другой, думая о доме, я видел его несколько чужим, чем-то вроде детского садика, который был в прошлом, но совершенно неуместен теперь. Ну и, короче, стал я подумывать: а что же такое вообще дом? И куда это, значит, мне надо вернуться?..
Я продолжал рассуждать и пришел к тому, что остались ведь люди. Дом – это люди, отношения, совместные переживания, все дела. Однако и здесь были сомнения. Студенчество кончилось, разорвалась основательнейшая из всех связей – пропали спонтанные встречи, пропало ощущение беззаботной свободы и веселья. Теперь все были безоговорочно «должны». 
Общественное мнение там, нужно работать, быть взрослым и пр. Народ, конечно, ещё держался, но даже за тысячи километров я ощущал, что всё меняется. Кто-то уже подзакисает, кто-то сходит с ума, а кто-то уже вообще неизвестно что и где. Одновременно с этим я видел, что и моё положение как части того Мира (то есть Дома, как я его определял) изменилось. Из реального персонажа я превратился в некий сакральный объект. Максим сделал мою куклу и брал её на мероприятия в качестве моего присутствия. Однажды даже мне прислали листик, и предложили пассивнейшую из всех ролей – отправить листик обратно без изменений. Типа, суть была в том, чтобы листик слетал туда-обратно. Волшебство, типа ... Другими словами, все привыкли к моему отсутствию. Уже без меня закрутились волшебные тусовки и движняки. Может даже вышло так, смело предположу я, что мой священный, светлый, героический образ далекого мученника стал гораздо милей, чем моя фактическая рожа, сидящая рядом и поливающая всё вокруг скепсисом, сарказмом, грубыми суждениями и прочими колкостями.
Короче, и всё-таки – дома больше не было.
Было что-то, но точно не тот романтический образ, который я так хранил. И это ощущение всё возрастало и возрастало, не знаю, с какого момента, но думаю, с уже упомянутого мая точно.
И теперь самое ржачное: на фоне вот такой вот атмосферки звучал повсеместный, настойчивый и в самых теплых тонах дружелюбный призыв – оставайся на контракт!
Впервые это абсурдное предложение я услышал чуть ли не на четвертый день службы. Естественно тогда воспринял это как что-то среднее между шуткой и оскорблением. Я – военный, ну что, право, за дичь?!.. Но офицеры не знали о моей панковской гордости и сверходухотворенной сущности, я просто казался образованным и полезным, всё, достаточно. Поначалу эта тема двигалась в несколько шутливой форме, но с течением месяцев оказывалась всё серьезней... Итак, опишу вкратце, что мне предлагалось.
Контрактная служба – военная служба на договорной основе. Служишь и получаешь за это бабки и всевозможные привилегии. Из основного: «нормуль»-зарплата, военная пенсия после 15 лет службы (Камчатка имела какой-то убыстряющий коэффициент), при выходе на пенсию халявная квартира где-то в стране. Была куча и других приятных мелочей, типа, раз в год халявные билеты на самолет туда-обратно куда угодно по стране или продовольственный паёк, на котором кое-кто существовал, чуть менее чем полностью. Процессуально же, тебе давали красивую черную форму ВМФ и 100 тысяч «на обустройство», селили или в пятиэтажку контрактников, которая была как обычный жилой дом с квартирами или в один из частных домиков на окраине части. Далее, если это была не вахта или суточный наряд, ты просто ходил на службу с 9 до 18, выполнял приказы командиров, но, тем не менее, до грязной работы срочников никогда не опускался. Никакого мытья полов, киданья угля, чистки картошки или переноса тяжестей даже не предполагалось. В худшем случае тебя ставили старшим над отделением (2-5 бойцов) и они уже всё делали, а ты, типа, контролировал. Если же тебя ставили в суточный наряд, например, дежурным по столовой, или на вахту, например, на мой пост (как служили тетки-контрактницы ) ты получал по завершении двое суток отдыха. Получается, двое суток отдыха и что-то, типа, 3 т.р. в ценах 2008 года!.. Фак, я после вахты получал тарелку каши, хлеб с маслом и 2 часа тревожного сна!..
Контрактников в части было едва ли не столько же, сколько нас, срочников. Половина – офицеры, половина – старшины. Те, первые – ребята с высшим военным образованием. Закончили «вышку», получили лейтенанта и попали сюда по распределению. Они изначально к этому шли. Старшины же вышли из нас. Большинство так же когда-то служили здесь срочную службу и остались на контракт, но были и дядьки лет под 50, которые служили старшинами уже миллион лет и кто его знает, когда и где начинали... Короче, так как контрактники жили на одной с нами территории, мы с ними постоянно и тесно взаимодействовали, их социум был для нас как на ладони. Мы видели, где они живут, как они живут, чем они живут. Большинство из них не стеснялось при нас вести разговоры и сплетничать, в итоге, всё вместе это было похлеще любого самого «бабского» коллектива...
Даже не знаю, как об этом не рассказать... Вообще это была целая самобытная мифология на подобии какой-нибудь древнегреческой... Как в 2007 пятиэтажка вскладчину организовала нереальный спутниковый интернет и в части случился «бум» Lineage 2. Все играли и днем и ночью, а круче всех подполковник Алибабаев, командир 2-го подразделения, дагестанец и дядька 45 лет, который раздавал всем приказы и тайком убегал домой качать своего моба даже среди бела дня (говорят, он там изрядно преуспевал и, в итоге, чуть до развода с женой не дошло)... Или как зав. складом и один старший мичман нашего подразделения одновременно разводили свиней и не на шутку воевали из-за пищевых отходов из столовой... А или как дети, 15-летки, начальника штаба и чувихи-контрактницы с нашего поста, амуров гоняли. Кстати, там из офицерских детей-подростков целая банда сформировалась. Тусили по части со скейтбордами, сидели то тут, то там, ржали... Всяких таких историй была куча, но, боюсь, без полного контекста и лиц, без перекрестных связей и детального раскрытия характеров, они не будут звучать столь увлекательно, как видятся сейчас мне, а потому, к сожалению, обойдемся без них, и перейдем к сути.
Иногда, в каком-нибудь августе или сентябре, в связи с существованием всего вышеописанного, а так же от того, что мои оковы ввиду близости конца уже не так пугали, я думал:
– А что, если остаться?..
Я знал, что это бред, но не мог лишить себя удовольствия и не представить:
Я подписал контракт на три года. Звоню домой, чтобы скрыть переживания, острю, бравирую, паясничаю, родные в шоке, Максим ничего не может понять, растерян. Звоню моей Рыбе, сообщаю, и почему-то мы расстаемся (и хотя это очень нелогично, но мне было так нужно в рамках духа фантазии – если бы Рыба приезжала ко мне, то это уже не драматическая треш-фантазия, а даже что-то напоминающее лав-стори и волшебную сказку, а это мне не подходило). 
Далее меня селили в пятиэтажку в двухкомнатную квартиру с другим старшиной. Я начинаю ходить на службу, получать и копить бабки, аскетично питаясь из пайка, периодически бухать с другими старшинами. Потом покупаю себе крутую японскую праворульную машину с пробегом, крутую электронику, самый бомбический смартфон и ноут, а так же крутой карабин и лицензию на его владение (все контрактники так делали, я видел). Соответственно гоняю на тачиле по окрестностям, стреляю по банкам, раз в неделю-две отправляюсь с сослуживцами в Петропавловск на бильярд или в клубец, где делаю вот такие перцовые фотки (все контрактники так делали, я видел). Кроме того, хожу к вулканам, выпиваю на побережье, летаю в отпуск в Японию, Китай и прочие страны региона (все контрактники так делали, я видел)... Так проходит три года, а потом ещё три, и ещё три, и ещё год и вот я прямо сейчас сижу перед ноутбуком и думаю, что ещё пять лет и я уйду на пенсию, буду получать за просто так 25 косарей в месяц до конца жизни, а ещё мне дадут квартиру, и так как это процесс несколько неконтролируемый, мне дадут прекрасную трехкомнатную квартиру в Костроме и я подумаю, а почему бы и не Кострома?..
Иногда я был более романтичен и придумывал на фоне всего этого «тайную жизнь»: я закупаю не барахло, а крутую музыкальную аппаратуру и инструменты, сижу, запершись в своей комнатке, и все свободное время трачу на совершенствование своих музыкальных навыков. То есть веду не бессмысленную жизнь, а готовлюсь к триумфальному выходу из тени!.. А иногда мы делали с новыми корефанами совместный рыболовный бизнес. А ещё, скопив бабок, эмигрировал в Японию (да-да, это все не на голом месте, а наслушавшись местных разговоров!.. =)
Короче, всё это была, конечно, огромная ржака. С самого начала и до конца это был ни в какие рамки не вписывающийся бред. Все это абсолютно не соответствовало и не подходило мне. Это был сценарий не для меня, а для какого-то совершенно другого человека... Но как всегда в далеком уголке души, таился робкий вопрос: А может пошел он к черту этот я, которому этот сценарий не подходит? Может этот горделивый и высокомерный мудак, считая, что он творец и его свобода слишком много стоит, слишком много на себя берет? Может такому как он для бодрости и прозрений наоборот нужно чуть-чуть треша, абсурда и нестандартных движений?..
*** *** *** ***
Где-то середина августа. Я возвращаюсь в казарму после 3-ей вахты. Это большая редкость для меня, обычно же я стою 2-4, а вот сейчас непривычненько так прихожу в казарму в 2.30 ночи. То есть по регламенту я сейчас ложусь, сплю до 7, встаю со всеми и здравствуй, «казарменное утро». Итого, отстойно: 4 часа сна, а потом скоростной подъем по команде, все эти зарядки, приборки и прочяя беготня. Короче, после третьей все обычно отбиваются очень быстро, боясь терять драгоценные крохи сна. Я же почему-то несколько задержался, пришел на 20 минут позже и никого не застал. Все уже спали, бодрствовал только дежурный по подразделению, которым сегодня был... Сашка, удав!.. И тут надо впервые сказать. Мы с Сашкой изрядно скорефанились за время службы. Тот террор, что он учинял мне на КМБ, остался в прошлом. Теперь мы были понятны друг другу и отлично ладили.
И вот этой ночью что-то с чем-то совпало. Я пришел в каком-то блаженном расположении духа. Он почему-то был на бодрячке. Короче, мы как-то сразу решили пить чай. Пошли в бытовку, где за ящиком с утюгами была организована нычка. Достали чайник, кружки, накануне было много посылок, а потому в нашем распоряжении оказалась просто гора из сгущенки, печенек, конфет и пр. Короче, ночь, Камчатка, все в казарме спят, а мы с Сашкой гоняем чаи. Как обычно все это напоминало маленькое представление, театр, спонтанные миниатюры и пр. Царила атмосфера, описанию которой я уделил сегодня три листа, а потому в целом к августу я изрядно расслабился и частенько стал отмачивать, удивляя окружающих неожиданными импровизациями. И вот мы дуэтом с ним угарали, душили хохот, со словами «Что ты орёшь??» попеременно шикали друг на друга. Короче, было супер.
А ночь шла. Неминуемо приближалось утро, таили мои частички сна...
Но я забил.
Как-то так всё это изрядно затянулось, и мы лупили чай не меньше часа. Нас пёрло и невозможно было остановиться. А когда я, наконец, пошел спать на часах было без десяти четыре.
Было классно, и я спокойно засыпал, совсем не тревожась о скором наверняка тягостном подъеме. И с тех пор, когда мне нужно мало спать или рано вставать, я почему-то сразу вспоминаю ту ночь. Вспоминаю и проникаюсь её атмосферой, а затем засыпаю с легким чувством.