Был у нас один парень. По-моему, из Новосибирска или его окрестностей, лет двадцати, во всех качествах и проявлениях ровный и без перегибов. Никого не бесил, а даже скорее всем нравился. Имя было Саша, но за характерную фамилию все звали его Ворон. Вот... Короче, был Ворон художником граффити. И так как стало известно это с самого начала (как вы понимаете, мы бы никак никогда это не узнали, если б только не от него лично), отнесся к этому я несколько скептически – хвастовство какое-то, понты, да и что там за художник может быть в двадцать лет. Типа того. И, однако, Ворон действительно оказался художником.
Почти сразу он стал востребован. Вообще в армии это любят. Руководителям очень нравилось что-то раскрашивать, причем частенько монументальное, но и мелочь типа оформления стендов тоже пойдет. Братва же культивировала свой декор – татуировки, борзухи, дембельские альбомы и пр.
Например, на КМБ его просто засыпали просьбами оформления почтовых конвертов, и я видел эти работы, они были великолепны. Шикарные медведи на фоне вулканов, ленты, гюйсы, океан, всё было супер. Жаль, я тогда был несколько заносчивое мудачьё, и не опустился до аналогичной просьбы – это была бы отличная красивая памятная штука. Что ж, тогда я считал, что подобный аутсорсинг неуместен, и типа нужно, чтобы все было своими руками, а поэтому выжав из себя максимум, я отправлял подобное:
Хотя обычно всё выходило куда скромней... =)
Ну да ладно, это я отвлекся. Тогда же на КМБ у Ворона появился ещё один фирменный подряд – подпись на шмотках. Там в армии тема есть такая, что у каждого все его персональные вещи должны быть подписаны. Шапка, шинель, бушлат, китель, штаны, на каждой шмотке фамилия, год рождения, индивидуальный номер, ахренеть, короче. Экипированы для этой деятельности мы были очень цинично – спичкой и белой эмалью. Немудрено, я и все остальные корячились, а от результата плевались. Ворон же справлялся с этим легко, быстро и красиво. И тут… «О, Ворон!.. Давай и мне!..»
Со стороны может показаться – ну, а что там, сколько вас всего, подписал разок и всё, но дела обстояли несколько сложнее. Сначала в декабре был первый комплект, потом в феврале второй, весной появилась летняя форма одежды – кепки, летние тельняшки и пр. Короче, я наблюдал за ним не раз и, что уж говорить, любовался. Любовался-любовался, и вот однажды внезапно внутри меня что-то щелкнуло: «Блин, да ведь он же рисует буквы!»
Дело в том, что как я уже упоминал в сообщении «Графический фетишизм», мой почерк всегда был говно.
И я всегда воспринимал это как нечто естественное. Типа, ну да, такой от рождения, уж какой есть, извиняйте... И вот в армии, глядя, как писал Ворон, я внезапно подумал, а какого черта!..
Я стал смотреть, как он это делает. Что он делает такого, что у него получается красиво, и что, выходит, я делаю иначе, что у меня получается говно?..
Для начала, он писал печатными буквами. Такое было требование к подписи вещей, но не удивлюсь, если и пропись его была похожей – очень уж у него получалось органично и в стиле!.. Ну, окей, мне это подходит, давай мочи!.. В том смысле, что, как вы уже поняли, я собрался воровать! Стал всматриваться, чтобы повторить. И вот, что я заметил.
Прежде всего, эргономика и скорость не имели для него никакого значения. В смысле, он писал быстро, но совершал, как мне казалось слишком много лишних движений. Например, он мог одним движением нарисовать часть буквы, остановить ручку, скажем, в верхнем правом её углу, а потом переместить ручку в левый нижний и продолжить рисовать её с противоположного конца!.. Это было неслыханно для меня – я всегда стремился не отрывать ручку от бумаги без крайней необходимости, а чтобы ещё делать такие большие перескоки «без дела»!.. Я начал вдумываться в смысл происходящего, стал размышлять его стилем. Почему мы рисуем из этого угла, а почему здесь мы делаем остановку?.. И вот стали ощущаться правила: округлости, «брюшки» и «головки» это очень важно, они украшают, а потому должны быть выразительными и крупными – удели им особое внимание, перед их рисованием не жадничай сделать паузу. Углы должны быть корректными, а не полукруглой размазней – в углу удостоверься, что закрепился, потом иди дальше. Буквы рисуй одним темпом, медленно, быстро – неважно, главное, не совершай рывков, тогда появится общее стилистическое единство…
И не то чтобы всё сразу переменилось, нет. Скажем так – я попробовал, даже одно время писал отчеты после вахт печатными криво-вороновскими буквами, но окончательно письмо традиционной прописью не бросил. Писал так письма и прочее. Однако семя оказалось в земле.
Я вернулся домой. Время шло и за ближайшие пару лет потребность писать рукой возникала у меня счетное число раз. Но в 2012-м году я пришел учиться в автошколу вождению, и снова предстояло много писать… За три года я совершенно отвык от письма. Школа, универ, всегда это было чем-то само собой разумеющимся, несколько приевшимся и опостылевшим делом, а теперь это было так необычно – писать рукой…
Короче, я решил, что прописью писать больше никогда не буду.
Ворон служил в котельной. Был таким, типа, лютым котельщиком с вечно неотмывающимися до конца черными ногтями и подведенными словно карандашом черным глазами. Уважение и любовь к нему росли, чем дальше, тем сильней. Однажды всю часть неделю репрессировали за его пьяный приход из увольнения, но ни одной темной мысли не возникло в головах парней. Ни единого грубого слова, ни единого косого взгляда не было брошено. За Ворона все были горой.
Мы с ним не дружили. Крайне редко пересекались. Самый длинный наш диалог, наверно, уложился бы слов в двадцать… Уверен, были бы мы в одном подразделении, всё бы было иначе. А так… Ну, просто так сложилось и всё.