Сегодня я опишу кусочек ночи.

Практически каждой ночи в армии…

(не, ну чё там мелочиться, девять из десяти это ведь практически каждая =)

Ночь, 01:30. Дневальный смотрит в расход… Расход… Блин, ладно, пользуясь случаем, расскажу, что такое расход.

Расход. Вот он.

Это деревяшка, на которой набито что-то типа пластиковой поверхности, с которой, короче, легко стирать карандаш.
Расход ведется с целью понимания, кто где находится и чем сейчас занимается. Ведет его дневальный непрерывно.
Уровень актуальности – прямой эфир. То есть сейчас большинство народа спит и записаны списком в правом длинном столбце
под заголовком «отдых». Кто-то болеет и лежит в госпитале где-то в городе, но все равно записан в маленький столбик «Госп.».
Кто-то уехал в отпуск – столбик «Отпуск». Кто-то стоит третью вахту, в ячейках записаны соответствующие фамилии.
Я же и остальные счастливчики, заступающие в четвертую вахту, помимо нахождения в столбике «Отдых», так же записаны
и в столбике слева «Разбудить». Именно на него сейчас пялится своими сонными глазами дневальный, чтобы спустя мгновение отправиться в спальное помещение...

Дневальные бывают разные, кто-то просто лупит сапогом по кровати, кто-то трясет за плечо, но суть в том, что при минимуме света будит нужных людей. Обычно это человек десять: четыре-пять разведчиков, два связиста, пара котельщиков, электрик, кто-то там еще, все они переживают удивительное пробуждение. Причем, вот не знаю, шли уже месяцы, а привыкания как-то нихрена не возникало. Как запрограммированый, народ поначалу ломается и кряхтит, в конце концов, опустив ноги на пол, скрючившись, на какое-то время зависает над тапками в тяжком принятии своего положения. Посидев, встает. Начинает вяло одеваться и заправлять постель... Всё это было очень атмосферно. В отличии от утра с его беготней и угаром, ночной подъем проходил всегда очень вяло, степенно и неторопясь и, вместе с тем, весьма неформально. Приходил какой-нибудь офицер-контрактник, дежурный по части, взрослый дядька лет 30-40 (и почему-то всегда ночью они были похожи на благодушных пьяных мух), по-доброму подшучивал над сонными матросами, а те без ремней, кто незастегнутый, кто с подвернутыми штанами, короче, каждый по-своему неряшливый и кривой, тащились по центральному проходу в гальюн… Со стороны могло показаться, что все это действо никогда не раскачегарится, но, как ни странно, длилось это четко 15 минут. Потом внезапно образовывалась зигзагообразная шеренга из неряшливых бойцов, дневальный проводил переучет, записывал всех в нужные ячеички расхода, и ребятки шли на камбуз. Обязательно толпой, а не строем. Отмечу и поясню, для нас, служивых людей, это была большая отдушина и дико каефовое чувство. То, что ночью нам позволялась всякая такая волность. Все эти толпы, кривые шеренги, незастегнутые бушлаты, неуставщина, короче. Ну так вот. Мы приходили на пустой камбуз, чтобы, типа, перекусить перед ночью. Естественно никого здесь не было, и мы хозяйничали сами. Включали свет, шли на кухню, смотрели, что есть. И иногда дежурный по столовой с вечера вспоминал о нас, оставлял нам остатки ужина, рыбу там, салат, картофан, но, к сожалению, случалось это редко. Обычно так случалось, если дежурный (а это был старшина-контрактник) во время своей срочной службы сам заступал по ночам, но большинство дежурных были тыловиками, в ночные вахты никогда не ходили, короче, о нас забывали. Вот.

Тогда то и наступал типовой сценарий, о котором мне так хочется сегодня рассказать. Один из нас шел в хлебную кладовку, брал там булку хлеба (иногда две), резал их. В это время другой боец приносил с кухни чайник и разливал по чашкам чай.

Всё, братцы! Та-да-ам!..

Хлебушек с чаем!..

Дорогие мои, это воспоминание на всю жизнь. В зале двенадцать столов, но все бойцы сконцентрировались вокруг одного. Из всех он самый угловой и ближе всего к кухне. Свет горит только здесь, остальная часть зала в полумраке. На столе чайник, кружки, хлеб. Некоторые сели за стол (но это обычно всего человека три), некоторые отодвинули стулья от других столов и сидят нарочито как попало. Большинству же приятней постоять, облокотившись на стену или на колонну рядом, а или, например, присесть на батарею около окна.

И это чуть менее чем всегда была немая сцена.

Максимум звучала какая-нибудь придурашливая музыка из мобильного телефона, но очень редко. Чаще все просто молча пили чай и ели хлеб.

Минут пять-семь.

В такие молчаливые и прекрасные своей мизансценой и деталями моменты на впечатлительного мальчишку часто накатывали похожие и день ото дня повторяющиеся мысли: Абсолютно ненаигранно, без подстав, постановок и дурацких инсценировок, я на краю света, ночью, в страннейшем месте и при страннейших обстоятельствах пью чай с хлебушком. И неужели такое возможно и неужели это всё по-настоящему?..

Тогда я заметил как замечательно пробуждает жрачка. За эти пять минут все радикально просыпались и выходили на дежурство уже бодрячком. Прямо из столовой все валили в ТЗД № 1, котельную, электростанцию, кому куда надо. Заступали на вахту и тусили ночь.