Жительница Челябинской области, решившая заказать молитвенное поминовение за своего покойного мужа, даже представить не могла, что обычный поход в храм закончится для нее настоящим шоком.
Услышав сумму, которую попросили за годовой «абонемент», женщина призналась, что сперва не поверила своим ушам и минуты две просто переваривала услышанное.
По ее словам, происходящее больше напоминало знакомство с прейскурантом дорогой косметической клиники, чем посещение места, куда люди приходят за утешением и духовной поддержкой.
«Я просто обалдела», — так коротко она описала свои первые эмоции после того, как увидела ценник.
Вместо привычной суммы — счет на тысячи рублей
Еще совсем недавно посещение храма у жительницы города Копейска Анастасии Мусаковой не вызывало ни малейшего беспокойства. Женщина привыкла, что заказать сорокоуст или годовое поминовение можно было за чисто символическую сумму, которую способен пожертвовать практически любой человек. Буквально несколько лет назад подобная треба обходилась примерно в 100 рублей за одно имя, и такая сумма не вызывала ни вопросов, ни возмущения. Это воспринималось именно как пожертвование, а не как обязательный платеж.
Однако нынешний визит полностью перевернул это представление.
Подойдя к церковной лавке, женщина заметила обновленный список с рекомендуемыми размерами пожертвований. Внимание сразу привлекла сумма, указанная напротив годового поминовения. Вместо привычных цифр значилось уже пять тысяч рублей за одно имя.
«Я несколько раз пробежалась глазами по ценнику. Сначала решила, что я ошиблась, потом подумала, что это опечатка. Думаю, наверное, это 500 рублей, просто опечатка», — вспоминает она.
Понять женщину можно, потому что разница между 100 рублями и 5 тысячами оказалась настолько огромной, что, по словам Анастасии, в голове просто не укладывалось, каким образом стоимость могла увеличиться в десятки раз за столь короткий срок.
«Раньше я давала тысячу рублей, и писала 10 имен. Все, чтобы помолились. Но сейчас – 5 тыс. за одно имя на год. Насколько я обалдела…» – рассказала
Особенно странным ей показалось то, что подобные изменения произошли именно в храме — месте, которое традиционно считается открытым для каждого человека независимо от его достатка.
Откуда появились единые расценки
Чтобы развеять свои сомнения, женщина обратилась за разъяснениями к сотрудницам церковной лавки. Ответ, прозвучавший практически без эмоций и словно был заранее подготовлен, по словам Анастасии, просто сразил её наповал.
Сначала свечница, а потом и присоединившийся к ней настоятель храма Отец Виктор, начали объяснять, что решение о поднятии цен принималось не на уровне конкретного прихода. По словам работников храма, теперь во всей епархии действуют единые размеры пожертвований, утвержденные руководством РПЦ. Такой порядок якобы введен для того, чтобы разные приходы не устанавливали собственные суммы по своему усмотрению и чтобы для всех действовали одинаковые правила.
Иными словами, индивидуального подхода больше нет — существует единый перечень рекомендуемых платежей, обязательный для всех храмов епархии. То есть что в самом Челябинске, что в Копейске, что в глухой челябинской деревне, цены теперь везде одинаковые.
«Совсем совесть потеряли?»
Именно эта информация вызвала у женщины особенно сильное недоумение.
«В РПЦ совсем совесть потеряли?» — эмоционально отреагировала Анастасия.
По ее мнению, раньше каждый приход самостоятельно определял размеры пожертвований, ориентируясь в том числе на возможности своих прихожан. Теперь же, как считает собеседница, единый прейскурант выглядит скорее как централизованная система по отбору денег у населения, чем как забота о прихожанах.
«Устроили самый настоящий бизнес на чужом горе. Откуда у меня 5 тысяч, чтобы заказать требу? Муж погиб, я едва свожу концы с концами, двое детей. Где я возьму такие деньги? Но в храме мои проблемы никого не интересуют — вынь да положь. Разве так можно!» — едва сдерживая слезы, говорит копейчанка.
Пожертвование или обычная платная услуга
Но дело даже не столько в самой сумме, сколько в том, как подобные платежи называют. В церковной лавке размещено объявление, согласно которому приобретение свечей, церковной литературы или заказ треб считается формой добровольного пожертвования.
Сотрудники поясняют, что полученные средства направляются на содержание прихода, оплату коммунальных расходов, реставрацию здания и содержание людей, работающих при храме. Сам по себе такой подход Анастасию не удивляет.
Однако, по ее словам, возникает вполне закономерный вопрос: если пожертвование действительно является добровольным, почему рядом с каждой требой указана конкретная сумма, ниже которой заказать ее фактически невозможно?
«Когда тебе называют точную цену, и ни рублем ниже, очень трудно воспринимать это как добровольное пожертвование», — говорит она.
По мнению копейчанки, именно в этот момент грань между искренней помощью храму и обычным ценником в условной платной стоматологии становится практически незаметной.
Что говорят представители епархии
После появления обсуждений представители епархии напомнили официальную позицию Русской православной церкви. Согласно этим разъяснениям, любые пожертвования в храме остаются исключительно добровольными. Никто не обязан платить фиксированные суммы, а сама церковная треба рассматривается прежде всего как духовное действие, а не как коммерческая услуга.
Кроме того, представители епархии отмечают, что большинство прихожан с пониманием относится к необходимости содержать храм, оплачивать коммунальные услуги, проводить ремонт и поддерживать здания в надлежащем состоянии. На официальном уровне подчеркивается, что указанные суммы являются лишь рекомендованным размером пожертвования.
Красивые слова или суровая реальность
Однако сама женщина признается, что подобные объяснения ее нисколько не убедили. По ее мнению, официальные формулировки звучат красиво, но реальная практика производит совершенно иное впечатление.
Когда человек приходит в храм с личной болью, чтобы помолиться за умершего родственника, а первым делом сталкивается с внушительным ценником, трудно не почувствовать, что духовная составляющая постепенно уходит на второй план.
«Если у человека нет этих пяти тысяч, получается, его просьба становится менее значимой?» — задается вопросом женщина.
Именно этот момент вызывает у Анастасии самое большое внутреннее неприятие. По ее словам, церковь всегда воспринималась как место, где помощь и участие должны быть доступны каждому, независимо от размера кошелька. Но когда рядом с молитвой появляется почти коммерческий прейскурант, невольно возникает ощущение, что принципы рыночной экономики начинают проникать туда, где люди прежде всего ищут поддержку, надежду и утешение.
История жительницы Челябинской области вызвала широкий общественный резонанс. Для одних произошедшее стало вполне понятной необходимостью финансировать содержание храмов, а для других — поводом вновь задаться вопросом, где проходит граница между добровольным пожертвованием и фактической оплатой религиозных услуг?