[200x250]

Отец, Шереметев Борис Петрович, даже в страшном сне не мог представить трагической судьбы любимицы-дочери Натальи и своих внуков. Его дочь, верная своему долгу и любви, последовала в ссылку – далекое сибирское Березово – за своим мужем Иваном Долгоруким и его семьей. Ее поступок через сто лет стал примером для других замечательных женщин России, повторивших ее подвиг тоже во имя любви и долга. Некрасов Н.А. в "Русских портретах" написал:

Генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев (1652-1719 гг.) начал свою службу еще при дворе царя Алексея Михайловича, затем – Федора Алексеевича.

В 1681 году в должности воеводы и тамбовского наместника командовал войсками против крымских татар. В 1682 году при вступлении на престол двух малолетних царей братьев Иоанна и Петра пожалован в бояре.

Участвовал в переговорах и заключении "Вечного Мира" с Речью Посполитой.

Затем руководил в Белгороде войсками, охранявшими южные границы России от крымских татар. После падения царевны Софьи присоединился к Петру I. В азовских походах Петра командовал армией. Совершал путешествия в Польшу, Австрию, Италию, на остров Мальта с дипломатическими поручениями.

Во время Северной войны, начавшейся в 1700 году, Б.П. Шереметев принимал участие во всех решающих сражениях со шведами. За победу при Эрестфере в 1701 году получил звание генерала-фельдмаршала.

За подавление Астраханского восстания в 1706 году получил титул графа.

С 1709-1714 гг. возглавлял главные силы русской армии. В старости граф утратил расположение Петра I из-за его неприязни к любимцу Петра А.Д. Меншикову. Кавалер орденов: Мальтийского, Св. Андрея Первозванного, Польского Белого Орла, Прусского Черного Орла. Б.П. Шереметев был одним из богатейших людей в окружении Петра I, владея 18 вотчинами и более 18 тысяч крепостных мужского пола.

[200x250]

Женат был дважды. Первая жена Евдокия Алексеевна Чирикова и, после ее смерти, в 1712 году Б.П. Шереметев заявил Петру о своем желании постричься в монахи. Царь Петр запретил это и в утешение сосватал ему свою родственницу 25-летнюю красавицу Анну Петровну Салтыкову, вдову родного дяди Петра – Льва Кирилловича Нарышкина.

Шереметев, как всегда добросовестно исполняющий волю царя, отличился и на сей раз. Не прошло и пяти лет, как он уже был отцом симпатичных крошек: трех девочек и двух мальчиков, ставших наследниками его большого состояния.

Одна из дочерей фельдмаршала через несколько лет пожертвует своим состоянием и благополучием, репутацией семьи, просто потому что не сможет иначе.

Дети Б.П. Шереметева от первого брака: Софья, Михаил, Анна и от второго: Петр, Наталья, Сергей, Вера, Екатерина.

Родилась в Петербурге в Шереметьевском дворце на Фонтанке.

Наташа, девочка резвая и веселая, была утешением и надеждой пожилого отца, которая войдет в историю как верная жена и любящая мать, выдержавшая тяжелые испытания в ссылке в Березово вместе с опальным мужем князем Иваном Алексеевичем Долгоруким и его семьей.

Сын от второго брака Петр Борисович Шереметев станет богатейшим помещиком и владельцем знаменитых имений в Кусково и Останкино.

Графине Наталье Борисовне, казалось, с самого рождения была уготовлена блестящая и ровная судьба. Красавица, наследница богатых имений, знатного рода росла в любящей семье знаменитого сподвижника Петра I, фельдмаршала, и, кажется, ничто не угрожало ее счастью. Но судьба обернулась к Наташе ухабистой стороной и уже в неполных семнадцать лет она познала всю непредсказуемость поворотов жизни, мимолетность мечтаний, недолговечность призрачность радужного счастья. Когда ей было пять лет, потеряла отца, а в четырнадцать лет осталась круглой сиротой. К счастью, Анна Петровна успела дать дочери прекрасное образование.

"Я свою молодость пленила разумом, – писала Наталья. – Удерживала свои желания в рассуждении того, что еще будет время к моему удовольствию".

В те времена брачный возраст на Руси наступал рано. Женихи стали заглядываться на изящный стан юной графини, румяные щеки, огромные глаза с длинными ресницами. Некоторым претендентам не нравились только ее серьезность и охота Наташи к чтению, это "не дело для знатной боярышни перелистовать пыльные страницы книг". Молодую графиню часто видели на берегу реки, в поле, перебирающей своими легкими перстами пахучие травы. Они не понимали ее, им бы невесту проще.

Оставшись после смерти матери сиротою, Наталья загоревала, изводила ее кручина, не осушая глаз, она с трудом справилась со своим горем. "Нашло на меня высокоумие, – писала она в своих "Записках", – вздумала себя сохранить от излишнего гуляния, заранее приучая себя к скуке. И так я жила после смерти матери, графини Анны Петровны, два года. Дни мои проходили без радости".

Как всякая чувствительная барышня мечтала, конечно, о сказочном принце, но часто сдерживала себя, смеялась над собой, составляя правила собственной жизни. Одним из первых правил было: верность чувствам, обетам, долгу, как и у всех Шереметевых. "Я не имела такой привычки, чтобы сегодня любить одного, а завтра – другого. Я доказала свету, что я в любви верна", – с гордостью писала княгиня Наталья Борисовна Долгорукая (инокиня Нектария) на склоне лет в своих воспоминаниях.

[180x238]

Родился в Варшаве в семьей князя Долгорукого Алексея Григорьевича и княжны Хилковой Прасковьи Юрьевны. Долгое время жил в Варшаве в семье деда, известного дипломата Польши князя Г.Ф. Долгорукого. В 1723 году вернулся в Россию и по службе состоял при отце. В 1725 году императрицей Екатериной I был назначен гоф-юнкером, а затем пожалован чином камергера при Великом князе Петре Алексеевиче, будущем Государе Петре II (1715-1730 гг.), который искренне привязался к князю Ивану.

За неосторожное высказывание по поводу обручения молодого отрока Государя Петра II с дочерью Светлейшего князя А.Д. Меншикова Иван Долгорукий был отлучен от Двора и назначен поручиком в полевой полк. Но с приходом на престол юного императора А.Д. Меншиков вынужден был оставить во дворце "друга Государева" князя Долгорукого.

После падения влияния Меншикова на императора и его ссылки в Березово князь Иван Долгорукий стал обер-камергером Преображенского полка, равнявшегося чину генерала. От природы способный и добрый молодой князь Иван не выдержал искушений, положение при императоре вскружило ему голову, никем не сдерживаемый вел рассеянную и разгульную жизнь, любил женщин и вино...

По мнению князя М.М. Щербатова, "Окружающие его молодые люди, своим отношением дружбу его приобретшие, сему примеру подражали, и можно сказать, что женская честь не менее была в безопасности тогда в России, как от турков при взятом городе".

Этот разгул князя Ивана Долгорукого прекратился с момента, когда он стал женихом представительницы знатного рода – графини Натальи Борисовны Шереметевой.

Через год после смерти матери Наташа была объявлена невестой. А случилось это при следующих обстоятельствах.

Император Петр II жалуется своему другу фавориту Ивану Долгорукому на его родню. Дядья и отец фаворита положили в постель пьяному императору сестру Ивана Екатерину Долгорукую, на которой император, как порядочный мужчина, теперь должен был жениться. Иван ничего не знал об их сговоре, страшно возмутился поступком своей "гадюки-сестры" и своих родственников и в знак протеста покинул отчий дом. Император успокаивает своего друга и предлагает ему найти невесту, чтобы им обоим в один день сыграть свадьбы. Князь Иван задумывается.

Сначала они с приятелями прибыли свататься в дом прокурора Ягужинского, но за столом мирный разговор закончился дракой. Потом, вспомнив о прелестной Наталье Шереметевой, поехали в ее дом. Дом Шереметевых ломился от женихов, искателей богатого приданого. Но Наталья заявила старшему брату, что ей рано думать о замужестве и она предпочитает одиночество. Она много читала, занималась алгеброй, шила, сочиняла песни, рисовала и чертила. Брат ее не трогал и не заговаривал о замужестве.

И вдруг он вызывает ее к себе и знакомит с Иваном Долгоруким, сказав при этом, что князь оказывает ей честь и просит ее руки. Наталья, посмотрев на свои детские ручонки все в красках и туши, застыдилась и ответила, что это ей ни к чему, да и рано еще. Брат схитрил, оставив их одних, шепнул сестре: "Соглашайся... дурой будешь!"

Оставшись вдвоем, Долгорукий стянул с себя парик и предстал перед Натальей во всей красе: черноволосый и курчавый, генерал-аншеф, горели на нем ботфорты, шпага сверкала каменьями и все это – в двадцать лет. Он спросил ее, а теперь он нравится ей. Пообещал ей прекратить разгульный образ жизни, стать защитой и опорой, просил поверить ему и ответить согласием. Она посмотрела на него чистым как у ребенка взглядом и сказала: "Отчего же не поверить, коли ты говоришь?" А затем рассказывала всем окружающим, что князь Иван ей мил, но только зачем он при дворе служит, лучше бы им в деревню уехать, вот там был бы рай.

Но судьба распорядилась иначе. Князь-красавец, беззаботный повеса, увидев прелестную и искреннюю Наталью, влюбился и понял, что она его судьба. Но никто не подозревал, какие испытания их ждут. А тогда, на заре своей любви, осветившей всю ее жизнь, мало думала о горечи графиня Наталья, глядя в ясные глаза жениха, князя Ивана Долгорукого, любимца императора. Брат одобрил согласие сестры, но предупредил: "Коли люб тебе, что ж! Да только смотри – "медвяная жизнь" царского фаворита может скоро закончиться, знаешь придворную поговорку – кто около трона ходит, тот около смерти ходит". Однако предстоящий брак сестры льстил его молодому самолюбию, так как позволит им войти в близкое окружение к императорскому двору.

Обручение прошло торжественно, жених и невеста были завалены подарками. Любовался Натальей брат ее Петр Борисович, она была похожа на птицу, ходит, будто летает, раскрывши крылья-руки, лицо, словно румяное яблоко, брови вразлет, глаза лучистые, только иногда промелькнет в них тень тревоги, сомнения, когда тайные шепотки о женихе доходили до нее. "Того не знала я, – писала позже Наталья, – что в здешнем свете нет ничего прочного, а все на час".

И правда, не прошло и нескольких месяцев, как внезапная смерть от оспы молодого императора круто изменила при Дворе положение князей Долгоруких.

А пока... Долгорукий умен, представителен, богат, умеет и желает нравиться, с восторгом смотрит на свою молодую невесту.

На обручение прибыли император Петр II со своей нареченной невестой Екатериной Долгорукой, принцесса Елизавета Петровна и родственники молодых. Князь Иван в знак состоявшейся помолвки подарил Наташе жемчуговое с гранатами массивное кольцо, которое крепко впилось ей в ладонь. На тихий вопрос императора: "Любишь ли, графинюшка, моего Ивана?" – заалела щеками Наталья, и вместо ответа поднесла к губам руку, на которой сверкало россыпью ярких огней новое кольцо. Такой "ответ" тронул императора, и он пригласил юную невесту на первую фигуру плавного танца. Вслед за ними в замысловатой фигуре танца поплыла невеста императора Екатерина Долгорукая с братом Натальи Петром Борисовичем Шереметевым. На Воздвиженке шумел пышный "сговоренный пир".

Но молодому Долгорукому, отуманенному горестью от близкой потери царственного друга, не удалось подписать завещание. Когда император скончался, Иван в беспамятстве начертал "Петр II", чуть дрогнув завитушкой в конце подписи. Отдавая подложное завещание отцу, Иван умоляет его сжечь в печи, ибо грешен обман. Долгоруким не удалось выдать это завещание, полыхнуло оно пламенем. Российские вельможи: Трубецкие, Толстые, Барятинские, Черкасские, не желавшие гнуть шею перед Долгорукими, поторопились в Митаву звать на престол герцогиню Анну (дочь бывшего соправителя Петра, Иоанна V), и подали прошение Тайному совету об учинении следствия над князем Иваном, обвинив его в краже ценных вещей из коллекции императора.

В самом же деле, эти вещи были подарены самим императором, но на честное имя бывшего фаворита уже упала густая тень. Поэтому князь вернул слово своей "нареченной невесте, цветику лазоревому Наташеньке". Но Наташа о разлуке и слышать не хотела. Родственники Шереметевы, Салтыковы уговаривали ее отказаться от свадьбы с опальным Иваном Долгоруким. Она сказала им, что "так положила свое намерение, когда сердце, одному отдав, жить или умереть вместе". Решимость Натальи Борисовны Шереметевой не была капризом: природа одарила ее готовностью к самопожертвованию, "характером превосходным и приготовлена от юности к душевному героизму".

Влюбленные обвенчались в церкви подмосковного имения Долгоруких Горенки, как раз в то время, когда Иван Долгорукий потерял все: состояние, титулы, знакомства. Через три дня после венчания, 8 апреля 1730 года вышел приказ императрицы Анны Иоанновны о ссылке всего семейства Долгоруких сначала в пензенскую деревню, а оттуда в Березово, где в то же время уже коротал свои дни опальный Меншиков А.Д.

В доме Долгоруких началась суматоха, плач, сборы. Екатерина Алексеевна, недавно родившая мертвого ребенка, "наследника Государева", хлопнув рукой по столу, закричала: "Управы на них нет! И чем провинились мы? Видно узнали, что я стала порожняя, нет во мне царской крови, так теперь горло перегрызут!" Наталья пыталась ее успокоить, но свекор остановил ее: "Некогда, молодушка, слезы утирать, беги и собирай вещи, ведь сказано, в три дня выехать!"

Никого не спросив, взяла с собой Наталья только белье, платья носильные, пару икон, книгу любимую, да пяльцы для вышивания.

Ехали по апрельской распутице, останавливались на ночевку в грязных избах, торопясь, чтобы не навлечь на свои головы гнев императрицы, и тихо утешали друг друга. Иван Долгорукий сокрушался, что не уберег своего царственного друга, подзабыв, что под натиском своих родных пошел на обман, вот за все и расплата!

Наталья утешала мужа, как умела, говоря, что на все воля Божья, который их не оставит, ведь не на смерть идут, а едут в свое имение, где живут преданные им люди. Князь, глядя на свою жену, ласково улыбался, слушал ее лепет, меньше хмурился, светлел лицом.

Только, добравшись до своей деревни, сели за стол пообедать, как тут же их усадьбу окружили солдаты, и офицер прочитал приказ – немедленно ехать на вечное поселение в Березово, известное место ссылки Меншикова. Снова сумасшедшие хлопоты, беготня, женский плач, грубое обращение конвойных.

Наталья ничего не помнила, все слилось, только в ушах стоял крик и плач. Очнулась она под вечер, уже в карете, укутанная в душегрею руками мужа и верной Марии Штрауден вместе с горничной Дуняшей, которые по собственной охоте сопровождали свою графиню от самых подмосковных Горенок. Кроме того, двадцать четыре стражника неотступно следовали за обозами от самой столицы до Березово, все четыре тысячи верст они держали семью Меншиковых под жестким караулом, не разрешая никуда кроме церкви отлучаться, никаких писем не посылать и не получать!

"Подумайте только, каково было – не знать ничего о своих оставшихся родственниках, – писала княгиня Наталья в своих воспоминаниях, – сначала, я лишилась дома своего, родных, теперь же я не буду слышать о них, как они будут жить без меня, остались одни мои маленькие брат и сестры. О, Боже, какая пришла тоска! Они не будут знать обо мне, может быть, им скажут, что я уже умерла, меня уже и на свете нет ".

Но она продолжала жить. Единственной поддержкой в горести была ей любовь мужа, но он иногда сердился, ворчал, видя ее затуманенные слезами глаза. Постепенно смиряла свою боль. "Истинная его любовь ко мне принудила дух свой смирить, утаивать тоску, не плакать. Вот до чего любовь довела! Оставила честь, богатство, родственников и скитаюсь. Этому причина – непорочная любовь, которой не постыжусь перед Богом. Мне кажется, что он для меня родился и я для него, нам нельзя друг без друга жить... Но благодарю Бога, что он дал мне такого человека, за которого я готова жизнью своей заплатить и великие беды сносить… "

Они плыли по воде, ехали по каменистым тропам на лошадях. В дороге она обнаружила, что у нее будет ребенок, но не обрадовалась, опечалилась от мысли – выживет ли дитя от такой тряски, от холода, от мокроты болотной? Утешить ее теперь мог только муж, так как ее верные люди мадам Штрауден и Дуняша по предписанию императрицы были отправлены обратно в Подмосковье. Когда Наталья узнала об этом приказе, она залилась горькими слезами, но не кричала, щадя смертельно больную свекровь, у постели которой она в этот момент сидела.

При прощании с любимой воспитанницей Мария Штрауден отдала ей почти все свои сбережения и законопатила своими одеялами и шалями для Натальи каюту-чулан, в которой предстояло ссыльным супругам плыть до места назначения. Наталья Борисовна до конца своей жизни помнила силу преданности сдержанной наставницы. "Вошла я в каюту, увидела, как она прибрана. Когда пришло время расставаться и от мысли, что мы видимся в последний раз, ухватили мы друг друга за шеи и замерли от горя, что не помню я как нас и растащили! "

По дороге от Тобольска в Березово они попали в бурю и шторм, что едва остались живы. Приехав в Березово, остановились в Воскресенском монастыре, похожем на сарай, в кельях которого не всем хватило места, выделили им сарайчик неподалеку. Молодой Долгорукий вместе с солдатами и комендантом крепости, которому приглянулись знатные арестанты, спланировали строительство дома на земле сибирской. Красота здешней природы примиряла опаленные скорбью сердца Долгоруких.

Княгиня Наталья подружилась с семьей коменданта, с дочерью опального Меншикова Александрой. В это время из Петербурга приехал сын Меншикова забрать сестру, навестить могилы умерших: сестры Марии с ее детьми, отца, не выдержавшего их смерти, и привести все дела в порядок. Познакомившись с семьей молодых Долгоруких, особенно с Натальей Борисовной, был потрясен ее судьбой. Сострадание к ней шевельнулось в гордом сердце сына Светлейшего. Благодарность к Федору Долгорукому, который оставил свет и поехал за своей любимой Марией Меншиковой в ссылку, где женился на ней, стал отцом ее детей, заставили сына Меншикова поменять свое отношение к опальной семье Долгоруких. Он отдал молодой семье Натальи отцовский добротный дом.

Радовались Долгорукие своему неожиданному счастью, что не зачерствели людские сердца и теперь у них есть пристанище. Других поводов для радости не было: похоронили одного за другим родителей князя Ивана, старались гасить ссоры между братьями и сестрами, которые со злобой делили остатки имущества и драгоценности. Выхаживали от жестоких простуд своего слабенького сынишку, Мишеньку, который окреп только к пяти годам.

Томительные вечера иногда проводили в семье коменданта, женщины вышивали покрова для местной церкви, мужчины играли в нарды, курили трубки. Вели нескончаемые разговоры о прежней блестящей жизни, хмельная брага развязывала им языки, и они говорили лишнее. Особенно горяч во хмелю был Иван Долгорукий. Он нелестно отозвался об императрице Анне Иоанновне. В Березово прибыл поручик Овцын. Он был обаятельный, бесшабашный, бросающий взгляды на красавицу Екатерину, сестру Ивана Долгорукого, стал ухаживать за ней, она ответила ему взаимностью. Овцын с теплотой разговаривал с арестантами, и никто не ожидал ничего дурного.

Но завистливый поручик Тишин, тоже добивающийся внимания сестры князя Долгорукого и получивший от нее отказ, по своей злобе искусно вовлек вспыльчивого брата в драку, обзывая Екатерину, бывшую невесту императора, грязными словами, и вынудил Ивана Долгорукого вступиться за ее честь.

Этой дракой воспользовалось начальство, да еще присовокупили неосторожные слова князя по поводу императрицы Анны Иоанновны и ее фаворита Бирона и сообщили в Тайную канцелярию в Петербург. Ивана, как бунтаря и зачинщика, посадили на хлеб и воду, в темную яму острога. Наталья Борисовна слезно вымаливала у солдат разрешения дать ему кусочек хлеба, да и позволить побыть с ним наедине хоть полчаса. Разрешали с осторожностью, скрепя сердце, жалея бедную женщину.

Князь Иван впал в отчаяние, видел худые сны, плохо спал, мучался болями во всем теле от подземельной сырости. Нелегко было его Наталье утешать его, да и сама хворала, вторая беременность протекала тяжело. Но она находила в себе силы не показывать своему мужу свое состояние, по ночам рыдала, буквально ослепла от слез, душа разрывалась на части от дум: "Ванюша ее сидел "как зверь затравленный", а братьев его Александра и Николая забивали батогами. Добрейшего к ним коменданта разжаловали в солдаты и назначили нового. Что их горемычных ожидает впереди? "

Княгиня только сжимала горестно губы, но ни в чем, ни разу не упрекнула мужа, не отругала его. На склоне лет написала о нем: "Он рожден был в натуре ко всякой добродетели склонной, хотя в роскоши жил, никому он зла не сделал и никого ничем не обидел, разве что нечаянно... Я все в нем имела: и милостивого мужа и отца, и учителя и старателя о спасении моем. Я сама себя тем утешаю, что вспоминаю благородные его поступки. Тогда, кажется, и солнце не светило, когда его рядом не было".

Через несколько минут дверь камеры-ямы отворилась. В нее заглянул заискивающий комендант. Следом за ним влетел профессор Сорбонны, рассерженный и потрясенный услышанным и увиденным. Увидев же на руках женщины, учтиво приветствующей его поклоном и улыбкой, младенца в пеленках, француз от негодования потерял дар речи, а после, разразившись отборной бранью, схватил коменданта за шиворот и гневно потребовал освободить несчастную мать, грозясь поведать о его самоуправстве самой императрице Анне Иоанновне и всему свету! Комендант, заикаясь от испуга, рассыпался в пьяных извинениях перед растерянной княгиней и “важным гостем” и беспрекословно отворил двери.

Профессор, нежно под руку, вывел из острога несчастную обессиленную княгиню. Целый месяц Делиль жил в Березово и не оставлял их без внимания, лечил травами, подкармливал семью. Он расспрашивал ее о судьбе Долгоруких, утешал рассказами о неведомой Европе, а главное, что он сделал, заставил Наталью Борисовну немедленно написать челобитную в Петербург на имя императрицы о произволе местного начальства с просьбой освободить ее и малолетних детей от каторги и позволить им вернуться в Москву или Петербург.

Было это в мае-июне 1740 года, а уже 17 июля того же года княгиня Долгорукая Наталья Борисовна навсегда покинула Березово и ехала с детьми в Москву.

Пройдет много лет, и станут писать о ней историки: "Имя Долгорукой сделалось известным во всех европейских литературах; ее удивительная судьба послужила предметом для многих романистов и поэтов".

А ведь Наташа ничего выдающегося не совершила, а была только женой и матерью!

Перед отъездом княгиня, взяв младшего на руки, в подол ей вцепился старший, пошла на кладбище, поклониться похороненным близким: родителям мужа, сыну Бореньке, которого они назвали в честь деда. Наташа сказала детям, чтобы они запомнили эти могилки, когда они вырастут, то поймут всю трагедию их семьи, а пока... пусть поплачут с ней над могилой близких.

Уезжали налегке, сначала плыли по сибирским рекам, потом ехали на подводах; в дороге им встречались добрые люди, сочувствовали, подкармливали, узнав, кто она, рассказали о Петре Борисовиче, который жил в чести у правительства и собирался жениться на богатой невесте Варваре Черкасской, дальней родственнице их матери Салтыковой. Наталья порадовалась и подумала про себя: "Может быть, недоеденные крошки со стола брата упадут и нам... "

Сыновья пугливо озирались на Тобольские дома. Наташа дивилась роскошествам Тобольским. Молодую вдову с детьми, местные бабы жалели и одаривали ее хлебом, яйцами, от подаяния мирского Наталья не отказывалась. В горе научилась ценить ласку, доброту и почтение. "Ты не горюй, – утешали ее они, – Жизнь, она словно колесо у телеги: еще не раз туда-сюда обернется..."

Здесь она поняла, что десятилетняя ссылка закончена, восемь лет она была рядом с любимым мужем, а два года после той страшной ночи, Наталья ничего не знала о его судьбе, но лучше было бы ей не знать. Когда она в Москве узнала о подробностях его последних днях, ужас сковал ее душу.

Восьмого ноября 1739 года обвиненного в государственной измене и заговоре против императрицы князя Ивана Долгорукого казнили. Перед казнью его жестоко пытали - подвешивали на дыбе, били батогами, тянули жилы. От всего пережитого, у князя помутился разум. Он начал говорить даже то, о чем его и не спрашивали: о подложном завещании Петра II, бесследно сгоревшем в огне, о тайне, которой никто не знал, а больше всего о своей любимой жене, малолетних детях, каялся, что он им загубил жизнь, призывал Бога защитить их.

В день казни Иван Долгорукий, исповедовавшись и причастившись, надел чистую рубаху. По словам князя Петра Владимировича Долгорукого, "...в версте от Новгорода... на болотистом месте находится кладбище для бедных, известное под именем Судельничье. На расстоянии четверти версты от этого кладбища был построен эшафот. Когда казнили Ивана, палач отсек ему правую руку, князь читал псалом и продолжал читать, пока не потерял сознание от сильной боли, потом палач отрубил левую руку, последними словами князя были: "Благодарю, Господи, что сподобил мя познать твою милость! "; казнили также его двух братьев и его дядю Василия Лукича, младшему Николаю урезали язык. Мужчины Долгорукие приняли смерть с мужеством, воистину русским! После казни их подвое в гробах опустили в вырытые для них две могилы. После восшествия на престол Елизаветы Петровны оставшиеся в живых родственники и князь Михаил, сын Ивана Долгорукого, построили возле кладбища церковь Святого Николая Чудотворца. Они перенесли и похоронили в церкви оба гроба. Их поставили слева от входа, по правую руку от Алтаря; они обложены выбеленными известкой кирпичами, ни надписи, ни чисел. Перед этими немыми могилами останавливаются верующие и почтительно кланяются".
Остальные младшие братья были наказаны батогами и ссылкой на каторжные работы на рудник. Сестры были биты кнутами и сосланы в дальний Соловецкий монастырь.

Так исполнил Бирон свой жестокий план – извести древний род Долгоруких под корень.

Близкие к Наталье Борисовне люди, заметили, что эти известия о подробностях уничтожения всех Долгоруких грузом легли на ее психику. Красивое лицо 28-летней женщины выдавало ее смятение, глаза полны скорби и тоски, ничто не могло развеять, истребить эту скорбь.

Наталью Борисовну также преследовали воспоминания 17 октября 1740 года. В этот день она въехала в Москву с надеждой получить помощь от своих родных, откуда она выехала молоденькой, веря в добро, а вернулась с двумя сиротами, вдовой, обездоленной, познавшей с лихвой несчастья. Встреча с родным братом Петром Борисовичем, испугавшимся ее приезда, разочаровала ее, который сразу с порога посоветовал ей ехать прямо в деревню, в их имение, спешно сунув ей кошелек с деньгами. Но она гордо его отбросила и ушла, вспоминая в этот миг простых и добрых людей, которые не боялись помочь им, благодаря которым она не истратила ни копеечки из денег, оставленных ей при отъезде из Сибири добрейшей мадам Штрауден.

Когда она с измученными детьми выходила из родного дома, их догнал запыхавшийся библиотекарь Шереметевых Врублевский, присутствовавший при этой отвратительной сцене встречи брата и сестры. Догнав их, он разулся, отдал ей свои сапоги, сказав: "У меня нет грошей, а ваш мальчик мерзнет!" Поблагодарив его, переобула сына Мишу, прижала младшенького к себе и пошла, понимая, что надо жить ради этих малюток, ради их счастья, чтобы выросли зла не имеющими...

Встретив плачущего старика, узнала причину слез, заплакала сама, не зная от чего, и стала целовать своих малолетних детей. Первопрестольная содрогалась в похоронном набате, скончалась жестокая императрица Анна Иоанновна.
По указу пришедшей на престол дочери Петра I Елизаветы Петровны были возвращены Долгорукие из ссылки и монастырей, одарены имениями, должностями, женщины возвращены ко двору.

Наталья Борисовна пыталась усердно хозяйничать в своих возвращенных имениях, ремонтировала, разводила цветы, сажала деревья в садах. Но ее душе было холодно, чувствовала себя птицей с перебитыми крыльями. Однажды она призналась Александре Меншиковой, своей подруге по Березово: "что, если бы не дети, ушла бы она сей же час в монастырь!"

Красота все еще цвела пышным цветом, привораживала многих, а затаенная печаль, страдание в огромных ее очах придавали всему ее облику еще больше таинственной прелести. Появление Натальи Борисовны во дворце произвело большое впечатление на Великую княгиню Екатерину Алексеевну.

К Наталье Борисовне неоднократно сватались, обещали... составить счастье ей и ее детям, но ее душа была закрыта на замок. Она часто во сне видела мужа, зовущего ее то в сад, то в церковь. Он был в рубище в кровавых пятнах. Она металась, мечтала отыскать его могилу, чтобы поклониться его праху. В дальнейшем могилу отца нашел сын Михаил.
По совету Елизаветы Петровны княгиня начала постройку церкви на Воздвиженке. Храм вышел славный, но его открытие не погасило ее душевного пожара.

Сердце болело за младшего Дмитрия, он стал часто болеть, биться в припадках. Ничто не помогало, только успокаивали его материнские руки!

Однажды во сне она увидела себя в монашеской одежде около могильной плиты Киево-Печерского монастыря, где должен быть похоронен ее батюшка генерал- фельдмаршал Петра I, граф Борис Петрович Шереметев.

Она рассказала этот сон старшему сыну Михаилу, к тому времени уже женатому и обремененному семьей и детьми. В 1761 году получил чин капитана, с 1788-1799 гг. – статский советник. Женат дважды: на дочери князя Михаила Васильевича Голицына Анне Михайловне. А после ее смерти – на дочери барона Строганова Н.Г. – Анне Николаевне, от которой на свет появилось четверо детей. Имел потомство только внук Натальи Иван Михайлович Долгорукой (1764-1823 гг.), тайный советник, известный поэт и писатель, имел от двух браков семеро детей, из них выжили четверо, но никто из них не оставил потомство.

[220x202]

Старший сын Натальи Борисовны Михаил Иванович после разговора с матерью не стал возражать против ухода ее в женский монастырь, поскольку относился к ней с нежной любовью и высоким уважением. И княгиня Долгорукая вместе с больным младшим сыном Дмитрием уехала в Киев в женский Флоровский монастырь.

Последние восемнадцать лет Наталья Борисовна провела в монастыре под именем инокини Нектария. Относились к ней там ласково и уважительно, жила она в монастыре свободно, трудилась, не покладая рук, вышивала, ухаживала за монастырскими могилами, за больными в монастырском приюте. Там она написала свою книгу "Сердечные записи княгини Натальи Борисовны Долгорукой", которую подарила внуку Ивану, а также кольцо жемчужное с гранатами, подарок мужа Ивана в день обручения, а обручальное кольцо перед пострижением в монахини сбросила с руки в реку.

Память об этой красивой женщине освещена высоким светом любви, любви, в которой было много живого и теплого, прощения и жалости, слез и скорби, заблуждений и понимания, но было и много такого, что считала Наталья Борисовна "истинным даром Божьим, осветившим всю ее трудную жизнь".

Княгиня Долгорукая, дочь генерал-фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева, скончалась 14 июля 1771 года, лишь на два года пережив младшего сына Дмитрия. Материнская молитва не спасла болезненного князя, родившегося в самое тяжелое для семьи время, перенесшего подземельное заточение в остроге. Он скончался в полном затмении сознания, а материнское сердце, надорванное горестями жизни, сокрушилось его смертью окончательно. От печали и тоски началась скоротечная чахотка, и она скончалась.

По сей день в Киево-Печерской Лавре у Успенского собора лежат две чугунные могильные плиты Долгоруких: Натальи Борисовны и ее сына Дмитрия Ивановича. На одной из могильных плит написано: "...Родилась в 1714 января 17. В супружество вступила в 1730 году апреля 5. Овдовела в 1739 году ноября 8, постриглась в монахини в 1758 году сентября 28,а при пострижении приняла имя Нектария, в том имени приняла схиму в 1767 году марта 18, пожив честно, благородно по чину своему, скончалась в 1771 году июля 14".

http://www.ermanok.net/news/comment.php?1554