опять как пришла, ничего не делала, а потом внезапно отключилась. а ведь хотела еще кучу всего сделать. блин. еще и на голодный желудок заснула. спала долго, плохо, считай с шести вечера и до двенадцати утра. зато мне снилось много снов.

первый я видела от шести вечера и как проснулась в пять утра. он был страшный. не кошмар, что я проснулась в холодном поту, криком и пр. Но действительно страшный, тем более, что все было в заправду. Его описание очень длинное.

ОПИСАНИЕ

в чем суть была. как будто мы с мамой гуляли по городу. проходим мимо здания художки. оно к тому времени заброшено, и там обитают бомжи. но мама со свойственной себе любознательностью тянет меня туда, мол уже уезжаешь в другой город, когда еще увидишь художку, снесут еще к твоему возвращению небось. Заходим. Оно как не странно не так заброшенно как кажется. На втором этаже снесена стена и на таком импровизированном балконе кафе какого то кавказца. Этажом выше (на крыше то есть) чей то кабинет в деревянной надстройке. Там что то выращивают. Типа научная оранжерея. Надстройка двухэтажная и довольно вместительная. Электричества нет, между этажами еще куча пустых темных комнат. Но стоит яркий зимний день, так что все относительно освещенно. Дверей между помещениями нет, одни проемы. Помещения абсолютно пустые. Далее все происходит именно в этой надстройке посреди сугробов на крыше ДШИ.

Мама все обходит, рассматривает. Тащит меня сфотаться там и там. Тут выходит хозяин кафе и оранжерейщик. Они разговаривают с мамой, все цивильно. Удаляются в деревянную надстройку. Она не пустует, там прохлаждаются посетители кафе. К этому моменту в кафе довольно народу, но я так понимаю, они там все были не случайно и кажется все были знакомы между собой. Женщин не было. Дети были. Ну наши ровесники наверно.

Я хочу уйти отсюда и иду за мамой наверх. Что вижу. Ее схавал какой то бугай с пистолетом и требует кошелек. А ее сумка у меня. Вокруг никто не двигается. С этим бугаем еще несколько бугаев. Меня никто еще не заметил и я возвращаюсь в одну из темных комнат между этажами. Там снимаю пуховик и перекладываю ключ из сумки в карман. С маминой сумкой возвращаюсь в комнату и как будто только увидела, что происходит, кричу "АААА ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ, СУМКА Ж НЕ У НЕЕ АААА" Бугай тогда говорит, отдашь сумку, отдам маму.

На этом наверно можно было и остановиться, в самом деле, сумку, тем более мамину, мне не жалко.

Подхожу, старательно изображаю испуг, протягиваю ему сумку и тут же тыкаю ключом ему в лицо. Тут наступает паника, ключ особенных повреждений не нанес, а отступать уже некуда. Ну я в ужасе начинаю его тыкать этим ключом куда попало по лицу, лишь бы щас не опомнился и мне чего нибудь не сломал. А когда вспохвачиваюсь, обнаруживаю что его лицо это уже одно сплошное красное месиво и один глаз смотрит на меня. Тем не менее он жив и зол. Я не знаю, сколько била ключом, не знаю что происходит за моей спиной, куда делась мама, что делают остальные бугаи. То что, моя спина сейчас беззащитна меня больше всего простремало в тот момент, но тут он схватил мою руку с ключом и начал ее ломать. в другом кармане подвернулся мой складной нож, я долго теребила его, пытаясь найти, где там у него блин нож наконец, а не штопор, напильник и пр. Наконец выдвинула лезвие и воткнула его в шею бугаю. А он толстый, красный, в куртке на меху. Шея потная, толстая, в венах, еще и в крови с лица. Нож вошел как в кусок сырого мяса, даже чувствовалось, как разрезается кожа, с трением таким. Я в панике (в жизни никогда такого страха не испытывала). А он все еще не умер, еще злее и явно собирается вторую руку поймать, я опять как с ключом, начинаю его бить в шею ножом, так сильно как могу, лишь бы он отстал от меня. А он все смотрит на меня ненавидящем взглядом и смотрит.

Но между тем хватка ослабла и я вывернулась, отпрыгиваю от него и поворачиваюсь - там все такие же большие мужики, лысые и с красными лицами. Другого народа нету, умирать в заброшенном здании я сегодня не хотела вообще никак. Пока они не предприняли ничего, кинулась с ножом на другого, порезала ему шею. от страха не смотрела на него: живой - не живой, достала его - не достала.
Тут же к другому, чуть ли не с воплем и закрытыми глазами. В последний момент струханула и крутанулась прямо перед ним и пробежала мимо, к стене. Вижу, они поворачиваются, очень злые. За ними первый, на кого кинулась, лежит и не шевелится, а в руке у него армейский нож. Не то что мой, походный и маленький, чуть ли не маникюрный.
От стены несусь к нему, проталкиваюсь сквозь бугаев, не глядя, бью куда попало лезвием и ключом. На коленях проскальзываю к первому, а он горло себе зажимает. Меня увидел, крайне неуклюже замахнулся ножом, я вцепилась ему в руку, он ею машет, мною вместе с ней. я ему пальцы выламываю, чтоб нож отпустил, а они не разжимаются. друзья его подходят, кто то меня от него отдирает. паника накрывает, я суматошно начинаю бить по его руке ножиком.

наконец (кажется я отрезала ему несколько пальцев) выхватываю бугайский нож и отбиваюсь им от того, который меня схватил. Тут же меня второй кинул в толпу, я зажмурилась, злощастным ножом бью по всему, что вокруг меня движется. Падаю. Оказываюсь на самом первом, которого ключом исполосовала, поняла че он на меня смотрел и все не умирал: он умер с открытыми глазами. Но все равно очень страшно падать лицом на лицо мертвеца, тем более на его мясо! С криком ужаса и отвращения отталкиваюсь от него как раз в чьи то руки сзади, вижу у мертвеца пистолет, хватаю его и застреливаю того, кто был сзади. Еще несколько выстрелов и все стихло, меня больше никто не пытается переломать. Отдача очень неприятно свела мне лопатки сзади, так, будто я навсегда избавилась от сутулости.

Открываю глаза. В комнате лежат шесть больших мертвых туш, по полу размазана кровь вперемешку с грязью и песком, я сама в крови бугаев с ног до головы, колени подраны, в волосах запутались какие то кровавые кусочки от лица первого. Во рту не хватает несколько зубов, и все болит как после физкультуры.
Оглядываюсь, сижу все на том же мертвеце. В углу за ним сидит мама обхватив голову и сжавшись. Живая и ладно. Чую, что от нее сейчас помощи не добиться. Сердце бьется как припадочный об стену, стук отдается в голове, она сильно болит. Встаю, армейский нож вытираю о чью то куртку и складываю в свою сумку, как трофей. Тихо выхожу на лестницу, слышу еще чьи то голоса в соседнем помещении. Эти люди о произошедшем еще не догадывались. Я только что вздохнула так, будто упала на рельсы и по счастливой случайности, поезд прошел за миллиметр от моего носа, а не переехал меня. Так что сразу же после этого быть убитой мне не хотелось.
Я прокралась к проему, увидела спины трех наших ровесников, рассматривающих что то в ноутбуке. тут один (или одна?) из них обернулся и врезалась взглядом в меня. Я была напугана ужасно и когда увидела цивилизованную хипстерскую молодежь, хотела было кинуться к ним и всех расцеловать. Я уже начала улыбаться, когда, какой то непонятный ужас пронесся по лицу обернувшегося, и заставил меня саму испугаться.
Тут я поняла что он увидел - притаившуюся меня у косяка, всю в крови, с безумным взглядом и готовым пистолетом. Еще и улыбающуюся. Еще и не со всеми зубами. Вижу что он уже набирает воздух, чтобы закричать, и тут же выстреливаю. Выстрел сносит ему пол лица и перекидывает через стол, шлепнув об стену. Его товарищи, аккуратненько и чисто одетые, тут же орошаются кровью и в шоке уставляются на его труп.

Я холодею и не могу понять, почему выстрелила. Ужас от необратимости случившегося неописуем. Моя совесть могла пережить убийство шести человек, просто потому что они хотели убить меня. Да и выглядели убитыми они гораздо естественнее, со своими криминальными мордами и грубыми руками с оружием. А труп нежного юноши семнадцати лет, в светло голубом джемпере и с красной дыркой вместо лица, поверг меня в шок. Его товарищи обернулись наконец ко мне. Они кричали срывающимися голосами, что я больная и матерились. Но боялись подойти.
Наконец видя, что я сама в ступоре и опустила пистолет, кто то один решил подойти и по возможности меня обезвредить. Между тем, у меня проносилось множество мыслей в голове. Убивать, так всех. Без свидетелей. Будь что будет. Мама меня убьет, если узнает. Не отрываясь от мыслей, я выстрелила во второго, когда он приподнял ногу, чтобы выбить у меня пистолет. Тут же выстрелила и в третьего. Все еще раздумывая, я вернулась. Из шести тел, одно ползло к выходу. Я пристрелила и его. Одела пуховик, поставила рядом с мамой ее сумку и вышла из здания, чувствуя себя воплощением мирового зла, последним ублюдком и чудовищем. Но как обычно, смирившись.
Тут я проснулась, все еще с тяжелым сердцем и самоотвращением. Я долго соображала, что сон, а что действительность, и что было накануне. Вспомнив что накануне я переписывала общество и Татьяна Максутовна угощала меня соком, я чуть ли не рассмеялась от счастья. Какое счастье, что я не убивала девять человек!!