История юного Христоманоса
22-08-2012 13:53
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Неравная любовь или тайна жемчужного ожерелья
[300x300]
К концу 19 века столица Греции едва насчитывала 100 тысяч жителей. Сущий пустяк для «индустрии слухов», ежедневно снабжающей свежайшими сплетнями как королевский двор, так и охочих до скандалов горожан.
В 90-ых годах героем афинских аристократических салонов становится молодой 24-х летний филолог Константинос Христоманос, сын ректора Афинского университета, «отца» греческой химии Анастасиоса Христоманоса. В свое время знаменитый химик настоял на том, чтобы младший сын его Константинос пошел по стопам старшего, обучавшегося в Венском университете искусству врачевания, и поступил на медицинский факультет Афинского университета. Христоманос, поддавшись на уговоры отца, проучился на врача недолго, так как мечтой его было изучить европейскую философию и литературу. Оставив Афины и сетующего на загубленное будущее отца, он отправился к брату в Вену, где поступил в Университет на философский факультет.
История юного Христоманоса вряд ли стала бы особо занимать умы молодых романтически настроенных афинянок и чувствительных замужних дам, обсуждающих за чашкой вечернего чая последние светские новости. Христоманос не был особо завидным женихом, не интриговал он также и воображения завороженных вертеровскими страстями, зачитывающихся Гете, девушек. Переполошились Афины тогда, когда из Европы донеслись слухи о том, что сын ректора Афинского университета был принят на службу австрийской императрицей Елизаветой в качестве преподавателя новогреческого языка! Грек при европейском дворе – эка невидаль, но вот грек при дворе самой, пожалуй, знаменитой венценосной особы, прекрасной и печальной императрицы Сиси - это уже новость. Слухи оказались достоверными: Христоманос действительно преподавал свой певучий язык прекрасной императрице, которая, надо заметить, была на тридцать лет старше своего учителя. Преподавал целых два года, пока неожиданно не уехал в Италию и не перекрестился в католика. Через некоторое время Елизавета призвала его снова, и молодой афинянин уже не расставался с ней почти до самого ее трагического конца, сопровождая императрицу в бесконечные путешествия по морям и странам на императорской яхте «Гераки».
Когда «Гераки» бросила якорь у берегов Корфу, и Елизавета поселилась с многочисленной свитой и молодым учителем в своем белоснежном дворце, слухи о любви Христоманоса и императрицы приобрели размах народного романа. Дворец императрицы Сиси на романтическом острове канцон и баллад, где журчащий итальянский язык звучал, пожалуй, чаще, чем греческий, был овеян легендой с момента его построения. Итальянский архитектор Рафаэле Карито выстроил его в помпезном классическом стиле, и в бесчисленных дворцовых апартаментах была собрана большая коллекция шедевров искусства. Окружал дворец огромный, убранный скульптурными композициями сад, самой главной из которых была скульптура «Ахиллеса погибающего», выполненная знаменитым немецким скульптором Хертером. Сиси настолько влюбилась во все греческое, в мифологию, историю, природу, что назвала свой дворец по имени своего любимого героя - «Ахиллеон». В цветущем саду находилась еще одна священная для Сиси скульптура, бюст ее любимого Гете, творчество которого она глубоко изучала. Была ли императрица Елизавета действительно влюблена в молодого Христоманоса, или это народная молва создала прекрасную сказку с печальным концом? Никто толком не знает. Но полная роковых эпизодов история жизни самой императрицы уже сама по себе завораживала умы простых смертных. И продолжение этой истории - пусть даже фантастическое - само просилось на перо и языки.
Христоманосу, естественно, тоже были известны трагические подробности жизни Елизаветы. Насильственная смерть императора Мексики Максимилиана, брата ее мужа, австрийского императора Франца-Иосифа, сумасшествие Карлотты, супруги Максимилиана, гибель сестры Елизаветы, герцогини Алансонской при пожаре в Париже, наконец, самый страшный удар – самоубийство в уединенном охотничьем домике, в Майерлинге, ее любимого сына Рудольфа.
Трагические события, наложившие неизгладимый отпечаток на ее душу, но сделавшие ее облик еще более прекрасным, интриговали, а в сочетании с недюжинным умом и необычной для венценосной особы философией жизни, будоражили, как ничто другое, юную душу Христоманоса и тревожили его неискушенную фантазию. В 1898 году Христоманос неожиданно возвращается с Корфу в Афины, покинув пост учителя и сердечного друга Елизаветы. Пройдет совсем немного времени, и вся Европа содрогнется от невероятного известия: итальянский анархист Луиджи Лукени убил императрицу Сиси ударом ржавого напильника в сердце! Подробности бессмысленного убийства еще ужаснее: императрица, вернувшись в Женеву, город ее любимого философа Жан-Жака Руссо, прогуливалась по набережной, когда к ней подскочил незнакомый молодой человек и с воплем: «Да здравствует анархия- смерть обществу!» вонзил напильник ей в сердце. Сиси не сразу поняла, что она сражена, и по инерции сделала еще несколько шагов. Последними ее словами были: «Что со мной происходит?» Когда Лукени спросили в полиции, за что он убил императрицу Елизавету, он ответил, что ему было все равно, кого из венценосных особ лишить жизни. «Это борьба против знати», ответил равнодушно Лукени. Конечно, ему больше всего хотелось зарезать итальянского короля Гумберта, но не хватило денег на билет до Рима. Сиси была убита случайно, только потому, что оказалась «под рукой»!
Известие об убийстве Сиси потрясает Христоманоса, а новую пищу для слухов о безутешной любви греческого учителя к австрийской императрице дает «Книга императрицы Елизаветы», которую издает Христоманос и которая становится бестселлером во всей Европе в связи с недавней мученической смертью Елизаветы. Книга Константиноса Христоманоса проникнута болью за ушедшую из жизни императрицу, а также оставляет впечатление, что между императрицей и учителем был, пусть платонический, но роман. Может быть, именно в связи с этим он и был запрещен австрийской цензурой. Особенно много слез греческие и европейские девушки пролили над сценой прощания Христоманоса и Сиси в тени белоснежной колоннады «Ахиллеона».
«Я расстался с ней в колоннаде. Было около десяти часов вечера. Почему-то она позвала меня попрощаться еще раз, может быть, потому, что австрийский теплоход отплывал из Патр в Италию рано утром, и у нас более не было возможности увидеться.
Душа моя был тяжела и темна, точно дождевая туча. Облако черного отчаяния окутало и обняло всего меня, когда в неверном свете кадил я увидел любимый образ, скользящий среди белых колонн, который, я знал, что больше никогда не увижу.
Я боялся разомкнуть губы и вымолвить слово, чтобы не спугнуть свои чувства, она же, напротив, говорила больше обычного, и голосом, который я до сих пор никогда не слышал, таким сладчайшим и надрывным он мне показался. Я не знаю, что она говорила мне: знаю только, что слезы мои полились на лилейную руку, когда она протянула мне ее для поцелуя. Одновременно она вложила мне в ладонь какую-то коробочку красного бархата и тихо произнесла: «Будьте благословенны и счастливы». Смысл этих слов дошел до меня гораздо позже, уже после того, как я покинул ее. Вне себя, я сбежал по мраморным ступеням и спрятался в своей комнате. Если бы я не продолжал сжимать коробочку красного бархата, то ни за что не поверил бы, что все происшедшее мне не приснилось. Я открыл ее. На атласе покоилась золотая брошь с бриллиантовой монограммой «Е» и императорской короной над ней, также усыпанной крупными бриллиантами. Камни, казалось, рыдали в тусклом электрическом свете, и тогда я вспомнил ее глаза, как будто затянутые пеленой. которые смотрели на меня долгим взглядом, вспомнил, как я низко склонился перед ней, почти коснувшись мрамора, сам не ведая, что делаю...»
Нет ничего удивительного в том, что австрийская цензура запретила книгу Христоманоса: необузданная народная фантазия могла запросто дописать за него сцену прощания в колоннаде дворца Корфу. История австрийской императрицы еще много лет занимала умы афинян. И, если ее «воздушный» роман с Константиносом Христоманосом так и остался неоконченным, то история совсем иного рода, также похожая на легенду, растревожила умы столичных жителей и жителей острова Корфу.
Дело в том, что страсть Сиси к украшениям было известна всей Европе. Говорили, что увядающая в одиночестве императрица, приобретала самые дорогие и редкие ювелирные изделия в дальних поездках, чтобы заглушить, таким образом, боль от предательства ее когда-то горячо любимого мужа Франца-Иосифа. Брошь, которую она преподнесла в подарок Константиносу Христоманосу, была одной из многих, украшающих ее платья и волосы. На старых портретах, где художники запечатлевали юную Сиси, ее волосы обычно украшали драгоценные заколки, которым тогда, в юности, нечего было добавить к редчайшей красоте дочери герцога Максимилиана и баварской принцессы Марии Людовики. Когда Елизавете исполнилось тридцать лет, она запретила писать с себя портреты, считая, что представляет собой лишь «роскошный скелет прошлого».
Украшения Сиси продолжили жить своей жизнью и после смерти их владелицы, а с некоторыми из них связаны целые легенды. Похоже на то, что не только драгоценность накладывает определенный отпечаток на судьбу человека, но и человек влияет на судьбу принадлежащих ему драгоценностей. Особенно, когда речь идет о таких капризных камнях, как жемчуга.
Одним из самых любимых и ценных ювелирных изделий, принадлежащих императрице Сиси, было тяжелое жемчужное ожерелье, подаренное ей в день свадьбы императором Францем-Иосифом. Императрица особенно дорожила им, и, чем меньше любил ее император, тем больше тепла переносила Сиси на свое любимое ожерелье. Однако, по мере увядания супружеской любви, стали вдруг тускнеть и редкие жемчужины. Придворный ювелир объяснил Сиси, что только длительное пребывание в морской воде сможет вновь вернуть блеск жемчугу. В свое последнее путешествие с Константиносом Христоманосом на Корфу императрица захватила с собой и ожерелье. Чистота аквамарина Ионического моря, кружевная лента морского побережья и буколическая наивность местных жителей, обожавших Сиси, навели императрицу на мысль попробовать «исцелить» больной жемчуг греческим морем. Но кому она могла довериться? И кто взял бы на себя непосильную ответственность за драгоценность, равную по стоимости бюджету всей Греции?
Императрица решила доверить свое ожерелье местному монаху, с которым она познакомилась в свой предыдущий приезд, и который стал своего рода ее духовным отцом. Польщенный высочайшим доверием, монах не посмел отказаться и стал вынашивать план исполнения ее воли.
Одному ему было, конечно, не под силу справиться с таким заданием. Необходимо было найти помощника, с одной стороны, прекрасно знающего скалистый берег и подводные пещеры острова, а, с другой стороны, честного и надежного человека, который не посмеет позариться на несметное сокровище. После недолгих раздумий, выбор монаха остановился на одном из местных рыбаков, опытном владельце небольшой шхуны, знавшем как свои пять пальцев побережье Корфу, да, пожалуй, и все морское пространство между семью Ионическими островами. Монах пообещал рыбаку щедрое императорское вознаграждение за ответственную работу, но тот наотрез отказался. «Мне достаточно высочайшего императорского доверия», - ответил гордый грек.
Но задача, возложенная на них императрицей, была вовсе не из легких. Мало того, что необходимо было разыскать подходящую пещеру, где ожерелье смогло бы покоиться в течение полугода, нужно было вдобавок положить его таким образом, чтобы морская вода не утянула драгоценность в открытое море. Если ожерелье уплывет, кто возьмет на себя ответственность за его пропажу?
Поиски подходящей пещеры заняли довольно много времени, наконец, рыбак, вынырнув на поверхность, объявил монаху, что нашел то, что искал. В пещере, найденной рыбаком, ожерелье могло пролежать, сколько требовалось, не подвергаясь опасности быть унесенным в море.
Королевская чета Король Георг ΙΙ, и королева Елизавета
На следующий день дворецкий императрицы передал монаху кожаный мешочек с жемчужным ожерельем. Поздно ночью доверенные императрицы вышли в море, и при свете полной августовской луны рыбак бережно положил свою ношу в потайную пещеру. Никто, кроме них двоих не подозревал, какую «драгоценную» тайну хранило Ионическое море. Монах вернулся в свой монастырь, рыбак – к своим сетям, а императрица Елизавета, распрощавшись с Константиносом Христоманосом, отправилась в Италию, а оттуда – в Швейцарию, навстречу своей судьбе.
Судьба ожерелья оказалась настолько же невероятной, как и судьба самой императрицы. Через некоторое время монах таинственным образом исчез из монастыря, и с тех пор никто о нем ничего не слышал. Рыбак утонул, когда шлюпка при не менее таинственных условиях перевернулась и, накрыв несчастного, не позволила ему выплыть на поверхность. А 10 сентября на женевской набережной, недалеко от отеля «Бо Риваж», где обычно останавливалась императрица Елизавета, итальянский монархист убил ее ржавым напильником.
Никто не знает, каким образом слухи о диковинном жемчужном ожерелье просочились в столичное общество. Но Сиси и после смерти удалось надолго завладеть умами и чувствами греков, самые отчаянные из них не раз пытались найти заветную пещеру. Однако, все попытки искателей сокровищ остались напрасными: пещера, где покоилось жемчужное ожерелье австрийской императрицы, так и не была обнаружена. Кто знает, может быть, кому-то все-таки удалось найти тайник рыбака, и подарок Франца-Иосифа своей прелестной невесте Сиси покоится где-нибудь в частной коллекции, далеко от любопытных глаз света. А, может быть, жители Корфу придумали эту красивую сказку, чтобы привлечь внимание к своему острову и сохранить память о пребывании на нем знаменитой Сиси даже после того, как дворец ее был продан и переоборудован.
Хотя, тайна, связанная с жемчужным ожерельем, оказалась далеко не последней. Несколько лет назад во дворце австрийских императоров Шенбрунн была совершена кража, которую знаменитые криминалисты окрестили «кражей десятилетия». Во время выставки, посвященной 100-летию со дня смерти императрицы Сиси, из ее покоев исчез один из самых ценных экспонатов – ее знаменитая заколка в форме звезды, усыпанная бриллиантами. Кражу, может быть, никто бы и не заметил, если бы не внимательный сторож. Он угладел, что украшение лежит неровно на своей бархатной подушечке, и вызвал охрану. Прибежавшие вместе с охранниками ювелиры определили, что украшение под стеклом – поддельное, а настоящая заколка бесследно исчезла.
Лишь несколько месяцев спустя заколка объявилась в венской антикварной лавке. Владелец ее сообщил полиции о находке и вернул императорскую драгоценность в музей. Кто взял ее, где она пребывала все эти месяцы, так никто и не узнал. Не исключено, что заколку «позаимствовал» кто-то из современных обожателей императрицы Елизаветы. Хотя поклонников у Сиси, даже сто лет спустя после ее смерти, не меньше, чем было при жизни. Например, одна из жительниц Цюриха, ежегодно в день гибели Сиси останавливается в номере «Бо Риважа», откуда императрица ушла на свою последнюю прогулку. 100-летие смерти Сиси было торжественно отпраздновано швейцарцами, а британский скульптор Филипп Джексон создал двуухметровый бронзовый монумент Сиси, который швейцарцы установили на набережной, на мраморном постаменте.
Остров Корфу также бережно хранит воспоминание о прекрасной и печальной императрице, а грекам приятно верить, что любимица всей Европы, любила и была любима их земляком Константиносом Христоманосом. Если вы хороший пловец или пловчиха, если умеете нырять и оставаться под водой в течение достаточного времени, отправляйтесь в отпуск на Корфу. Одна из пещер в прибрежных скалах, возможно, хранит еще свою драгоценную тайну, и, кто знает, может быть, именно вам судьба предназначила раскрыть ее.
Источник:
История
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
[300x300]К концу 19 века столица Греции едва насчитывала 100 тысяч жителей. Сущий пустяк для «индустрии слухов», ежедневно снабжающей свежайшими сплетнями как королевский двор, так и охочих до скандалов горожан.
В 90-ых годах героем афинских аристократических салонов становится молодой 24-х летний филолог Константинос Христоманос, сын ректора Афинского университета, «отца» греческой химии Анастасиоса Христоманоса. В свое время знаменитый химик настоял на том, чтобы младший сын его Константинос пошел по стопам старшего, обучавшегося в Венском университете искусству врачевания, и поступил на медицинский факультет Афинского университета. Христоманос, поддавшись на уговоры отца, проучился на врача недолго, так как мечтой его было изучить европейскую философию и литературу. Оставив Афины и сетующего на загубленное будущее отца, он отправился к брату в Вену, где поступил в Университет на философский факультет.
История юного Христоманоса вряд ли стала бы особо занимать умы молодых романтически настроенных афинянок и чувствительных замужних дам, обсуждающих за чашкой вечернего чая последние светские новости. Христоманос не был особо завидным женихом, не интриговал он также и воображения завороженных вертеровскими страстями, зачитывающихся Гете, девушек. Переполошились Афины тогда, когда из Европы донеслись слухи о том, что сын ректора Афинского университета был принят на службу австрийской императрицей Елизаветой в качестве преподавателя новогреческого языка! Грек при европейском дворе – эка невидаль, но вот грек при дворе самой, пожалуй, знаменитой венценосной особы, прекрасной и печальной императрицы Сиси - это уже новость. Слухи оказались достоверными: Христоманос действительно преподавал свой певучий язык прекрасной императрице, которая, надо заметить, была на тридцать лет старше своего учителя. Преподавал целых два года, пока неожиданно не уехал в Италию и не перекрестился в католика. Через некоторое время Елизавета призвала его снова, и молодой афинянин уже не расставался с ней почти до самого ее трагического конца, сопровождая императрицу в бесконечные путешествия по морям и странам на императорской яхте «Гераки».
Когда «Гераки» бросила якорь у берегов Корфу, и Елизавета поселилась с многочисленной свитой и молодым учителем в своем белоснежном дворце, слухи о любви Христоманоса и императрицы приобрели размах народного романа. Дворец императрицы Сиси на романтическом острове канцон и баллад, где журчащий итальянский язык звучал, пожалуй, чаще, чем греческий, был овеян легендой с момента его построения. Итальянский архитектор Рафаэле Карито выстроил его в помпезном классическом стиле, и в бесчисленных дворцовых апартаментах была собрана большая коллекция шедевров искусства. Окружал дворец огромный, убранный скульптурными композициями сад, самой главной из которых была скульптура «Ахиллеса погибающего», выполненная знаменитым немецким скульптором Хертером. Сиси настолько влюбилась во все греческое, в мифологию, историю, природу, что назвала свой дворец по имени своего любимого героя - «Ахиллеон». В цветущем саду находилась еще одна священная для Сиси скульптура, бюст ее любимого Гете, творчество которого она глубоко изучала. Была ли императрица Елизавета действительно влюблена в молодого Христоманоса, или это народная молва создала прекрасную сказку с печальным концом? Никто толком не знает. Но полная роковых эпизодов история жизни самой императрицы уже сама по себе завораживала умы простых смертных. И продолжение этой истории - пусть даже фантастическое - само просилось на перо и языки.
Христоманосу, естественно, тоже были известны трагические подробности жизни Елизаветы. Насильственная смерть императора Мексики Максимилиана, брата ее мужа, австрийского императора Франца-Иосифа, сумасшествие Карлотты, супруги Максимилиана, гибель сестры Елизаветы, герцогини Алансонской при пожаре в Париже, наконец, самый страшный удар – самоубийство в уединенном охотничьем домике, в Майерлинге, ее любимого сына Рудольфа.
Трагические события, наложившие неизгладимый отпечаток на ее душу, но сделавшие ее облик еще более прекрасным, интриговали, а в сочетании с недюжинным умом и необычной для венценосной особы философией жизни, будоражили, как ничто другое, юную душу Христоманоса и тревожили его неискушенную фантазию. В 1898 году Христоманос неожиданно возвращается с Корфу в Афины, покинув пост учителя и сердечного друга Елизаветы. Пройдет совсем немного времени, и вся Европа содрогнется от невероятного известия: итальянский анархист Луиджи Лукени убил императрицу Сиси ударом ржавого напильника в сердце! Подробности бессмысленного убийства еще ужаснее: императрица, вернувшись в Женеву, город ее любимого философа Жан-Жака Руссо, прогуливалась по набережной, когда к ней подскочил незнакомый молодой человек и с воплем: «Да здравствует анархия- смерть обществу!» вонзил напильник ей в сердце. Сиси не сразу поняла, что она сражена, и по инерции сделала еще несколько шагов. Последними ее словами были: «Что со мной происходит?» Когда Лукени спросили в полиции, за что он убил императрицу Елизавету, он ответил, что ему было все равно, кого из венценосных особ лишить жизни. «Это борьба против знати», ответил равнодушно Лукени. Конечно, ему больше всего хотелось зарезать итальянского короля Гумберта, но не хватило денег на билет до Рима. Сиси была убита случайно, только потому, что оказалась «под рукой»!
Известие об убийстве Сиси потрясает Христоманоса, а новую пищу для слухов о безутешной любви греческого учителя к австрийской императрице дает «Книга императрицы Елизаветы», которую издает Христоманос и которая становится бестселлером во всей Европе в связи с недавней мученической смертью Елизаветы. Книга Константиноса Христоманоса проникнута болью за ушедшую из жизни императрицу, а также оставляет впечатление, что между императрицей и учителем был, пусть платонический, но роман. Может быть, именно в связи с этим он и был запрещен австрийской цензурой. Особенно много слез греческие и европейские девушки пролили над сценой прощания Христоманоса и Сиси в тени белоснежной колоннады «Ахиллеона».
«Я расстался с ней в колоннаде. Было около десяти часов вечера. Почему-то она позвала меня попрощаться еще раз, может быть, потому, что австрийский теплоход отплывал из Патр в Италию рано утром, и у нас более не было возможности увидеться.
Душа моя был тяжела и темна, точно дождевая туча. Облако черного отчаяния окутало и обняло всего меня, когда в неверном свете кадил я увидел любимый образ, скользящий среди белых колонн, который, я знал, что больше никогда не увижу.
Я боялся разомкнуть губы и вымолвить слово, чтобы не спугнуть свои чувства, она же, напротив, говорила больше обычного, и голосом, который я до сих пор никогда не слышал, таким сладчайшим и надрывным он мне показался. Я не знаю, что она говорила мне: знаю только, что слезы мои полились на лилейную руку, когда она протянула мне ее для поцелуя. Одновременно она вложила мне в ладонь какую-то коробочку красного бархата и тихо произнесла: «Будьте благословенны и счастливы». Смысл этих слов дошел до меня гораздо позже, уже после того, как я покинул ее. Вне себя, я сбежал по мраморным ступеням и спрятался в своей комнате. Если бы я не продолжал сжимать коробочку красного бархата, то ни за что не поверил бы, что все происшедшее мне не приснилось. Я открыл ее. На атласе покоилась золотая брошь с бриллиантовой монограммой «Е» и императорской короной над ней, также усыпанной крупными бриллиантами. Камни, казалось, рыдали в тусклом электрическом свете, и тогда я вспомнил ее глаза, как будто затянутые пеленой. которые смотрели на меня долгим взглядом, вспомнил, как я низко склонился перед ней, почти коснувшись мрамора, сам не ведая, что делаю...»
Нет ничего удивительного в том, что австрийская цензура запретила книгу Христоманоса: необузданная народная фантазия могла запросто дописать за него сцену прощания в колоннаде дворца Корфу. История австрийской императрицы еще много лет занимала умы афинян. И, если ее «воздушный» роман с Константиносом Христоманосом так и остался неоконченным, то история совсем иного рода, также похожая на легенду, растревожила умы столичных жителей и жителей острова Корфу.
Дело в том, что страсть Сиси к украшениям было известна всей Европе. Говорили, что увядающая в одиночестве императрица, приобретала самые дорогие и редкие ювелирные изделия в дальних поездках, чтобы заглушить, таким образом, боль от предательства ее когда-то горячо любимого мужа Франца-Иосифа. Брошь, которую она преподнесла в подарок Константиносу Христоманосу, была одной из многих, украшающих ее платья и волосы. На старых портретах, где художники запечатлевали юную Сиси, ее волосы обычно украшали драгоценные заколки, которым тогда, в юности, нечего было добавить к редчайшей красоте дочери герцога Максимилиана и баварской принцессы Марии Людовики. Когда Елизавете исполнилось тридцать лет, она запретила писать с себя портреты, считая, что представляет собой лишь «роскошный скелет прошлого».
Украшения Сиси продолжили жить своей жизнью и после смерти их владелицы, а с некоторыми из них связаны целые легенды. Похоже на то, что не только драгоценность накладывает определенный отпечаток на судьбу человека, но и человек влияет на судьбу принадлежащих ему драгоценностей. Особенно, когда речь идет о таких капризных камнях, как жемчуга.
Одним из самых любимых и ценных ювелирных изделий, принадлежащих императрице Сиси, было тяжелое жемчужное ожерелье, подаренное ей в день свадьбы императором Францем-Иосифом. Императрица особенно дорожила им, и, чем меньше любил ее император, тем больше тепла переносила Сиси на свое любимое ожерелье. Однако, по мере увядания супружеской любви, стали вдруг тускнеть и редкие жемчужины. Придворный ювелир объяснил Сиси, что только длительное пребывание в морской воде сможет вновь вернуть блеск жемчугу. В свое последнее путешествие с Константиносом Христоманосом на Корфу императрица захватила с собой и ожерелье. Чистота аквамарина Ионического моря, кружевная лента морского побережья и буколическая наивность местных жителей, обожавших Сиси, навели императрицу на мысль попробовать «исцелить» больной жемчуг греческим морем. Но кому она могла довериться? И кто взял бы на себя непосильную ответственность за драгоценность, равную по стоимости бюджету всей Греции?
Императрица решила доверить свое ожерелье местному монаху, с которым она познакомилась в свой предыдущий приезд, и который стал своего рода ее духовным отцом. Польщенный высочайшим доверием, монах не посмел отказаться и стал вынашивать план исполнения ее воли.
Одному ему было, конечно, не под силу справиться с таким заданием. Необходимо было найти помощника, с одной стороны, прекрасно знающего скалистый берег и подводные пещеры острова, а, с другой стороны, честного и надежного человека, который не посмеет позариться на несметное сокровище. После недолгих раздумий, выбор монаха остановился на одном из местных рыбаков, опытном владельце небольшой шхуны, знавшем как свои пять пальцев побережье Корфу, да, пожалуй, и все морское пространство между семью Ионическими островами. Монах пообещал рыбаку щедрое императорское вознаграждение за ответственную работу, но тот наотрез отказался. «Мне достаточно высочайшего императорского доверия», - ответил гордый грек.
Но задача, возложенная на них императрицей, была вовсе не из легких. Мало того, что необходимо было разыскать подходящую пещеру, где ожерелье смогло бы покоиться в течение полугода, нужно было вдобавок положить его таким образом, чтобы морская вода не утянула драгоценность в открытое море. Если ожерелье уплывет, кто возьмет на себя ответственность за его пропажу?
Поиски подходящей пещеры заняли довольно много времени, наконец, рыбак, вынырнув на поверхность, объявил монаху, что нашел то, что искал. В пещере, найденной рыбаком, ожерелье могло пролежать, сколько требовалось, не подвергаясь опасности быть унесенным в море.
Королевская чета Король Георг ΙΙ, и королева Елизавета
На следующий день дворецкий императрицы передал монаху кожаный мешочек с жемчужным ожерельем. Поздно ночью доверенные императрицы вышли в море, и при свете полной августовской луны рыбак бережно положил свою ношу в потайную пещеру. Никто, кроме них двоих не подозревал, какую «драгоценную» тайну хранило Ионическое море. Монах вернулся в свой монастырь, рыбак – к своим сетям, а императрица Елизавета, распрощавшись с Константиносом Христоманосом, отправилась в Италию, а оттуда – в Швейцарию, навстречу своей судьбе.
Судьба ожерелья оказалась настолько же невероятной, как и судьба самой императрицы. Через некоторое время монах таинственным образом исчез из монастыря, и с тех пор никто о нем ничего не слышал. Рыбак утонул, когда шлюпка при не менее таинственных условиях перевернулась и, накрыв несчастного, не позволила ему выплыть на поверхность. А 10 сентября на женевской набережной, недалеко от отеля «Бо Риваж», где обычно останавливалась императрица Елизавета, итальянский монархист убил ее ржавым напильником.
Никто не знает, каким образом слухи о диковинном жемчужном ожерелье просочились в столичное общество. Но Сиси и после смерти удалось надолго завладеть умами и чувствами греков, самые отчаянные из них не раз пытались найти заветную пещеру. Однако, все попытки искателей сокровищ остались напрасными: пещера, где покоилось жемчужное ожерелье австрийской императрицы, так и не была обнаружена. Кто знает, может быть, кому-то все-таки удалось найти тайник рыбака, и подарок Франца-Иосифа своей прелестной невесте Сиси покоится где-нибудь в частной коллекции, далеко от любопытных глаз света. А, может быть, жители Корфу придумали эту красивую сказку, чтобы привлечь внимание к своему острову и сохранить память о пребывании на нем знаменитой Сиси даже после того, как дворец ее был продан и переоборудован.
Хотя, тайна, связанная с жемчужным ожерельем, оказалась далеко не последней. Несколько лет назад во дворце австрийских императоров Шенбрунн была совершена кража, которую знаменитые криминалисты окрестили «кражей десятилетия». Во время выставки, посвященной 100-летию со дня смерти императрицы Сиси, из ее покоев исчез один из самых ценных экспонатов – ее знаменитая заколка в форме звезды, усыпанная бриллиантами. Кражу, может быть, никто бы и не заметил, если бы не внимательный сторож. Он угладел, что украшение лежит неровно на своей бархатной подушечке, и вызвал охрану. Прибежавшие вместе с охранниками ювелиры определили, что украшение под стеклом – поддельное, а настоящая заколка бесследно исчезла.
Лишь несколько месяцев спустя заколка объявилась в венской антикварной лавке. Владелец ее сообщил полиции о находке и вернул императорскую драгоценность в музей. Кто взял ее, где она пребывала все эти месяцы, так никто и не узнал. Не исключено, что заколку «позаимствовал» кто-то из современных обожателей императрицы Елизаветы. Хотя поклонников у Сиси, даже сто лет спустя после ее смерти, не меньше, чем было при жизни. Например, одна из жительниц Цюриха, ежегодно в день гибели Сиси останавливается в номере «Бо Риважа», откуда императрица ушла на свою последнюю прогулку. 100-летие смерти Сиси было торжественно отпраздновано швейцарцами, а британский скульптор Филипп Джексон создал двуухметровый бронзовый монумент Сиси, который швейцарцы установили на набережной, на мраморном постаменте.
Остров Корфу также бережно хранит воспоминание о прекрасной и печальной императрице, а грекам приятно верить, что любимица всей Европы, любила и была любима их земляком Константиносом Христоманосом. Если вы хороший пловец или пловчиха, если умеете нырять и оставаться под водой в течение достаточного времени, отправляйтесь в отпуск на Корфу. Одна из пещер в прибрежных скалах, возможно, хранит еще свою драгоценную тайну, и, кто знает, может быть, именно вам судьба предназначила раскрыть ее.
Источник:
История
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник История юного Христоманоса | Римма-М - Дневник Риммы |
Лента друзей Римма-М
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»