Глава 5

   За окном была кромешная тьма. И в избе хоть глаз выколи. Но Олег, проснувшись, чувствовал, пора вставать.  За стеной, басовитым голосом, прокричал петух.

   - Совсем как воевода – подумал он. И прислушался.

 В горнице стояла звонкая тишина. За стенами тоже ни звука, словно всё вымерло.  Ветра не было слышно.

   - Должно быть, поутих.  Наверняка все следы замел. Михеич предсказывал большой снегопад. Дай бог, что бы он, не ошибся. Хотя это редко с ним случается. Нам как раз на руку.  Надо было вставать, но Олег медлил. Спал он плохо. Так, скорее всего, находился в полудрёме. Крутился, вертелся, с боку набок, вспоминая прошедший день. Ещё, снилась Италия с её голубым небом, горячим солнцем и лазоревым морем, где он побывал два года назад. Снилась чернобровая Мария, с огромной копной вьющихся волос, разметавшихся на ветру. Она сидела на большом камне у самого берега и призывно улыбалась. Потом вместо неё появилась Белка и так жалобно на него смотрела, что у князя защемило сердце и, захотелось домой, в метель, во вьюгу, в сугробы. Собственно говоря, от этого он и проснулся. Да, надо вставать! Путь предстоял долгий. А, после вчерашнего дела, может быть и трудный. Могла случиться любая неожиданность. Хотя они с Михеечем, предусмотрели, казалось бы, всё. Даже погоду и, приближающиеся рождественские праздники.

     Олег поднялся с лежанки.  И шаря рукой у изголовья, нащупал кремень и трут. Но высечь огонь не успел.  В горницу, прикрывая пламя свечи рукой, вошёл Михеич.

 - Проснулся, батюшка?  А, я уж было, будить собрался, как велели.

 - Да, поднимай мужиков. Дорога дальняя. Да и за темно меньше вероятность на боярских людей наскочить.

 - Лютуют, небось, а ищут в другой стороне – с хитрецой в голос улыбаясь, проговорил Михеич.

 - Дай то бог! Твоими устами да мёд пить! А погодку ты предсказал точно. Ну, чисто колдун. А может и впрямь, колдуешь? А? – с теплотой в голосе и как-то весело проговорил князь.

- Да нет, батюшка. Сам знаешь, жизнь. А она и не тому научит. Ладно, пойду поднимать мужиков.

- Постой. Может, съездишь к боярину, да поразузнаешь что к чему? Поговоришь с людьми, что да как?  В общем, неплохо бы быть в курсе.

 - Хорошо, князюшка, сделаю. Вот, только бы ты не гоношился. Залёг бы на зиму, спокойно до весны переждал. Там и погулять можно. С весны ты в лесу царь. А боярин что? Не убежит, некуда!

  - Ладно, будя тебе, слыхал уже. Я и сейчас у себя дома. Это пусть другие бояться по моей земле ходить. А я тут хозяин – совсем без злобы, промолвил он.  - Это тебе уходить надо. Пока мы боярина не трогали он и на тебя внимания не обращал. Думаешь, он Ивану Большому поверит? Чёрта с два! Ещё нагрянет. И хорошо, если всё обойдётся.

 - Давно уж обдумал, Олегушка. Тебе, до поры до времени сказывать не хотел. Ещё когда боярин земли твоего батюшки прихватил, я собираться начал. Пчёлы и добро, какое ни какое, ещё до снега на «Тёплом Озере» схоронил.  А в последнее время вообще зачастил. Пятая неделя пошла, как я регулярно туда мотаюсь. Коль разрешишь, там осяду. Ан нет, земля большая.

  - О чём говоришь. Ты ж мне не чужой. Живи. Только глухомань там. Да, вот ещё что, будешь на Староселье, не ранее, переговори с Иваном и Нюхом, только как бы от себя. Не поверит им боярин пусть к тебе, на «Тёплое Озеро» перебираются.

  - Так сам им и скажи.

  - Нет, Михеич, они должны у боярина появиться. И потом, пусть, у него, до весны прослужат. Всё ж, как ни как, свой глаз во вражьем стане. - И выходя из горницы,  добавил – выгоняй всех, живее.

    Немного погодя, тяжёлые ворота усадьбы отворились и выехавшая из них ватага, разделившись на два отряда, беззвучно исчезла в лесу.  Ночь ещё властвовала. Но бушевавший буран уже утих. Ветра почти не было, а под пологом леса он вообще не чувствовался. Только снег продолжал тихо и густо падать, наращивая и без того высокие сугробы.