Глава 1.

 

    Огромная, вековая ель дрогнула и, осыпая тучи снега, стала медленно падать на дорогу.

Вот она, всё, убыстряясь и убыстряясь в своём падении, наконец, рухнула прямо в русло пробитой в глубоком снегу лесной дороги, завалив её всю своими огромными ветками саженей на двадцать, так что  пройти, а тем более проехать, стало не возможно. А в объезд, по целине, через придорожные кусты и мелколесье, и думать было не чего. Раздался приглушенный сугробами, хлопок от удара могучего тела, и по лесу побежало эхо ломающихся сучьев. Снег, сбитый с веток, перемешавшись со снегом, поднятым в воздух при её ударе оземь, на время закрыл уже угасающее и прячущееся за верхушки деревьев, вечернее солнце. Небольшой отряд всадников, сопровождавших крытый возок, остановился.  Лошади заржали, а первая, даже, поднялась на дыбы, норовя сбросить седока и повернуть вспять. Люди тревожно оглядываясь по сторонам, хватались за оружие и пытались успокоить лошадей.

Но, прошло совсем немного времени, снег обсел, а эхо, перекатываясь, убежало куда-то вглубь леса, небо прояснилось и вновь стало тихо. Ни шороха, только встревоженные кони нет нет всхрапывали,  да позвякивали стремена, гарцующих на месте всадников.   

– Егорка! Чёрт бы тебя побрал! Глянь, что там! – раздался из возка повелительный голос, хозяин которого даже не выглянул.    Ближайший к возку всадник резво соскочил с лошади и опрометью бросился к завалу.

Какое-то время его шапка ещё мелькала среди огромных ветвей. Потом она исчезла. Было тихо.

 Даже лошади успокоились. Люди молчали, с интересом посматривая в сторону исчезнувшего Егорки.

- Что он там? Провалился он, что ли?- из возка вылез высокий старик, одетый в длиннополую, волчью шубу и такую же шапку.   

- Лях, сходи за ним – но не успел второй всадник ещё вытащить ногу из стремени, как из-за завала выскочил Егорка. Подбежав к старику, упал на колени и запричитал:

- Смилуйся боярин! Велено передать……- закончить он не смог. Старик ударил  его ногой и, краснея от гнева, закричал.

- Кто там? Кто велел? Говори толком.

- А..а! Тать, воры, человек с полсотни

- Вооружены?

- Да, только вилами и косами, кистени и луки.

- Ну и что  хотят?

 - Велели передать, чтоб оставили коней, оружие, топоры покидали в возок, а сами пеши, через лес, шли на усадьбу. Тогда не тронут, а коль вздумаем пробиваться, всех перебьют.

Старик зарычал, захлебнувшись от гнева. И, указывая рукой на поваленную ель, закричал:

- Вперед! Перебить, эту сволочь! - продолжить он не успел, в плечо впилась стрела. Но шуба была, по всей видимости, толстая и добротная, стрела не причинила ему, ни какого вреда, напугала только. Старик охнул, выдернул её из плеча и сел на край возка. Его люди в нерешительности остановились.

- Ах, безбожники! Ну, погодите же! – и, обращаясь к своим спутникам, рявкнул:

- Разворачивайся! - но выполнить его команду  не успели.  С той стороны, откуда они недавно приехали, раздался оглушительный треск, и вторая вековая ель легла поперёк дороги,

закрыв путь к отступлению.

- Да! Влипли как кур в ощип!- почёсывая затылок, пробормотал себе под нос Егорка.

Остальные не слова не говоря, сгрудились вокруг возка, готовясь к нападению.

- Кукша! - позвал боярин.

 К нему подъехал здоровенный, чернобородый детина в синем зипуне и рысьей шапке с таким же верхом и, на удивление, легко соскочив на землю, такой же лёгкой, даже изящной походкой подошёл к возку.

- Что делать будем?

- Я, думаю, боярин, надо б подчиниться. Обыграли они нас. Поймали как мышь в мышеловку. Пробиваться будем, половину людей положим, если не более. Куда нашей дюжине супротив полсотни, да сзади не известно сколько. Возок и лошадей через завалы не перетащишь. Надо расчищать. И это под стрелами. Да и дело к ночи. Мороз крепчает, огня не развести.

 Как будто в подтверждении его слов, из-за завалов потянуло дымком.  Боярин сидел, молча, задумавшись и поглядывая то в одну то в другую сторону, на обе упавшие ели.

- Егорка - позвал он – сбегай, поговори. Может, пропустят по дороге, оружие и лошадей, так и

быть, отдадим. Мать их… Егорка быстро, хотя и было видно, что с явным не желанием,

побежал туда, откуда недавно вернулся. Но пропадал не долго, а когда воротился, по его виду было заметно, что переговоры не увенчались успехом.

- И слушать не хотят. Ступайте – говорят, пеши через лес. Если тянуть не будем, то ещё

засветло будем греться на печи.

- Егорка – боярин понизил голос почти до шёпота – выбери момент и тихо в кусты, а там дай бог, живо на усадьбу. Подымай людей. Мы их маленько отвлечём, чтоб не заметили

твоего ухода. А ты уж постарайся, обернись быстрее. Здесь же и в впрямь близко. А коли

свернёшь на реку, то идти будет удобнее, там снега немного. Если вовремя приведёшь помощь – так и быть – Савраска твой.  Ну, с богом. И, обращаясь к Кукше, добавил:

- Переговори с людьми, и начнём. Пусть вынимают топоры. Будто бы готовясь к расчистке завала, да и немного пошуметь, не мешало бы.

 Кукша и Егорка разошлись в разные стороны.

Первый, раздавая по пути указания ратным людям, а второй с явным видом бездельника, захо­тевшим по малой нужде, в поисках укромного местечка.

За елями слышалась возня и негромкие переговоры. Весело трещал костёр.  В воздухе запахло жареным мясом.

 Старый боярин молчал, и ему не давала покоя одна мысль: «Почему разбойники не напа­дают, коль их много? И явно хотят обойтись без пролития крови. Что-то тут не так. Но прав Кукша. Если их даже вдвое меньше, чем привиделось Егорке, то и в этом случае, пробиваясь на свободу, он рискует остаться без охраны. А значит так и так без своего добра. И может сам поплатиться головою».

 Тем временем Кукша обошёл всех, со всеми переговорил, объяснил каждому что делать и все стали шумно обсуждать, как лучше прорубить проезд да выбраться из западни. Всё делалось с явным намерением привлечь внимание разбойников. Егорка же юркнул в придорожные кусты, там, где они нависали над самой дорогой, по пути делая вид, яко бы расстегивает штаны. Ратники шумели, размахивая топорами указывая то на одну то на вторую упавшие ели, но подходить к ним не торопились. Так длилось довольно долго, пока со стороны разбойников не раздался зычный голос:

- Не дури, боярин! – все разом замолкли, прислушиваясь к тому, что хотел сказать разбойник  - Посыльного твоего мы повязали, помощи не жди. Не доводи до греха. Давай обойдёмся без про­лития кровушки. Ни тебе, ни нам это не зачем. Как пойдёте лесом у реки увидите привязанного к берёзе посыльного. Да поторопись, не ровен час, замёрзнет малый, мороз то не шутит.

 Боярин в сердцах плюнул и громко скомандовал:

 - Бросай оружие в возок – и, уже тише, так чтобы его слышали только свои, добавил – Ножи оставить при себе - и уже громче - Вперёд пойдут: Иван Большой, Оглобля и Мелех. За ними Я, Кукша и Наливай-ка, остальные с заду. Последним идёт Нюх. По дороге постарайся каждый выломать дубину потя­желее.

 Сопровождавшие его люди, с явным облегчением, что не надо защищать боярина и в тоже время нехотя, снимали оружие и бросали его в возок. Туда же полетели и топоры. Только кое-кто, прячась за остальными, засовывали их под зипуны. И, уже молча, ступая след в след, проваливаясь в снег почти по пояс один за другим, потянулись в лес. Вскоре на дороги остались непривязанные лошади да возок. Ни кто не торопился ими завладеть.

И лишь когда побеждённые удалились на приличное расстояние и не могли уже ни чего предпри­нять, на дорогу, из-за елей, выбрались семеро мужиков. Со стороны  второй ели послышался стук топора. Там явно расчищали дорогу.

 К возку первым подошёл молодой, русобородый малый, одетый лучше и явно старший среди них. Бросил мимолётный взгляд на его содержимое и молвил:

 - Ванька, разворачивай упряжку. Да садись на облучок. Никитка с Ульяном – помогите

Афанасию прорубить проезд.  Дрозд, повезёшь добычу, действуй, как я  растолковал.  Встре­чаемся на пасеке. Без меня ни чего не трогать. Да завалите это добро сеном, что ли. После чего развернулся и быстро пошёл назад.

 За поваленной елью его ждали двое мальчишек, лет по тринадцать четырнадцать. Один из них удерживал под уздцы серого коня.

- Мишутка, действуйте, как договорились. Всё понял? Учти, от вас сейчас зависит успех всего дела - и, вскочив в седло, поскакал в сторону усадьбы.