Название: Глянцевые будни
Бета: Cerbst
Пейринг: Акаме
Рейтинг: R|NC-17

- Джин! Джин! Просыпайся! – кто-то нагло тормошил Аканиши, при этом по-свински отбирая такую мягкую и любимую подушку.
- Еще 5 минут…..
- Джин! Проснись! Джин! – в ответ лишь сонно засопели и повернулись на другой бок, глубже зарываясь в одеяло, чтобы не забрали последнюю отраду. – Джин! Или ты сейчас же просыпаешься, или…, - Каме как-то нехорошо сузил глаза. Очень нехорошо. - Или всю неделю будешь готовить себе сам!
Угроза подействовала как нельзя лучше, и уже через несколько секунд одеяло обрело человекоподобный заспанный лик Джина.
- Еда? Где еда?
- Нет никакой еды, Баканиши! Вставай! – в этот раз Каме начал посягать на одеяло, пытаясь вытянуть его из-под Джина. И надо сказать, весьма неудачно. Аканиши и в бодром состоянии был не пушинкой, а в сонном так вообще мог поспорить с африканским слоном. – Тебе худеть пора! А ты о еде говоришь!
- Но если нет еды, - сонно моргнули в ответ, непонимающе уставившись на Каме. – Тогда зачем вставать? Будильника я вроде не слышал…
- Как это зачем, Баканиши? Ты сейчас мне стихи рассказывать будешь! И чтобы искренне и с чувствами, - сдаваясь, Каме раздраженно отпустил одеяло и, сурово скрестив на груди руки, встал перед Джином. В одних трусах. Аканиши сие видение искренне и с чувством оценил и потянулся руками.
- Сначала творческая пятиминутка. И когда я поверю в твою выразительность, тогда и руки будешь распускать! – Каме был непреклонен, уворачиваясь от рук и строго глядя на прифигевшего Джина.
- Казу….ты это… фильм Гокусен уже сняли, ты помнишь? – осторожно начал Аканиши. – Если ты сходишь с ума, ты сразу предупреди, обещаю, что постараюсь тебя даже таким любить….
- Значит стараться будешь? – угрожающе переспросил Каме и нехорошо улыбнулся. Джин сглотнул и быстро закивал.
- Тогда ну-ка повтори мне, что ты НЕ ДОЛЖЕН делать во время фотоссесии? С этой…с ЭТОЙ!
- Аааа, вот ты о чем…, - облегченно вздохнул Аканиши, снова уютно зарываясь в теплое одеяло и закрывая глаза в твердом намерении продолжить сон. Он-то испугался, что Каме съехал с катушек. Но раз ничего не случилось, то можно и поспа…
- Джин! Ты значит не считаешь это чем-то стоящим своего внимания? – слишком спокойно начал Каме. Джин не заметил этого и беспечно кивнул. Что стало одной его из самых больших ошибок.
- Все! Тогда я ухожу!
- Куда? Прямо сейчас? – следя за движениями взбешенного Каме к двери, удивился Джин. – В одних трусах? Не пущу! – решительно заявил Аканиши, представив, как ЕГО Каме кто-нибудь лапает, и, схватив того в охапку, потащил обратно в постель. Каменаши дулся и не давал себя обнять.
- Казу, ну не молчи!
- ……
- Казу!
- …..
- Ну хорошо, - все-таки сдался Джин. – На фотосессии я не должен смотреть на ее грудь….
- И не только на грудь! – возмущенно перебил его Каме, наконец разворачиваясь к Джину лицом.
- Да, и не только на грудь. Вообще не должен на нее смотреть. В этом пункте допускаются исключения только, если фотограф попросит, но даже тогда можно смотреть только на лицо в целом, не разглядывая и не оценивая, - монотонно забубнил Аканиши. Такой внеплановый подъем посреди ночи на этой неделе был уже пятым по счету. А сегодня было только начало среды. И все эти мучения Джин был обязан терпеть из-за фотосессии в обнаженном виде для журнала «AnAn». До сих пор Аканиши проклинал ту секунду, когда решил обо всем сразу рассказать Каме.
- ….А еще я не должен говорить с ней, улыбаться и не трогать ее… Но, Каме, это ведь нереально!
- Что ты сказал? – угрожающе поинтересовался Казуя, приготовившись вставать и идти обратно к двери.
- Ничего, - обреченно вздохнул Джин, продолжая: - Не должен трогать ее и позволять ей слишком тесно к себе прижиматься. Но зато я обязан во время фотосессии каждую секунду думать о тебе…
- Что-что? Обязан? – спокойно переспросил Каме, вдруг обнаруживая у себя резко обострившуюся глухоту.
- Я сказал, что во время такой фотосессии я не смогу ни о ком думать, кроме тебя…, - незаметно вздыхая с облегчением, торжественно закончил он.
- Вооот! Ведь можешь, когда захочешь! – довольно отметил Каме, вмиг становясь добрым и ласковым и примирительно придвигаясь к Джину ближе. Еще ближе. Недвусмысленно ближе.
- Ну а теперь можно обратно мою подушку? – делая вид, что не замечает никаких таких прямых намеков, жалостливо протянул Аканиши.
- Зачем тебе подушка, Баканиши, когда у тебя есть я? – мурлыкнул Каме на ушко Джину, обвивая его шею руками и пытаясь притянуть к себе. Тот не шевельнулся, продолжая упрямо требовать:
- Подушку! Ты, Казу, конечно, во многом хорош и все такое, но спать на твоих костях жестко…У меня потом все болит, и синяки остаются.
- Ах, значит, вот как мы заговорили? – отодвигаясь, криво улыбнулся Каме, а Джин в ответ лишь отвернулся и скрестил на груди руки.
- Да!
- Значит «на моих костях» тебе неудобно, видите ли?
- Не просто «неудобно», а именно жестко. Не перевирай факты, Казу! – придирчиво поправил Джин, поворачиваясь и поднимая вверх палец для большей доходчивости. Каме возмущенно моргнул, еще моргнул, а потом ехидно сощурился.
- Я хоть худой, а ты толстый! Отъел себе тушку, что уже на концертах даже еле двигаешься! Тебе в спортзал пора идти! – конечно, Каме кривил душой: Джин, наверное, в любом состоянии сможет доводить своим «бедровилянием» кого угодно до экстаза. Но в данный момент признавать он этого не собирался. Категорически.
- Ну и пойду! – зло огрызнулся Аканиши, глубоко задетый за самое живое и сокровенное. В конце концов, он все равно собирался поднакачать тело перед фотосессией, но слышать такое от Казуи было обидно.
- Ну и иди! А я тогда пойду к…Коки! Вот так! Прямо сейчас! Он-то оценит «мои кости» по достоинству в отличие от тебя, бесчувственное и похотливое животное! – не выдержал Каме, в сердцах подхватывая с пола свою одежду и начиная одеваться. Как Джин может не понимать, что ему неприятна эта фотосессия? Ведь он был всегда ЕГО Бакой, только его. А тут какая-то моделька, и Джин ведь ее сам выбрал! А если он…а если он изменит и бросит его? Страшно…
- Ты сам себе противоречишь, определись, кто я: бесчувственный или похотливый? А, Казу-чааааан? - неожиданно Каме почувствовал, как его обнимают любимые руки и притягивают ближе к теплому телу, и вздрогнул. Наверное, он слишком глубоко ушел в свои не самые приятные мысли и не заметил, как Джин встал с кровати.
- Перестань дрожать, Казуя. Ты же знаешь, что я тебя никому не отдам и никогда не отпущу…
«Дрожать? С чего он взял, что Я ДРОЖУ?!» - возмущенно думал Каме и уже собирался открыть рот, чтобы высказать этому придурку все, что он о нем думает, но его лишь крепче прижали к себе, утыкаясь теплым носом в шею. Все-таки он и правда дрожал. Наверное, от холода, не от страха же потерять Джина! Или от страха?...
- Джииин, не отпускай меня…, - тихо пошептал Каме, и его голос был чем-то средним между всхлипом и отчаянной мольбой. И это испугало Казую. Он крепко зажал рот ладонью, чтобы больше не произнести никакого странного звука.
- Казу, успокойся, - мягкие пальцы осторожно пытались убрать руку Каме ото рта, а губы были так близко, почти касаясь щеки теплым дыханием, уговаривая, успокаивая… - Я с тобой, - хрипло прошептал Аканиши, прижимаясь теснее, пытаясь защитить собой хрупкое тело.
- Я хочу тебя, Джин…, - голос Джина, его мягкие губы в опасной близости от кожи, его руки, его тепло – все это возбуждало Каме, сводило с ума, заставляя терять контроль и забыть об их маленькой ссоре. Только Джин умел вывести Каме из равновесия, вынуждая кричать в ярости или стонать в голос от наслаждения. Только…
***
- Джииин..., - блаженно застонал Каме, прикусывая костяшки своих пальцев, когда Аканиши, наконец-то устроившись между его ног, резко и глубоко взял в рот его член, сразу же начиная быстро двигать ртом вверх-вниз, то почти выпуская, то снова полностью заглатывая. Казуя любил рот Джина, любил наблюдать, как тот отсасывает ему. В такие моменты Аканиши выглядел чертовски развратным с румянцем на щеках, с растрепанными волосами, с припухшими влажными губами и похотливым взглядом. Каме облизнул пересохшие губы и больше не в силах выносить всего этого, больно дернул Джина за прядь волос, приподнимая его голову.
- Господи, Джин…я сейчас кончу, иди ко мне…, - безумно шептал он, притягивая Джина к себе. Тот довольно улыбался и явно не торопился, мучительно долго разглядывая распластавшегося под ним возбужденного Казую прежде, чем сжалиться и наконец-то жадно поцеловать его в губы. Каме застонал, впиваясь ногтями в плечи Джина и бессознательно потираясь своим ноющим от желания членом о его. И Аканиши не выдержал, судорожно нашаривая под кроватью любрикант и быстро размазав прохладный гель по всей длине своего члена, резко вошел с громким стоном, больше похожим на животный рык. Каме выгнулся, обхватывая ногами Джина за поясницу, тесно привлекая его к себе и стараясь тут же не кончить….
***
И когда они уже обессиленные лежали в постели и смотрели в потолок, пытаясь справиться со своим дыханием, Каме подумал, что будет верить своему Баке всегда и никакие голые модели не изменят этого. Казуя довольно улыбнулся, устраиваясь на плече Джина и вслушиваясь в его мирное дыхание, и решил, что на завтрак приготовит ему что-нибудь вкусное, и наплевать на спортзал!
***
Запах еды приятно щекотал ноздри. Джин глубоко вздохнул, потом еще раз, и резко открыл глаза. Вставать из теплой постельки не хотелось, но этот восхитительный запах… Каме, наверное, очень старался, поэтому было бы грубо проигнорировать его труды. По крайней мере так думал Аканиши, сонно вставая с постели и шлепая босиком в направлении кухни. Он зевал каждую секунду и, запинался обо все, что попадалось на пути, запутываясь в одеяле, с которым все-таки не решился расстаться. Так что Каме о его появлении знал заранее, ориентируясь по звукам ругани и ударов, доносившимся из комнаты.
- Доброе утро, как спалось? – выставляя на стол огромное количество тарелок, улыбнулся Каме, при этом пытаясь отвести взгляд от вида заспанного Джина в одеяле и с растрепанными волосами.
- Казу, что случилось? Сегодня какой-то праздник, а я не знаю? Годовщина наших отношений? Извини, я думал, что она …
- Бака! Правильно думал: она не сегодня. Мне просто захотелось сделать тебе приятное, раз у меня сегодня выходной. Вот и все, - рассмеялся Каме в ответ, не в силах выдержать виноватое выражение лица Аканиши.
- Казу-чан!!!! Да я для тебя за это все, что хочешь!!! Я…
- Ешь уже, не зря же я у плиты 3 часа стою, - недовольно проворчал Каме, разворачиваясь за очередной тарелкой в попытке сдержать довольную улыбку. Очень довольную. И его вера в то, что все у них будет хорошо, не взирая ни на какие фотосессии, только укреплялась и укреплялась, пока одна фраза Джина все не испортила…
- Извини, но я не могу….
- Что? – у Каме от такого заявления сначала непроизвольно приподнялась бровь, потом задергался глаз, и вдруг появилось сильное желание вывалить содержимое тарелки в руках кое-кому на голову. А этот кое-кто был далеко не дурак, по крайней мере, жизнь с Казу под одной крышей его кое-чему научила. Джин трусливо попятился к выходу, стараясь при это выглядеть как можно более миролюбиво.
- Э…Казу? Ты только ничего не подумай! Я бы с удовольствием поел, но мне это…ано…худеть надо!
- Что?!! – спокойно переспросил Каме, а из его рук почему-то выскользнула тарелка, разлетевшись вдребезги.
- Ну ты же сам вчера говорил, что я тяжелый и толстый! И я решил, что похудею!! – Джин судорожно пытался придумать, как исправить ситуацию. Каме нехорошо оскалился и медленно двинулся навстречу. – Для тебя!!!! Я тоже хочу сделать тебе приятное!!! Потому что люблю! – отчаянно выкрикнул Джин и зажмурился, ожидая самого худшего, но спустя несколько минут так ничего и не произошло: никто не пытался его задушить или ударить, и вроде никаких землетрясений или цунами тоже в ближайшее время не ожидалось. И Аканиши рискнул открыть глаза, сначала один, а потом уже и второй – Каме замер посреди кухни и, казалось, даже не дышал.
- Джин….я тоже тебя люблю… Джин, - Каме давно не был таким счастливым, а утро таким восхитительно-прекрасным.
- Ну я тогда пойду в спортзал, нэ? Чтобы побыстрее тебе приятное-то сделать…, - осторожно поинтересовался Аканиши, все еще не веря, что катастрофа миновала.
- Да, конечно-конечно, иди! А я пока тут беспорядок уберу….
***
После жадного прощального поцелуя и хлопка входной двери, Каме какое-то время все еще пребывал в состоянии эйфории. Ведь Джин наконец-то решил похудеть! Для него! После стольких намеков тонких и не очень! Джи…Стоп! И это перед фотосессией?
- Убью нафиг!!! Пусть только появится, я ему устрою….!
***
Всю долгую дорогу до дома Джин глупо улыбался и мечтал лишь об одном – принять ванну и желательно вместе с Казуей. Он взлетел по ступенькам, не желая тратить ни одной лишней секунды и уже врываясь в квартиру, открыл было рот, чтобы радостно сообщить о своем возвращении, как увидел мрачного Каменаши со сковородкой наперевес. Ну ладно, возможно, сковородки и не было, но ведь это не исключает возможность, что она может быть где-то поблизости. По крайней мере, вид Каме прямо кричал об этом. Джин внимательно посмотрел на Казую, на его тонко сжатые губы, оценивая ситуацию, и решил, что благоразумнее будет промолчать. По ходу катастрофе все-таки быть.
- Привет, Джин. Как позанимался? – очень вежливо поинтересовался Каме, а Джин от его голоса поежился. Он не спешил отвечать, медленно снимая кроссовки и закрывая входную дверь, а Каме проявлял невероятную терпеливость, молча наблюдая за перемещениями Аканиши.
- Ээээ, хорошо, Казу. Тренер сказал, что если я сяду на диету и буду каждый день ходить в спортзал, то к фотосессии..., - бодро начал Джин, стараясь незаметно проскользнуть мимо Каме в ванную, но когда понял, что сказал, резко замолчал. А Каме сузил глаза и громко втянул носом воздух.
- Ой! Я оговорился! Я хотел сказать, что через несколько недель, если буду ходить….
- Не утруждай себя, Джин, я все прекрасно понял, - холодно отозвался Казу, пропуская Джина.
- Казу, но…
- Все нормально. Ты, кажется, собирался в ванную?
- А ты не хочешь со мной? – с надеждой предложил Аканиши, все еще наивно веря словам Каме, но тот в ответ лишь скептически приподнял бровь и развернулся в направлении гостиной, на ходу сухо бросая:
- Как-нибудь в другой раз, у меня нет сегодня настроения, - и Джин мысленно выругался.
***
- Казууу-чаааан…, - Аканиши все еще пытался наладить отношения, недвусмысленно поглаживая поясницу Казуи и утыкаясь носом в его шею. Но в ответ лишь нетактично дернулись, всем своим видом давая понять, что прикосновения некоторых, мягко говоря, не совсем приятны. Однако Джин был мальчиком упертым и не собирался сразу сдаваться, продолжая домогаться до лежащего бесчувственной деревяшкой Каме.
- Ну, Казууу, не обижааайся. Я так хочу тебя...
- Извини, но сегодня я не в настроении, - в конце концов не выдержал Каме и отодвинулся на самый край кровати, чтобы и до тех, кто в бронетанке, тоже дошло. До Аканиши дошло, и он надулся.
***
С того злосчастного дня, когда Джин так по-идиотски спалился со спортзалом, фраза «Я не в настроении» стала чересчур любимой для Каме и ненавистной для Джина. Она поставила жирный крест на их ежедневном сексе, уборке квартиры, а также стирке Джиновских вещей. И это не считая различных странностей, которые вдруг начали происходить в жизни Аканиши, как будто ему и так было мало неприятностей. Почему-то до этого ни разу ничего не портящие Ран и Пин за неделю 3 раза погрызли абонемент в спортзал, причем так, что его снова и снова приходилось идти восстанавливать. А Каме вдруг стал слишком рассеянным и постоянно покупал вместо диетических продуктов слишком калорийные. Так что теперь Джин самостоятельно ходил за продуктами, прятал абонемент и сам себе готовил. Почему сам готовил? Да потому, что и это делать Каме был «не в настроении». Таким образом, к концу первой такой недели Джин ходил мрачнее тучи и даже несколько раз чуть не рассорился с участниками группы, а с Каме они вообще в последнее время почти не разговаривали и спали в разных комнатах. И последнее было самым ужасным. Но Аканиши продолжал терпеть, регулярно занимаясь в спортзале и соблюдая диету. К концу второй недели его неудовлетворенность начала приобретать маньячный характер, и Джин уже был готов накинуться на первого попавшегося джонниса. Останавливало лишь понимание, что измену Казу не простит. Но Аканиши все равно не выдержал через пару дней, когда вместо спортивного костюма в сумке обнаружил безвкусный концертный костюм джуниоров, и это при том, что он лично проверял сумку утром. Хоть Джину и не хотелось признавать, что у них с Казу серьезные проблемы, ничего другого не оставалось, и как-то, собрав всю свою волю в кулак, Аканиши решился поговорить с Каме.
- Прекращай это. Ты ведешь себя глупо …
- О чем ты, Джин? – непонимающе моргая, искренне поинтересовался Каме, поднимая голову и отрываясь от листков сценария. Джин лишь безнадежно вздохнул и ушел в комнату собирать свои вещи.
- Казу, я поживу некоторое время у себя, а то мне слишком далеко таскаться до спортзала от тебя, - спокойно, будто ничего между ними и не произошло, произнес Аканиши и ушел, негромко хлопнув дверью. Каме лишь вздрогнул и пожал плечами, снова утыкаясь в сценарий.
***
- Хорошо поработали, Аканиши-сан! Фото будут готовы примерно через несколько дней. Мы вам сразу позвоним, - вежливо кланяясь, сообщил довольный фотограф. А Джин в ответ лишь кивнул, накидывая на себя халат.
- Hey, Jin! Maybe we can go to somewhere together? What do u think? I…, - немного смущенно начала американка, с надеждой глядя Джина в глаза, но у него был Казу, так что…
- Sorry, but I can't…, - сказать, не обращая внимания на померкшую улыбку, и быстро уйти, чтобы вернуться в пустую квартиру. Где нет Каме.
***
Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Аканиши перебрался жить к себе, а не всего лишь одна неделя.
- Тадаима, - по привычке произнес Джин тихой и темной квартире, ничего не рассчитывая услышать взамен, но, когда он закрывал дверь, то вдруг почувствовал чьи-то знакомые руки на своей талии и тихий шепот в самое ухо:
- Окаэри…
Джин замер, боясь шелохнуться и почти не дыша. Объятия были такими теплыми, а дыхание так приятно щекотало шею, что он не хотел ненароком испортить момент.
- Казу…, - чуть слышно, почти одними губами наконец отозвался Джин, вжимаясь в любимое тело и обхватывая своими ладонями его руки. – Я….
- Тссс, ничего не говори. Я надеюсь, ты не забыл, что кое-что должен мне?
Джин удивленно обернулся, до конца не понимая, о чем говорит Каме, но когда почувствовал, как чужие пальцы расстегивают его джинсы и забираются в трусы, ничего понимать больше и не нужно было.
- Да, Казуууу…, - довольно простонал Аканиши, блаженно прикрывая глаза…..
***
- Смотрите, кто это встал! А я думал, что до обеда как минимум тебя не увижу, - Каме сидел за кухонным столом, пил свой утренний кофе и довольно улыбался.
- Твою мать, Каме! У меня все болит! – не очень-то радостно отозвался Джин, морщась от каждого даже самого незначительного движения, а живописно дополняли эту картину яркие засосы и свежие синяки на всем теле.
- Сам виноват!
- Это я виноват?! – терпение Джина было на исходе, он чувствовал себя изможденным из-за регулярных тренировок и диет, а тут еще и прошлая ночь…Нет, она ему, конечно, понравилась, Казу был таким горячим и страстным, НО сколько можно было над ним издеваться и обвинять?
- Да, ты! Когда решал сняться для АнАна! – парировал Каме, тоже начиная выходить из себя, и Джин это понял, и постарался успокоиться, чтобы снова не нагрубить. Ссориться сейчас ему было крайне невыгодно – его пустой желудок настойчиво требовал к себе внимания.
- Я есть хочу, может уже поднимешь свой зад, иначе у меня будет голодный обморок!
- А разве ты не на диете?
- Какая к черту диета, Каме? Ты всю ночь на мне сбрасывал мои же калории!
- Ну, хорошо, я вроде видел несколько морковок в твоем холодильнике…, - наконец сдаваясь, великодушно предложил Казуя, явно получая удовольствие от всей этой ситуации.
- Каме, я хочу НОРМАЛЬНОЙ еды! И не могу понять, почему ты все еще сидишь, а не стоишь у плиты? – чуть повышая голос, поинтересовался Джин. Хотя оба прекрасно понимали, что вопрос был риторическим, и Каме все равно придется кормить Джина. Так что Казу лишь широко ухмыльнулся в ответ и не спеша допил свой кофе, прежде чем идти проверять содержимое холодильника. И все то время, пока он готовил, а Джин, мешаясь, вертелся возле него, и после, когда Аканиши уплетал за обе щеки приготовленный им завтрак, Каме радовался и впервые за долгое время был спокойным. В конце концов его Бака навсегда останется ТОЛЬКО его.