Название: Глянцевые будни
Бета: Cerbst
Пейринг: Акаме
Рейтинг: R|NC-17

- Джин! Джин! Просыпайся! – кто-то нагло тормошил Аканиши, при этом по-свински отбирая такую мягкую и любимую подушку.
- Еще 5 минут…..
- Джин! Проснись! Джин! – в ответ лишь сонно засопели и повернулись на другой бок, глубже зарываясь в одеяло, чтобы не забрали последнюю отраду. – Джин! Или ты сейчас же просыпаешься, или…, - Каме как-то нехорошо сузил глаза. Очень нехорошо. - Или всю неделю будешь готовить себе сам!
Угроза подействовала как нельзя лучше, и уже через несколько секунд одеяло обрело человекоподобный заспанный лик Джина.
- Еда? Где еда?
- Нет никакой еды, Баканиши! Вставай! – в этот раз Каме начал посягать на одеяло, пытаясь вытянуть его из-под Джина. И надо сказать, весьма неудачно. Аканиши и в бодром состоянии был не пушинкой, а в сонном так вообще мог поспорить с африканским слоном. – Тебе худеть пора! А ты о еде говоришь!
- Но если нет еды, - сонно моргнули в ответ, непонимающе уставившись на Каме. – Тогда зачем вставать? Будильника я вроде не слышал…
- Как это зачем, Баканиши? Ты сейчас мне стихи рассказывать будешь! И чтобы искренне и с чувствами, - сдаваясь, Каме раздраженно отпустил одеяло и, сурово скрестив на груди руки, встал перед Джином. В одних трусах. Аканиши сие видение искренне и с чувством оценил и потянулся руками.
- Сначала творческая пятиминутка. И когда я поверю в твою выразительность, тогда и руки будешь распускать! – Каме был непреклонен, уворачиваясь от рук и строго глядя на прифигевшего Джина.
- Казу….ты это… фильм Гокусен уже сняли, ты помнишь? – осторожно начал Аканиши. – Если ты сходишь с ума, ты сразу предупреди, обещаю, что постараюсь тебя даже таким любить….
- Значит стараться будешь? – угрожающе переспросил Каме и нехорошо улыбнулся. Джин сглотнул и быстро закивал.
- Тогда ну-ка повтори мне, что ты НЕ ДОЛЖЕН делать во время фотоссесии? С этой…с ЭТОЙ!
- Аааа, вот ты о чем…, - облегченно вздохнул Аканиши, снова уютно зарываясь в теплое одеяло и закрывая глаза в твердом намерении продолжить сон. Он-то испугался, что Каме съехал с катушек. Но раз ничего не случилось, то можно и поспа…
- Джин! Ты значит не считаешь это чем-то стоящим своего внимания? – слишком спокойно начал Каме. Джин не заметил этого и беспечно кивнул. Что стало одной его из самых больших ошибок.
- Все! Тогда я ухожу!
- Куда? Прямо сейчас? – следя за движениями взбешенного Каме к двери, удивился Джин. – В одних трусах? Не пущу! – решительно заявил Аканиши, представив, как ЕГО Каме кто-нибудь лапает, и, схватив того в охапку, потащил обратно в постель. Каменаши дулся и не давал себя обнять.
- Казу, ну не молчи!
- ……
- Казу!
- …..
- Ну хорошо, - все-таки сдался Джин. – На фотосессии я не должен смотреть на ее грудь….
- И не только на грудь! – возмущенно перебил его Каме, наконец разворачиваясь к Джину лицом.
- Да, и не только на грудь. Вообще не должен на нее смотреть. В этом пункте допускаются исключения только, если фотограф попросит, но даже тогда можно смотреть только на лицо в целом, не разглядывая и не оценивая, - монотонно забубнил Аканиши. Такой внеплановый подъем посреди ночи на этой неделе был уже пятым по счету. А сегодня было только начало среды. И все эти мучения Джин был обязан терпеть из-за фотосессии в обнаженном виде для журнала «AnAn». До сих пор Аканиши проклинал ту секунду, когда решил обо всем сразу рассказать Каме.
- ….А еще я не должен говорить с ней, улыбаться и не трогать ее… Но, Каме, это ведь нереально!
- Что ты сказал? – угрожающе поинтересовался Казуя, приготовившись вставать и идти обратно к двери.
- Ничего, - обреченно вздохнул Джин, продолжая: - Не должен трогать ее и позволять ей слишком тесно к себе прижиматься. Но зато я обязан во время фотосессии каждую секунду думать о тебе…
- Что-что? Обязан? – спокойно переспросил Каме, вдруг обнаруживая у себя резко обострившуюся глухоту.
- Я сказал, что во время такой фотосессии я не смогу ни о ком думать, кроме тебя…, - незаметно вздыхая с облегчением, торжественно закончил он.
- Вооот! Ведь можешь, когда захочешь! – довольно отметил Каме, вмиг становясь добрым и ласковым и примирительно придвигаясь к Джину ближе. Еще ближе. Недвусмысленно ближе.
- Ну а теперь можно обратно мою подушку? – делая вид, что не замечает никаких таких прямых намеков, жалостливо протянул Аканиши.
- Зачем тебе подушка, Баканиши, когда у тебя есть я? – мурлыкнул Каме на ушко Джину, обвивая его шею руками и пытаясь притянуть к себе. Тот не шевельнулся, продолжая упрямо требовать:
- Подушку! Ты, Казу, конечно, во многом хорош и все такое, но спать на твоих костях жестко…У меня потом все болит, и синяки остаются.
- Ах, значит, вот как мы заговорили? – отодвигаясь, криво улыбнулся Каме, а Джин в ответ лишь отвернулся и скрестил на груди руки.
- Да!
- Значит «на моих костях» тебе неудобно, видите ли?
- Не просто «неудобно», а именно жестко. Не перевирай факты, Казу! – придирчиво поправил Джин, поворачиваясь и поднимая вверх палец для Читать далее...

Вряд ли я здесь буду писать, так что использую пустое место для творческого размаха))))

Автор: Я (Гибискус)
Название: Весна. Лето. Осень. Зима
Пейринг: Акаме
Рейтинг: R
От автора: писалось для Cerbst по ее большой просьбе и от чистого любящего моего сердца))

- Аканиши-сан, пожалуйста повернитесь чуть влево и слегка приподнимите подбородок, - командовал фотограф, пока Аканиши нехотя разворачивался. Он не любил работать по утрам, предпочитая тратить это время на драгоценный сон, но его никто не спрашивал. Работа есть работа, хотя от этого Джин не становился менее выносимым. Когда ему что-то не нравилось, он никогда не упускал возможности продемонстрировать это всем своим видом. Сейчас, например, он изводил фотографа показной ленью и высокомерием, чем несказанно того раздражал. Но от этого съемка не останавливалась – профессионалы всегда стоят выше своих симпатий и антипатий. А фотографы, которые с ними работают, такими и являются, и всегда знают под каким углом и в какой позе лучше делать снимки. Они могут из любого сделать человека с глянцевых страниц, которому потом будут поклоняться миллионы, а хотеть будут еще больше. Но сколько бы Каме не смотрел на Аканиши, тот всегда оставался идеален в его глазах и под любым углом, и в любое время суток, и при любом освещении. Ему не нужно было ничего дополнительного, чтобы его хотели и поклонялись. Его врожденный шарм и сексуальность проявлялись в каждом его движении, в каждой интонации его голоса, заставляя Каме чувствовать легкую слабость во всем теле и мучительно сводя с ума. Когда это началось, Казуя, пожалуй, не смог бы ответить. Может быть, еще с самого первого дня на прослушивании, когда он увидел симпатичного парня в модном спортивном костюме. Тогда Каме ему однозначно позавидовал, думая, что уж он-то точно пополнит ряды джоннисов в отличие от самого Каменаши. А может, на их первой совместной репетиции после того, как им сообщили, что они теперь одна группа. Именно в тот день Казуя впервые увидел улыбку Джина, эту глупую и самодовольную улыбку, которую он так и не смог забыть. Он чувствовал себя извращенцем или чем-то сродни этому, ловя себя каждый раз на мысли, что он отчаянно жаждет увидеть, как Аканиши улыбается, пусть и вовсе не ему. А может, все началось и позже, Каме точно не знал, но он с совершенной точностью помнил все моменты, когда заново влюблялся в Джина. Сначала это было просто восхищение семпаем, сопровождаемое желанием быть похожим и стать хоть немного ближе к нему, стать заметным для него. Каме даже как-то в одной из классных поездок в храм помолился об этом, как его учили, от всего сердца желая этого. Он хотел стать лучше, стать красивее, стать популярнее, чтобы Аканиши видел в нем своего друга, равного себе, чтобы звал его с собой по магазинам, в клубы цеплять девчонок или к себе домой ночевать. И когда это случилось, Казуя думал, что счастливее его никого на свете нет, что уж теперь-то ему нечего больше желать, ведь у него есть все. Но со временем этого стало мало, его алчность требовала стать еще ближе, стать не просто друзьями, в которых у Джина, казалось, ходило пол-Японии, а стать самым лучшим, самым близким другом, который стоял бы в списке Аканиши всегда на первом месте. И Каме повезло снова, его желание опять исполнилось, постепенно перерастая в новое, более собственническое – стать единственным человеком, который ему нужен, которого он полюбит. С тех пор уже прошли целые годы и долгие часы мучительных терзаний и постоянных тренировок над собой. И Казуя добился с тех пор многого: он стал популярным, привлекательным, теперь его хотят так же сильно, как и Джина, если даже не больше. И он благодарен за это, ему нравится его работа, нравится, каким взглядом на него смотрят тысячи людей на их концертах, но больше всего он благодарен судьбе за Джина. Для него это самый лучший подарок, и только рядом с ним он чувствует себя по-настоящему счастливым и завершенным. Каме перевел взгляд на недовольно позирующего перед фотографом Аканиши и улыбнулся, подумав, что этот бака никогда не изменится.

******
«Мы вместе пошли в мебельный магазин.
Той весной мы купили стол»

Как-то весной Джин позвонил Каме домой и ни с того ни с сего предложил вместе сходить в недавно открывшийся мебельный магазин. Казуя совершенно такого не ожидал, ведь до этого они не слишком-то часто виделись с Аканиши вне работы, не говоря уже о совместных походах по магазинам. А тут такое и без предупреждения. На какое-то время Каме даже потерял дар речи, боясь поверить, что все это происходит с ним, что он не спит.
- Ка~аме, ты уснул там что ли? Если не хочешь, так и скажи, я позвоню кому-нибудь еще, - раздраженно протянул Джин, уже жалея, что позвонил именно Каменаши. Ну подумаешь Пи и Ре не смогли пойти, но ведь можно было позвать еще кого-нибудь. Да того же Мару! Но нет же…
- Нет, прости. Я не сплю, - поспешно начал Казуя. Сейчас не время было удивляться и молчать. Он слишком хорошо знал, насколько Аканиши нетерпелив. – Конечно, пойдем!
В тот день они так Читать далее...

Я люблю Японию и, соотвественно, джоннисов, особенно Акаме)))