Не ограничивать себя в попытках что-то «создать». Возможно, со временем придет нечто вроде опыта. Красиво было в Трире. Около семи утра, после возвращения из Бельгии (там мы провели два дня, в Брюгге и Остенде), я вышел из дома. Туман лежал на городских крышах. Было сыро и холодно. Из труб тут и там вился дымок. Древние римские ворота – Порта Нигра – лежали в сумраке на площади. Листва покрывала улицы. Редкие автомобили – блестящие и чистые – катились по шуршащему асфальту.
Я перешел Мозель по Римскому мосту, свернул на Ремерштрассе и стал подниматься в гору. Мариенберг. Сверху, спрятавшись за кронами рыжих вязов и кленов стоял десятиметровый монумент, изображающий Деву Марию. Из макушки у нее торчал стальной штырь с нанизанным на него нимбом. Я прошел мимо домов, выставленных на продажу, поглядывая вниз. С каждым шагом я поднимался все выше над городом и каждый шаг приоткрывал несколько метров спящего воскресного Трира. Я прошел мимо особняка Франца Шуберта, мимо замка Валлерстайнов, в котором расположился Бундесвер и вышел с отрога горы на узкую дорожку на хребте. Долина отсюда была не видна. По обе стороны от дорожки зеленели луга. Слева стояло здание эпохи классицизма – духовная семинария. Слева, метрах в двухста, молчаливо стоял лес, оцепенело пялясь на меня. Дорога петляла. То тут, то там валялись орехи и яблоки из садов – по пологой земле они катились и застревали в водостоках. Коровы паслись возле семинарии, спокойно глядя своими влажными глазами.
У ног Марии я присел на ступеньку из песчанника. Она была испещрена подписями тех, кто поднимался сюда когда-то. «Егор Матвеев, поручик его императорского высочества, 1899». «митя и Маша были здесь». И так далее. Я вырезал свое имя и пошел дальше.