О том, что происходит. Обо всем. Можно рассказать. И рассказать хорошо и красиво. И даже пусть некрасиво. Но приятно. Покачиваясь на рессорах хорошего рассказа, так сказать. Опыт языка и чувство стиля требует труда. Не забывай. Ты не знаешь, как долго, но знаешь как сложно и знаешь, как вяло поднимаются твои руки. Ноги месят талый снег, похожий на грязное картофельное пюре. Застреваешь в частоколе повседневности и «потом» вышито на твоем гербе. И одна и таже песня, плаксивое нытье и вопросы и грязные руки. Ты не устаешь, так как усталось приходит от преодаления или от безделья. От одного ты бесконечно далек, впрочем, как и от второго.
Ну что, снова оправдает тебя дорога? Не будет ли тарелка мелкой, хотя, расчитывал ты ну никак не меньше, чем на миску или целую супницу. Дорога. Белая лента понесется слева и костлявые березы справа и будет стекать вода по дворникам и будет подбрасывать нас на лежачих полицейских в маленьких городках. В Смоленске банка пива, в Бологом какой-нибудь бутерброд и снова в дорогу. Разговоры и неловкие молчания. Закаты и рассветы. Целофановое небо, облитое клеем последних морозцев. У обочины стоишь, смотришь в лес, настороженный ветер шевелит волосы, задница отекла от долгого сидения, горло саднит от сигарет. Прыгнуть на сидение и все дальше и дальше и первое солнце на петропавловском шпиле орет побудку. И новые новые подъезды, ответственность и глаза повсюду и снова сигареты с кофе. Мягкие кровати странных номеров и пустые бутылки. Крошки от хлеба на полу и стыдливая потребность запереться в туалете.
Кончается день и дорога и оправдание так и не достигнуто. Ты всего лишь бежал от дерева, натягивая резинку. Твои проблемы куда глубже, чем тебе кажется и дело, даже, не в том, что земля еще промерзла на полметра. Дело в том, что у тебя нет ни желания ни духа обгрызать корни или их обкапывать.
Ночной водитель
Мокрый асфальт. Гудение мотора. Тишина и полумрак. Блеск восковых пальцев на руле. Где-то на периферии зрения – фрикаделька пассажирской макушки. Сквозь сон глубокого Подмосковья несется бодрствующий двигатель и пара глаз чуть выше над ним. Один - пусть и не спят миллионы, а где-то уже утро – все равно один. Часовой у заброшенного склада буднего дня. Позади километры, впереди мили. И наоборот. Сколько времени займет погружение, капитан? Пару лет. Или эта одна ночь Лента дороги. Почему лента? Что за штамп? Это диафильм, крутящийся на скорости. Тоже лента. Так сложно отказаться от привычной тропы и шагнуть на наст целины. Долго будешь стоять – провалишься. И это стереотип. Наст этот.
Ты знаешь что ты хочешь сказать? Нет.
С каждым днем мы старше. Мы ближе. Мы дальше. Мы изменяемся ровно настолько, сколько позволяет незамечать. И непозволяет застыть. Мы маемся. Маета, заламывание рук, стоны, прыжки по головам.Ф раздутые животы, плохая кожа, надежда – с каждым днем все истеричнее кричим о том, что где-то недодали. Уверенность и оптимизм не для сырой местности. Не для бобровых воротников.
Развлечения становятся скромнее. Мы опускаем головы. Если не можешь улететь на солнце, лучше на него и не пялится. О чем ты?
О себе. О том, что заставляет меня истерично – бобровый воротник – заламывать руки – требовать – убегать – ныть – предавать – онанировать.