Я что хочу сказать. У меня не получается сесть и писать то, что я думал минуту назад. Не такая большая трагедия. Я просто забываю. Когда я вижу, что от нажатия клавиши на мониторе, на этом светящемся куске пластика появляется закорючка, которая обозначает сначала букву, потом звук, иногда, даже, слово, я теряюсь. Я в возмущении. мои мысли, такие ладные, такие про-го-во-ренные в мозгах здесь становятся пустыми и сухими. особенно меня удручает, когда смотришь на текст целиком и видишь, сколько в нем "Я". Их очень много. А я где-то читал, что когда человек говорит много "Я", этого самого "Я" у него маловато. По-моему, у Миллера. Но он уже умер и не застал блогов.

Я не считаю, что мне есть что рассказать о себе. Не считаю, что обладаю какой-то замечательной биографией или сделал что-то стоящее. Я думал когда-то, что достаточно сесть и описать и это кому-то поможет. Как-то так. Но, как видно, описывать свой день может теперь любой. И читать его будет не меньше народу, чем какого-нибудь средней руки поэта-битника из Сан Франциско 60-х. Гением, правда, если и назовут, то краснолицые девицы из поселка городского типа, где собаки обнюхивают спящих водителей на пыльной вокзальной площади.
Солнце жарит песок и куриный помет, каменный хлеб в пекарне, выцветшие, скисшие фломастеры, детские раскраски в книжных, бутерброды с сыром в вокзальном буфете и кофе "три в одном" в пластиковых стаканчиках. Мутные стекла двух гордых хрущевок, остальное - деревянные хибары и новострои с вооруженной охраной. Женщины в этих поселках - как прокладки в гигантских фритюрницах для прожарки массовой культуры: телевизионные программы, сериалы, журналы, книги, музыка - все шкварчит и готовится, а в это время на кассе в Москве или Питере: "вам с собой или здесь кушать будете? Одну Улицкую с собой. Петь, размен!.."
Прожаренная Улицкая теснит Уэльбека и Ваенгу и уютно исчезает под белобрысым скальпом, а жирные ошметки падают в фильтр провинции. По улице толкает коляску мамаша в черных лосинах. На лобок свисает живот, губы поджаты, волосы обесцвечены... Дома бложик с сотней ПЧ. Она рассказывает о себе... Все рассказывают о себе. "Сегодня Мне нечего сказать. А не говорить стыдно.
"только встала.
сегодня будет тяжелый день,надо уехаать тусить,потом уроки,а завтра в универ рано(
ну ничего,сегодня оторвемся по полной!))
сейчас новые фотографии будут,до скорого:*"

В автобусе женщина с букетом цветов, завернутых в фольгу, замечает церковь за окном. Широко крестится и снова смотрит прямо перед собой. После крестежа у нее вид довольный и чинный. Блаженный вид. Цветы, церковь, автобус... Входит девушка. На ней топорщится пуховое пальто. Глаза покоятся на щеках. Она улыбается и, как бы, встряхивает своим полным телом на костях: она стоит и вся колышется от встрясок. Я протискиваюсь ко входу и жалею, что меня тоже можно описать. И что за мной будет гоняться целая толпа народа, описывая меня, а я буду краснеть и горбиться.

- Братишка, от души!

Чтобы получить право кого-то описывать, надо чего-то достигнуть.