Судьба сделала еще один оборот, и я окончательно, в свои пятьдесят лет, «выпал в осадок». Надо сказать, что я был далеко не один. Девяносто процентов пятидесятимиллионной страны находилось в этом «осадке». Это, безусловно утешало, но радовало мало. Средств для существования не было и надежды на их скорое обретение были крайне призрачны. Пришлось заняться «грачевым извозом». Для меня эта работа не была особо нова. Я успешно её освоил в семидесятые годы, выкручиваясь из долгов за машину. А когда выкрутился, то еще какое-то время она основательно поддерживала благосостояние семьи. В дальнейшем карьерные успехи перевели меня самого, сначала в «грачи», а последние лет десять я был уже «шляпой».
Понятие « грачи» возникло в среде водителей легковых машин в шестидесятые годы. В то время «частный», как тогда называлось, легковой транспорт был в редкость, и его счастливые владельцы относились к своим машинам, как огромной ценности. В основном были государственные, служебные машины. Часть из них возила начальство, на сленге водителей называемых- «шляпы». Другая же часть были такси, которого катастрофически не хватало. В очереди за такси можно было потратить куда больше времени, чем на поездку. Эту нишу в какой-то степени закрывали «госводилы», а подхватываемые ими в свободное время пассажиры назывались «грачами».
Почему «грачи»? Я уверенно не знаю, но имею предположение, что оно возникло по двум следующим причинам: первая - в то время была очень популярна не то песня, не то ромас исполняемый детским хором- « ...грачи прилетели, грачи прилетели, на крыльях весну принесли...», вторая – когда водитель отвозил своего хозяина в аэропорт, то на обратный путь в город с удовольствием подхватывал прилетевших не облеченных властью граждан. Повидимому слившись воедино эти моменты и дали понятие –«грачи». В дальнейшем это слово прочно вошло в «шоферский» лексикон.
В начале семидесятых годов начали производиться «Жигули», в прошлой своей жизни итальянский «Fiat». И с его появлением колличество частных машин значительно возросло, тогда же возникло и новое шоферское племя –«грачевозы».
В семьдесят шестом году, мой тесть, отставной полковник и участник всех войн, которые вела наша Родина, а в первую очередь Отечественной, в связи с прошедшим тридцатилетием со дня Победы, получил талон на новые «Жигули». Что это такое понять нынешнему молодому человеку не дано. Приобретение машины это больше чем женитьба. Жениться ты мог без проблем несколько раз, а вот получить новую машину многим удавалось только один раз в жизни. Не смотря на наличие в семье денег, менее половины её стоимости, вопрос «брать или не брать» вообще не ставился. Такую машину можно было мгновенно реализовать на ближайшем базаре «мандариновому» кавказцу за две цены. Облетев две трети своих друзей и знакомых, я за вечер собрал недостающую сумму и на следуюший день с тестем и моим приятелем, изрядным пройдохой Эдькой, знакомым с самим зам.директора «Автомагазина», мы двинулись за покупкой.
Э, мой дорогой юный читатель! Ты наверное не понимаешь, что такое быть директором единственного «Автомагазина» в трехмиллионном городе. И не только городе. Добавь сюда и такую же трехмиллионную Киевскую область. Первых серетарей горкома и обкома было два, а он один. Власть президента какой-то Чешской республики – это тьфу, по сравнению с его властью.
Нас вывели в огромный двор, где стояло более сотни машин четырех моделей: Жигули – 11 и 03 марки, Москвичи и Волги, и показали те пять машин -Жигули-11, из которых мы могли позволить себе выбрать собственность. Всё полностью соответствовало ходившему в те времена анекдоту: покупатель спрашивает у продавца – «А для кого эти Жигули? » - « Только для участников Отечественной войны» - отвечает продавец. « А третья модель?» - « Для участников Гражданской войны» - « Ну, а вот Волги?» - боязливо продолжает покупатель- « А , об этом и не думайте. Это для участников Куликовской битвы». После активного вмешательства Эдьки, возможности выбора стали фантастичны - машин пятнадцать. Но все таки, выбор свершился, и я стал владельцем, хотя и через доверенность, нового автомобиля.
О, благословенные семидесятые – рай «грачевоза». Бензин стоил 20 копеек. По дороге на работу, подхватив на переполненной троллейбусной остановке, четверых пассажиров, едущих до центра, я мимоходом зарабатывал на бак бензина. Благодаря мудрому транспортному обслуживанию государства, «грач» был всегда и везде. Без особого напряжения за вечер зарабатывалось 25 полновесных рублей, что приблизительно равнялось недельному заработку такого молодого инженера, как моя жена.
В восьмидесятые ситуация усложнилась. Бензин подорожал до 40 коп., но самое неприятное было то, что государство вспомнило о своих обязательствах перед гражданами. Нет, не подумайте, его совершенно не интересовала работа об-щественного транспорта. Оно выдало постановление « О борьбе с нетрудовыми доходами», под многочисленные статьи которого попадало и святое дело «грачевого извоза». Но как пелось в любимой песне пролетариев –« ...вышли мы все из народа, дети семьи трудовой...»- и милиция, в обязанности которой входило выполнение «оного» постановления, тоже вышла из нашего народа. Она очень быстро сообразила, что гораздо выгоднее получать прибыль с «грачевозов», чем доставлять им неприятности и разработала свою математическую модель. Суть ее была выражена следующим положением - « какие математические действия должен уметь делать сотрудник ГАИ? - Отнимать, потом складывать, умножать сложенное и естественно делить. Если сам поделить не сможет, ему помогут старшие по званию товарищи». Система заработала, и все нормализовалось. Надо отметить, что даже изчезновение Советского Союза ни в коей мере не пошатнуло этот, ставший уже святым, принцип.
Но выйдем из исторических экскурсов и вернемся в сумрачный осенний день 1997г. От предыдущей руководящей жизни у меня осталась очень приличная «Волга» и вместе с ней мы ринулись закрывать образовавшуюся финансовую брешь. Дело это оказалось далеко не таким простым. Бензин подорожал до неприличия, так же обнищал и «грач». Зато количество «грачевозов» стало безгранично, а точнее все, что передвигалось на колесах было потенциальным «грачевозом». Если удавалось привезти чистыми 15-20 гривен, что в советском исчес-лении соответствовало пятерке, то это была удача.
Было странное время. Все что бурлило, кипело, нарастало в течении про-шедшего десятилетия, сейчас как-то уныло успокоилось. Уже испарились непонятные «Биржи» и «Трасты», унеся с собой остатки и без того небольших сбережений. Пролетели времена осуществления мечты советского человека- быть миллионером. Все ими уже побывали в «купонный» период, когда двести тысяч украинских «купоно-карбованцив» обменивалось на десять долларов. С улиц пропали компании бритоголовых молодцов в спортивных костюмах и кожанных куртках, именуемых в народе «толстолобиками». Так же пропало и освещение.
Это объяснялось «нехваткой частоты в энергосетях». Но Украина не Уганда и при полностью стоящем производстве, мощности существующих элетростанций раз в пять перекрывали потребности. В основательно поредевших ларьках, стоявших вдоль улиц, горели свечи, и это создавало странное ощущение не то кладбища в поминальные дни, не то огромного, безгранично просторного храма с лампадами. Исчезли многие друзья и знакомые. Кто-то оказался в «близком» или «дальнем» зарубежье, а другие «внутренне» осели в своих домашних крепостях, и этим стали пожалуй дальше, чем уехавшие.
Простояв часа два без клиента, я медленно и безнадежно ехал по Брест-Литовскому проспекту и тут напротив медицинского института увидал настоящего импортного «грача». Он сел в машину. От него пахло прекрасной выпивкой, да и вообще прекрасно. «Отель «Киев» - сказал он на иностранном языке. Это я бы понял и на китайском. По дороге он принялся распрашивать меня о предыдущей жизни, естественно на английском языке. Кое-какие познания у меня были. Сказывались специальные курсы и былые командировки за границу. Он был профессором онкологом и находился здесь, как консультант. По прибытию на место, он посоветовал мне сегодня более не работать, а хорошо выпить. При этом, положил на торпеду «зелёную» купюру и покинул машину. Боже, неужели десятка? Но нет, передо мной лежали настоящие 50 долларов. Состояние! Это в сотню раз перекрывало установившуюся таксу.
Я уже собирался двинуться домой, но тут начала сбываться пословица – «деньги идут к деньгам». Часа два я не имел возможности выйти из машины. «Грач» налетал стаями и поодиночке. Скомканые гривны я распихивал по карманам, потеряв им счет, зная только приблизительную сумму. В начале двенадцатого я наконец оказался на Татарке, где с чуством глубокой удовлетворенности наконец пролился на какой-то забор. Неторопливо двинулся дальше. На непонятно как, но еще освещенной остановке автобуса, стояла пожилая пара. Стояла, повидимому, давно. Появление в это время автобуса можно было бы отнести к разряду чудес. Мужчина неуверенно приподнял руку.
Я знал таких людей. Это они - бывшие глав.спецы, зав. лабы, научные руководители, в приличной, но несколько устаревшей одежде, стеснительно жались к стенкам подземных переходов, продавая какуе-то ненужную ерунду. На вопрос, сколько будет стоить доехать до пл. Урицкого, я назвал минимально возможную цену - пять гривен. Я бы отвез их и бесплатно, но не хотелось унижать подаянием.
Они сели на заднее сидение. Работающий приемник сообщил, что нам предстоит прослушать концерт «Мелодии прошлых лет». Зазвучала труба. «Аленький цветок». Я не уверен, что в действительности это так называлось, но в средине шестидесятых, эту популярнейшую мелодию мы называли именно так. Фары прорезали влажную темень, высвечивая углы домов. Впереди ярко светилась станция метро, возле которой как то независимо от нас, сидящих в машине, суетились люди. А голос трубы все поднимался и поднимался, рассказывая, что–то доброе, мягкое.
-Боже мой, Витя, как давно мы с тобой так не ездили... - тихо сказала женщина.
На углу Артема и Глубочицкой, где нужно было поворачивать направо, я неожиданно для самого себя сказал-
-Вы бы не могли доставить мне удовольствие и проехаться со мной по городу? Это ни в коей мере не меняет оговоренные нами финансовые условия.
-Мне бы было это очень приятно – просто ответила женщина. Я поехал прямо. После небольшого подъема показались огни и витрины Львовской площади. А труба все стонала. Под эту музыку, мы ещё мальчишки, где-то здесь, впервые, с девочками, одни, праздновали Новый Год. Вот и «София». Мы развернулись вокруг «Богдана» и нас подхватил своими волнами оркестр «Каравелли». Прямо впереди, плыла в темном пространстве, подсвеченная прожекторами, Андреевская церковь. Наплевав на запрещающий знак, я ринулся вниз по спуску. У меня сейчас хватало наглости и денег рассчитаться с любым «ментом». Освешённый сверху машиной «Замок Ричарда»... Здесь, на верхней площадке мы пили «биомицин», вглядываясь в Днепровские дали и лежащий внизу Подол. Маленький двухэтажный домик, с лицом Михаила Афанасьевича в тяжелом железном ярме. Справа в темноте угадывались колокольня и церкви Фроловского монастыря. Пересекли пустынную Красную площадь и темными переулками Подола выскочили на набережную. На этом широком свободном пространстве Днепра, машина как бы упиралась в резкие порывы ветра. Пролетел Пешеходный мост. Показался, освещенный огнями движущегося поезда, мост «Метро». Мы свернули на Днепровский подъем. Летящие навстречу листья роились и разлетались в стороны перед самым лобовым стеклом. Вот, всегда таинственная Аскольдова могила...Тёмная Петровская аллея...

...Сад был умыт весь весенними ливнями,
В темных оврагах стояла вода.
Боже, какими мы были наивными,
Как же мы молоды были тогда.

Зазвучало из премника... Вот «Курени» с дремлющим за заставленным столом Лукъяновым... «Кукундейчик» - где большая институтская компания празднует получение дипломов... Ресторан «Динамо»- идет чья-то шумная свадьба...
Я спиной ощущал, что такие-же, но свои видения проносятся перед моими пассжирами.

...годы промчались, седыми нас делая...

Компания мальчишек, на площади перед Пионерским садом, ждет начала салюта и орет вместе со всеми при виде первых залпов... Пассаж... за ним, на верху, «Чайхана»... кинотеатр «Орбита», около которого я жду свою будущую жену. За три года она ни разу не пришла вовремя... Повернули на бульвар... Булочная , где продавались вкусные ржаные булочки с изюмом – «Жулики»...
Наш дом и старое оромное дерево на углу бульвара, с падающими весной душистыми висюльками... Желтый корпус Университета с грохочущими чугуннными лестницами...

В час, когда ветер бушует неистовый
С новою силою чуствую я,
Белой акации гроздья душистые
Не восполнимы, как юнность моя...
...................
Не повторимы, как юнность моя...
За Владимирским собором прозвучали «сигналы точного времени». Полночь. Мы пробудились. Мир обрел резкость. За несколько минут мы добрались до требуемого адреса. Мужчина протянул две пятигривенные купюры.
-Не обижайте меня, мы ведь договорились на пять – сказал я, вытягивая из его рук одну.
Мужчина, смущенно поблагодарил и вышел, придерживая открытую дверь машины. Женщина, передвигаясь к двери приостановилась:
-Вы мне сделали сегодня самый большой подарок. Вы вернули мне силы... Может не все было напрастно...
-Ничего не было напрастно... Это наша жизнь..
Развернувшись, я помчался не останавливаясь стараясь не выпустить «ЭТО», что ещё жило внутри машины.
11.10.02. Лейпциг