1

-Ну, рассказывай! – у Граева было прекрасное настроение, несмотря на то, что трестовский диспетчер «выдернул» его прямо из ресторана, со дня рождения жены предгорисполкома. Воздух искрился в свете фар. Значит, было ниже тридцати…
-Прорыв теплотрассы на жилом доме. Работал бульдозер и зацепил...-
-А, чего это он ночью работал? Да и, как Т-75 до теплотрассы по такому морозу докопаться смог...-
-Там «Чебоксар» работал. Мне ремонтники городской теплосети позвонили, что он «магисталь» порвал.-
-«Все хорошо прекрасная маркиза...». А каким образом карьерный бульдозер на стройплощадку жилого дома попал? Объясни, мне «убогому», Иван Гаврилович...-
-Управляющий приказал. В понедельник должна быть «рабочая комиссия» по сдаче дома, а территория замусорена. Он вечером, во вторую смену заехал посмотреть, как идут работы, и приказал на ночь поставить «карьерник», почистить площадку. Его в девять вечера, на платформе, тягачом привезли.- Иван Гаврилович снял трубку с загудевшей рации.- Галя, помошница, осталась за меня в диспетчерской... Спрашивает управляющему сообщать?-
-Не нужно. Пусть поспит пока... а, вот начальника ЖСУ необходимо разыскать. Ему сейчас будет не до сна...- Машина подошла к темной коробке новой девятиэтажки, одиноко возвышав-шейся среди одноэтажных строений. Во дворе здания и за ним, в лучах прожектора, виднелась огромная лужа, из которой поднимался пар. Не доезжая края лужи, «Урал» остановился. Возле прорабской будки стояла дежурная машина «Гортеплосети» и стучавший на холостых оборотах «Чебоксар». Граев, выпрыгнув из высокой кабины, направился в прорабскую. За ним неуклюже сполз диспетчер. В накуренном помещении сидели трое: начальник жилищно-строительного управления Игорь Ежов, сменный мастер, и как понял Граев, бригадир ремонтников. На столе лежал чертеж.
-О, Игорь, хорошо, что ты уже здесь. Ну, как? Веселенькая ночка быть обещает...- Граев уселся возле стола.
-Слишком веселенькая. – заговорил бригадир – Порвали магистральную теплотрассу на жилой массив. Восемь пятиэтажек на ней «висит». Я перекрыл задвижки на тепловом узле. Сейчас, уже тридцать два, минус, а к утру все сорок по прогнозу обещают.-
-Какой ещё жилой масив? – только сейчас до Граева начал «доходить» смысл произошедшего – До него же километра два...-
-Да, около того. Магистраль идет с тыльной стороны вашего дома вдоль улицы, а дальше поворачивает на Заречную и идет до «масссива». Смотрите на съемку... – и бригадир грязным пальцем провел по лежащему на столе чертежу.
-А, завариться на «порыве» можно?-
-Какое там завариться... И «прямая» и «обратка» с мясом вывернуты. Какой дурак эту махину сюда поставил? Он клык рыхлителя на метр в землю вогнал и всю теплотрассу им вырвал...-
-Где бульдозерист?- Граев смотрел на начальника ЖСУ.
-Сбежал.- сказал Ежов.
-М-да, дела... Сколько времени сможет продержаться плюсовая температура в отключенной теплотрассе? – Граев вновь переключился на бригадира.
-Теплотрасса идет под землей и заизолирована, так что часов десять продержит-ся. А, вот с домами хуже. Там, особенно в подвалах, начнет скоро промерзать. Дай Бог, если часа четыре есть в запасе. –

2

Граев молча уставился на съемку. Положение было – хуже не придумаешь.
-Какой диаметр трубы? И сколько нужно заменить?-
-Метров тридцать. «Прямую и «обратку». Диаметр 380мм. Даже если сейчас подвести трубы, то только сварных работ будет, часов на восемь...а по такой погоде и десять набежит. - неторопливо рассказывал бригадир.
-Иван Гаврилович, где у нас в «ночную» сварщики есть? – Граев обернулся, к стоящему за его спиной, диспетчеру. – Быстро соображай...-
-Ремонтная бригада в управлении механизации. Они сейчас ковш экскаватора, на Чулымском участке, меняют. Всё, больше никого.-
-Связь с ними по рации есть?-
-Есть.-
-Пусть все бросают и мигом сюда.-
-А, что они будут делать?-
-Пока не знаю. Но, что-б в течении сорока минут были здесь.-диспетчер вышел к машине, дать вызов по рации. Граев вновь повернулся к бригадиру – Вас как зовут?-
-Степан Лукич.-
-Лукич! Вы же знаете теплосети по всему городу. Подумайте, где может быть «поверхностная» теплотрасса такого диаметра, идущая на промышленный объект треста. Мне кажется на растворо-бетонном узле.-
-Вроди так. Не уверен... нужно проверить...-
-Восемь жилых пятиэтажек... Это тысячи три человек. Оставить их без тепла в сорокаградусный мороз... Да ещё, дома заморозить...Мы их потом до весны хрен отогреем. Да и не мы уже будем отогревать. Нам прокурор определит, чем заниматься... Пока вижу единственный выход. Найти готовую заизолированную открытую теплотрассу такого-же диаметра и сделать из неё вставку. Степан Лукич, можешь проехать на расстворный узел и посмотреть, как разобрать или вырезать тридцатиметровый кусок?-
-Могу. Сейчас съезжу.- бригадир поднялся и вышел из теплушки.
-Мне же голову открутят. Из-за меня весь трест без бетона останется.- Ежов наконец поднял глаза от пола.
-Игорь, сейчас не до твоей головы. А если Читать далее...

1

Кино шестидесятых... Телевидение ещё только начиналось. Уже появился «Голубой огонек», но в целом смотреть было нечего. А вот кино стало действительно открытием мира. То ли, в конце пятидесятых, то ли в начале шестидесятых возник московский кинофестиваль. После основного конкурса, в некоторых крупных городах организовывался недельный прокат многих фестивальных фильмов. Прокат обычно производился в нескольких, выделенных для этого, кинотеатрах. Что представляли собой очереди за билетами туда? Сейчас трудно представить. Кроме «народных зрелищ» организовывались просмотры и для их «слуг». Просмотры проходили в закрытых клубах ЦК и Совмина. Там очередей в кассу не было. Билеты распространялись между руководством по предварительному заказу. Но и нам, «простым смертным», иной раз перепадала возможность «вкусить от служебного пирога». В первую очередь благодаря дружбе с детьми «этих товарищей». Мне и моему другу повезло. Наш приятель, сын одного крайне «высокопоставленного руководителя», пригласил нас на устраиваемый утром, для «ответственных» жен и детей просмотр французского фильма «Авантюристы».
Передать то впечатление, какое произвел на нас этот фильм я и сейчас словами не смогу... Потрясение... Восторг... Нет, всё не не то... Ни великолепный актерский ансамбль во главе с Ален Делоном, ни краски, ни режисура... Нет, не это главное... Эта безграничная человеческая свобода... Именно «Свобода»... Она, что называется всколыхнула наши, постоенные в шеренгу, студенческо-комсомольские души.
Весь день мы бродили по городу, вспоминая и переживая каждый момент фильма, и естественно делясь впечатлениями, со всеми встречающимися нам, приятелями. Фильм был множество раз пересказан в нашей дворовой компании и на институтских лекциях. Через месяц, в городе был организован просмотр фестивальных фильмов в двух кинотеатрах и один день был выделен фильму «Авантюристы». В нашем прокате он получил название «Искатели приключений». Я и Греба, не испытывая больших надежд, к одинадцати дня, удрав с лекций, были возле кинотеатра «Киев». Та очередь, что предстала перед нашими глазами, превосходила все ожидания. Работали две кассы. Одна давала билеты на ближайший сеанс, в другой - «предварительной продажи», на два оставшихся – четырех и восьми-часовый. В первой билеты заканчивались и из окошка кассира периодически звучали призывы - «очередь не занимать». Во вторую кассу – очередь, сделав несколько змеинных виражей по вестибюлю, вываливала свой хвост на улицу, под открытую коллонаду. Становиться в неё смысла не было. Вероятность достижения цели приближалась к нулю. Мы уже собирались уходить, когда увидали стоящего в стороне и курящего сигарету нашего соседа по дому – Толика.
-Привет!- мы подошли к нему - Что, тоже за билетами пришел? Глухо! Надежд никаких...
-Да, нет. Я там, не далеко от кассы стою. Вышел покурить.-
-Ну, ты даешь! Возьмешь нам?-
-Вас двое. Дело в том, что одни руки дают четыре билета. А мне самому нужно три.-
-Так поставь нас вместо себя. Нас двое. Получится, что мы сможем взять целых восемь.-
-Хорошо. Попробую. Тем более, что мне уже давно нужно быть на работе... Пошли!-


2

Толик был значительно старше нас. Он работал в институте геологии и неоднократно брал с собой в экспедиции многих из нашей дворовой компании. Я дважды бывал с ним в «поле». Один раз он был начальником всей экспедиции, второй заместителем, но не смотря на это, наши отношения с ним были не рабочими или соседским, а скорее дружескими.
Мы протиснулись сквозь толпу в район кассы.
-Так... где же мое место? – он поискал глазами – Ага, вон видите пожилой мужик и за ним две девушки. Я между ними. Пошли, поставлю.-
До кассы было еще человек двадцать.
-Девочки! – сказал Анатолий подведя нас к месту – Эти два молодых «орла» будут стоять вместо меня. Всё... Пока... Я погнал на работу. Сейчас «втык» получу. А.., вот еще «трешка» на билеты... –
Толик изчез в толпе. Я протиснулся, между мужчиной и девушками, заняв место в очереди. Греба сделал несколько ленивых попыток заговаривания или ухаживания. Девушки, потупившись, молчали. За нами, в очереди, началось какое-то «жужание» и не довольное ворчание. Через несколько минут, оно превратилось в реплику, сзади.
-Эй, хлопцы, вы же здесь не стояли!-
-Мы стоим за человека, который раньше здесь занимал... Он на работу умчался.- ответил Греба – Теперь наша «смена» стоять.-
Какое-то время сохранялось молчание. Потом прозвучал визгливый женский голос.
-Да, тут вообще никто не стоял!-
-А, и в правду тут никого не было.- послышался сзади бас. - Эй, «дивчата», был перед вами кто-нибудь? –
-Был! – ответил Греба – Мы за него и стоим.-
-Тебя вообще не спрашивают. – продолжала визжать «тетка» - Да, вывести их к чертовой матери. Хулиганьё! –
-А, ты «тетка» перестань хамить.- продолжил отбиваться Греба.
Тетка выскочила из очереди и вцепилась в Гребин рукав.
-Мужики! Что ж вы смотрите? Хулиганьё, что хочет то и делает. Выходите, вам говорят...-
-Да, пошла ты дура... Своего мужа Читать далее...

В коридоре звенел телефон. Проходя через комнату, Граев посмотрел на часы. Пол -шестого.
-Да, слушаю.-
-ЧП, Андрей Владимирович! На Ачинском участке погиб бульдозерист.- раздался взволнованный голос трестовского диспетчера. А дальше путанное объяснение.
-Высылайте дежурную машину.- не дослушав, сказал Граев.
Мороз был не большой, градусов десять. Машина уже стояла около подъезда. Граев, молча забрался на переднее сидение. УАЗик, побуксовав в свежевыпавшем снегу, выполз на дорогу. До треста было не далеко. Пятнадцать минут езды.
-Главный, управление механизации, знают? – спросил он, усевшись сверху пустого стола в диспетчерской.
-Знает. Он уже выехал на место. Передавал по рации, оттуда приедет прямо в трест и привезет горного мастера- начальника ночной смены. В крайком профсоюзов и прокуратуру телефонограмму дали.-
-Хорошо, я буду у себя. Как приедут, сразу ко мне.-
В коридорах второго этажа было темно. Граев открыл своим ключом приемную. Не заходя в кабинет, включил стоящий возле стола секретарши чайник. Взял из шкафа банку, насыпал в стакан тройную порцию кофе. У себя в кабинете медленно разделся. Задумчиво посмотрел на стоящие в шкафу сапоги. Одевать? Решил пока не одевать. В приемной засвистел чайник. Положив ложечку в стакан, налил кипяток. Поиски сахара успехом не увенчались. «А, и так сойдет.» - подумал он. Проходя мимо встроенного в шкафную стенку телевизора, нажал кнопку. Заканчивались шестичасовые новости. «В Москве только два. Раньше десяти докладывать в министерство не буду. Так что восемь часов в запасе есть. За это время разберемся...» В телевизоре какой то «пролетарий» выступал с горячей поддержкой статьи Нины Андреевой – «Не могу поступиться принципами»...
Минут через сорок, в дверях кабинета, появились фигура главного инженера управления механизации. Семен Игнатьевич Прошин, сбросил на стоящие вдоль стены стулья тулуп и уселся, разминая замерзшие пальцы.
-Доброе утро, Андрей Владимирович.- пробасил он.
-Какое оно к черту доброе... Где твой горный мастер?-
-В приемной раздевается... Сергеев, заходи.-
В кабинет неловко, как бы стесняясь, протиснулся молодой парень с обвет-ренным красным лицом.
-Что стоишь? В ногах правды нет. Садись и рассказывай.-
Сергеев опустился на стул стояший в конце кабинета.
-Бульдозер «Чебоксар» чистил снег на западном борту разреза. Я в два ночи подъезжал. Все было нормально. В пять подъехал снова. Тишина. Никого нет.Мы проехали до теплушки. Печка горела, но в ней никого не было. Юра, водитель «Урала», обратил внимание на следы бульдозерных траков идущие к кромке разреза. Мы подошли к краю, в том месте до днища метров семьдесят. Мело. Внизу почти ничего не было видно. Но что-то желтое сквозь снег проглядывало. Мы покричали. Никто не отозвался. Там борт очень крутой. Спуститься нельзя. Мы объехали снежные завалы и спустились вниз по выездной траншее. Это заняло минут десять. Бульдозер стоял вертикально, упираясь в землю отвалом. Машина, почти не пострадала. Когда мы забрались в кабину, Борисюк лежал на панели управления, над рычагами. Он не двигался. Юра потрогал голову. Он уже начал остывать...мы поняли, что он мертвый... – Сергеев замолчал. От него несло соляркой, чесноком и остатками перегара.
-Ну, дальше... – Граев тяжелым взглядом ощупывал его лицо. Сергеев не выдержал, уставился в пол.
-Я по рации сообщил диспетчеру. Спросил, что делать. Он сказал, что бы мы его вытащили и немедленно везли в больницу. Мы так и сделали. В больнице то же сказали, что он мертв.-
-В котором часу вы были в больнице?-
-Где-то в шесть...-
-Тебя как зовут?
-Витя... Виктор Павлович...-
-Так вот Витя, возьми лист бумаги, сядь в приемной и аккуратно напиши в «объяснительной» все, что сейчас рассказал. А на втором, отдельном листе, не забудь написать сколько, с кем и в какое время выпивал. Сейчас семь-десять и до окончания твоей смены ещё пятьдесят минут.-
-Я не пил...-
-Это своей маме расскажешь. Или ты на экспертизу захотел? С экспертизой всё точно в дело пойдет, а так посмотрим...-
-Ну, что ты скажешь, Игнатьич?- обернулся он к Прошину, когда закрылась дверь за мастером.
-Плохо. Я был на месте, пока они отвозили в больницу Борисюка. Дело видно было так... Он подъехал к теплушке перекусить. Почему-то поставил бульдозер передом, в сторону борта... Отвал не опустил... Брал... не брал на ручник... не понятно.
В теплушке выпил грам сто пятьдесят. Бутылка на столе стояла. Стал закусывать. Пол бутерброда сжевал. Остальное там осталось. Услышал или увидел, что бульдозер пошел... Выскочил, забрался в кабину, но остановить уже не успел. Вместе в ним с борта и сиганул... Я звонил в больницу. Перелом шейных позвонков. Видать сразу умер. Они говорят, ореинтировочно, часа в четыре...
Сидели молча. Граев тарабанил пальцами по столу.
-Кофе хочешь?.. Бутылку-то хоть убрал?-
-Угу, убрал. У меня в машине она... - Прошин по-прежнему мял руки.
-Там чайник в приемной, должен быть горячий... Возьми.-
В кабинет вернулся Сергеев и протянул Читать далее...

На шепелявый высвист мелодии «Чижика-Пыжика», из окна второго этажа дворового флигеля, высунулась голова тети Кати.
-Что свистишь? Он ещё умывается. Заходи! -
Я быстро взлетел наверх. На кухне был накрыт стол, за которым сидел Гребин отец и стояло несколько бутылок.
-Садись за стол.- пригласила тетя Катя
-Да, нет я только позавтракал.-
-Тебя не приглашают, тебе приказывают. Не путай. Не такой день, чтобы отказываться. - веcко заметил Александр Иванович.
-Вам что вино или водку?-
-Да, ну, как-то не удобно...-
-В парадном из горлышка пьют, а тут вдруг застеснялись...-
-Тогда вина - определил подсевший к столу Греба.
-Ну, с Днем Победы! - мы чокнулись.
Свежая, молодая зелень деревьев. Над прямоугольником старого двора, сквозь листву тополей, виднелось безоблачное, голубое небо.
-Зайдем за Лохом и Няфаней?- предложил Греба, когда мы вышли из подъезда.
-Ага, вон у них окно на кухне открыто.-
Их квартира была на первом этаже. Кухонное окно, выходившее во двор, часто служило для нашей компании дверью. За столом спиной к нам сидел Вася-Лох, напротив его отец. Они ели борщ.
-Хлопцы, за пивом к Дызику не сходите? – спросил увидавший нас Иван Ильич- Сейчас пол-десятого. Через пятнадцать минут закроют оцепление, а от моих не дождешься. Шурка до сих пор спит.-
Получив два рубля и трехлитровый бидон мы быстро выскочили, через проходное парадное на бульвар, к стоящему на перекрестке пивному ларьку. Народу, обычно облеплявшему ларек, сегодня с утра почти не было. Несколько человек из ближайших домов стояли с бокалами. Из свободного проема ларька на нас смотрела свеже завитая, цвета медной проволоки, головка «мадам» Дызик. Сам хозяин - Дызик, в парадном сером костюме, расположился с кружкой возле «стойки». Доски прибитой по периметру ларька, на которую ставили пиво. На его груди тускло серебрились две начищенные медали «За Отвагу». Наполнив бидон и прихватив пару кружек для себя, мы уселись на скамейке Николаевского сада.
-Ты видал Дызика? Кто бы мог подумать, ведь «Отвагу» в тылу не давали.- сказал Греба. Мы, дети послевоенного поколения, не плохо разбирались в наградах.
-Да, там на обратной стороне написано «За личное мужество» и колодка желто-черная, как на «Георгиевском кресте».-
-Э-э, «Георгиевский» это когда? В первую мировую...-
-Мне дед рассказывал, что в Отечественную, в самом начале, ввели
медаль «За Отвагу» по образу «Георгиевской» медали предыдущей мировой войны, а орден «Слава» - как «Георгиевский крест». Полный кавалер был четыре креста.-
-Нет, полный кавалер «Славы» три ордена. Вон у Отожты батя полный кавалер. Их давали только солдатам. Офицер получить не мог.-
-Так он же лейтенант!-
-Ему офицера дали в конце войны, когда он уже стал полным кава-лером. Слушай, допивай и двигаем побыстрому. Вон видишь, уже оцепление стягивают.-
Улицы примыкавшие к бульвару были перегорожены армейскими грузовиками. Стоящие возле них солдаты начали вытягиваться в цепь перекрывая выходы. Мы успели проскочить между почти замкнувшимся строем.
Сбежав вниз, к своему подъезду, остановились рядом с солдатом загоражи-вающим его двери. Там же стояла группа малолеток из нашего двора. Ждали начала парада. Сам парад не проходил по бульвару, но отсюда был виден кусок Бессарабской площади и марширующие по ней коллоны. Часть из них и вся военная техника, после прохода перед центральной трибуной, шла низом к площади Толстого и дальше по Красноармейской, остальные, в основном военные училища, возвращались по бульвару. Весь бульвар, площадь внизу и застроенный склон Печерской горы напотив, утопал в зелени и белых цветах деревьев. Во все это вклинивались ярко-красные пятна флагов и транспорантов.
-Идем занесем пиво. Сейчас будут проздравления, а парад начнется минут через двадцать.-
-Ребята, дайте пивка глотнуть.- попросил солдат.
-На, глотни, а тебя прикроем, что-б начальство не видело - мы стали спиной к улице. Солдат присел и жадно присосался к бидону.
-Ну мужики выручили! Вот теперь жизнь... – он вылакал не меньше литра.
У Васи нас уже ждали. На столе стоял холодец и соленые помидоры.
Ильич налил по рюмке водки и себе в бокал пиво.
-Что, пива так мало в бидоне? Опять Дызик химичит...-
-Нет, солдату, что на дверях стоит, дали.-
-Дело – одобрил Ильич – ну, давайте поднимим – с Днем Победы!-

Пушкинская была пустынна. Мы втроем шли по осевой, под зеленым сводом деревьев. Из открытых окон слышались слова команд московского парада, транслируемого по телевизору. Зазвучал марш. Парад начался.
-А все-таки хорошо, что 9 мая сделали выходным днем-
-Угу, наконец-то через двадцать лет додумались. На кой черт был парад 1-го мая. Что это за праздник?-
-Какие-то трудящеся лет сто назад в Америке забастовали, вот и
празднуем с родной партией.- пояснил Лох – Недавно по истории проходили.
Выход на площадь Толстого был перекрыт плотностоящими грузовиками, одной стороной упиравшимися в сберкассу, а другой в голубое здание Караваевских бань. В узком, оставленном между ними, Читать далее...

1

После долгого отсутсвия в родном городе, на третьей неделе, уже успев встретится со всеми родственниками и друзьями, когда после всех «ахов и охов», вы наконец догадались - то что прокручивалось в вашей голове за время ваших странствий, в общем-то никому не понятно и не интерестно. Что за это время вы прожили разные жизни и не только в разных странах и местах, а и в самом ходе времени. Вы уже из другого времени и пространства, уже как турист вы начинаете знакомиться с этим старо-новым для вас миром.
С удовольствием вытянув ноги, я уселся на скамейку возле Пассажа, наблюдая за проходящими мимо людьми, рассматривая как они сейчас выглядят, во что одеты, прислушиваясь к обрывкам фраз. Даже трудно передать как приятно ловить и совершенно свободно понимать именно эти обрывки, домысливая не услышанное. Я находился в состоянии ожидания не известно чего, знакомого лица, взгляда, а может и просто ничего. Город, в котором прожита почти вся жизнь не стал чужим, он остался близким, но малознакомым, как родной человек с которым ты расстался много лет тому. На скамейку подсаживались разные люди : типичный провинциальный командировочный с пирожками в руке, пожилая дама, не старушка, а именно дама, в поношенной, но пристижном в былые времена пальто. На скамейку подсели двое не молодых мужчин. В первый момент они не вызвали у меня особого интереса, но в тоже время появилось какое-то ощущение не то старого знакомства, не то старого забытого знания. Порывшись безрезультатно в памяти я переключился на другие мысли и перестал обращать внимание на соседей.
Ну, надо же! Прямо на меня из шестидеятых годов выкатился Шарик. Он почти не изменился за пролетевшие тридцать пять лет. Есть люди без возраста и он был явно ярчайший представитель этого племени. В неизменном черном костюме, белой рубашке и галстуке. Черный расстегнутый плащ также являлся безсменным атрибутом его одежды. Причем, этот набор почти не менялся с изменением сезона, разве что зимой добавлялось кашне, а летом изчезал плащ. Даже мелко кучерящиеся черные волосы лишь слегка поседели.
Шарик – Алик был старшим братом одного из друзей моей юнности - Швили. Он принадлежал к другому поколению, довоенному, конца тридцатых годов. В нашей молодости вся жизнь родителей и вообще старших делилась на две части « до войны и после войны». Так вот Алик был «до войны», а мы все рожденные в огромном колличестве с 46го по 50й – это то что «после». К моменту нашего близкого знакомства, Алик уже закончил Политехнический институт и трудился в каком-то НИИ. Но все это имело второстепенное значение. Цель жизни Алика был – Праздник. А праздников в то время было много. Праздновалось всё и Октябрьская революция и отъезд в командировку, Пасха и получение водительских прав. Но особенно дни Рождения. Сторона «новорожденного» готовила стол, обязательными составляющими, которого были венигрет -плавно перешедший, в последующие годы, в «салат оливье», холодец, селедочка под луком, порезанные колбаска и бужанина, а так же почему-то жареная рыба с вареной картошкой. Остальные «изыски» зависили от состоятельности и изобретательности семьи поздравляемого. Гости же приносили с собой «выпиваемое», так же не отступая от нехитрого расчета. Одна бутылка водки на «мальчика» и одна вина на «девочку». Несмотря на значительную разницу в возрасте, как только мы подросли до «праздничного» уровня, а точнее до девятого класса, Алик сразу же влился и в нашу компанию. Он появлялся всегда перед третьей рюмкой
или хотите назовите это тостом, так как перед её употреблением обычно что-то провозглашалось. И тут с неизменной улыбкой «вкатывался» Аличек. Его метод передвижения никто не мог назвать ходьбой, скорее это была иллюстрация к «движению качение». Повидимому это и послужило основанием для его клички «Шарик», так как ничего более шарообразного в нем не наблюдалось. Не смотря на небольшой рост, у него была хорошая мускулистая и довольно стройная фигура. После седьмой, восьмой рюмки, когда праздник начинал переходить в пьяно-завершительную стадию, Аличек так же плавно выкатывался изо стола и тихо изчезал перебираясь в другую празднующую компанию. И надо отметить, что таких компаний у него было много. Алика везде любили, он был каким то удивительно безобидно-радостным человеком. За всю жизнь он ни разу не был женат, хотя женщины у него были постоянно, но как только во взаимоотноше-ниях пропадал «праздник», с ним вместе уходил и Алик.
Радостно улыбаясь Шарик «прокатился» мимо меня и затормозив около моих соседей вручил им принесенное пиво. Открыв свою бутылку, он пристроился на свободное место рядом со мной. После того как первые жадные глотки были успешно осуществлены, я окликнул его. Обернувшись с неизменной улыбкой, Алик некоторое время соображал кто перед ним и наконец неуверенно спросил – «Гуря?». Да, это был Я – Гуря. Мы перебросились обязательными «а как, а кто, где» и на этом наша беседа тихо завяла, да и его приятели уже поднялись и дви-нулись вдоль по улице, Шарику пришлось их догонять.
И Читать далее...

Судьба сделала еще один оборот, и я окончательно, в свои пятьдесят лет, «выпал в осадок». Надо сказать, что я был далеко не один. Девяносто процентов пятидесятимиллионной страны находилось в этом «осадке». Это, безусловно утешало, но радовало мало. Средств для существования не было и надежды на их скорое обретение были крайне призрачны. Пришлось заняться «грачевым извозом». Для меня эта работа не была особо нова. Я успешно её освоил в семидесятые годы, выкручиваясь из долгов за машину. А когда выкрутился, то еще какое-то время она основательно поддерживала благосостояние семьи. В дальнейшем карьерные успехи перевели меня самого, сначала в «грачи», а последние лет десять я был уже «шляпой».
Понятие « грачи» возникло в среде водителей легковых машин в шестидесятые годы. В то время «частный», как тогда называлось, легковой транспорт был в редкость, и его счастливые владельцы относились к своим машинам, как огромной ценности. В основном были государственные, служебные машины. Часть из них возила начальство, на сленге водителей называемых- «шляпы». Другая же часть были такси, которого катастрофически не хватало. В очереди за такси можно было потратить куда больше времени, чем на поездку. Эту нишу в какой-то степени закрывали «госводилы», а подхватываемые ими в свободное время пассажиры назывались «грачами».
Почему «грачи»? Я уверенно не знаю, но имею предположение, что оно возникло по двум следующим причинам: первая - в то время была очень популярна не то песня, не то ромас исполняемый детским хором- « ...грачи прилетели, грачи прилетели, на крыльях весну принесли...», вторая – когда водитель отвозил своего хозяина в аэропорт, то на обратный путь в город с удовольствием подхватывал прилетевших не облеченных властью граждан. Повидимому слившись воедино эти моменты и дали понятие –«грачи». В дальнейшем это слово прочно вошло в «шоферский» лексикон.
В начале семидесятых годов начали производиться «Жигули», в прошлой своей жизни итальянский «Fiat». И с его появлением колличество частных машин значительно возросло, тогда же возникло и новое шоферское племя –«грачевозы».
В семьдесят шестом году, мой тесть, отставной полковник и участник всех войн, которые вела наша Родина, а в первую очередь Отечественной, в связи с прошедшим тридцатилетием со дня Победы, получил талон на новые «Жигули». Что это такое понять нынешнему молодому человеку не дано. Приобретение машины это больше чем женитьба. Жениться ты мог без проблем несколько раз, а вот получить новую машину многим удавалось только один раз в жизни. Не смотря на наличие в семье денег, менее половины её стоимости, вопрос «брать или не брать» вообще не ставился. Такую машину можно было мгновенно реализовать на ближайшем базаре «мандариновому» кавказцу за две цены. Облетев две трети своих друзей и знакомых, я за вечер собрал недостающую сумму и на следуюший день с тестем и моим приятелем, изрядным пройдохой Эдькой, знакомым с самим зам.директора «Автомагазина», мы двинулись за покупкой.
Э, мой дорогой юный читатель! Ты наверное не понимаешь, что такое быть директором единственного «Автомагазина» в трехмиллионном городе. И не только городе. Добавь сюда и такую же трехмиллионную Киевскую область. Первых серетарей горкома и обкома было два, а он один. Власть президента какой-то Чешской республики – это тьфу, по сравнению с его властью.
Нас вывели в огромный двор, где стояло более сотни машин четырех моделей: Жигули – 11 и 03 марки, Москвичи и Волги, и показали те пять машин -Жигули-11, из которых мы могли позволить себе выбрать собственность. Всё полностью соответствовало ходившему в те времена анекдоту: покупатель спрашивает у продавца – «А для кого эти Жигули? » - « Только для участников Отечественной войны» - отвечает продавец. « А третья модель?» - « Для участников Гражданской войны» - « Ну, а вот Волги?» - боязливо продолжает покупатель- « А , об этом и не думайте. Это для участников Куликовской битвы». После активного вмешательства Эдьки, возможности выбора стали фантастичны - машин пятнадцать. Но все таки, выбор свершился, и я стал владельцем, хотя и через доверенность, нового автомобиля.
О, благословенные семидесятые – рай «грачевоза». Бензин стоил 20 копеек. По дороге на работу, подхватив на переполненной троллейбусной остановке, четверых пассажиров, едущих до центра, я мимоходом зарабатывал на бак бензина. Благодаря мудрому транспортному обслуживанию государства, «грач» был всегда и везде. Без особого напряжения за вечер зарабатывалось 25 полновесных рублей, что приблизительно равнялось недельному заработку такого молодого инженера, как моя жена.
В восьмидесятые ситуация усложнилась. Бензин подорожал до 40 коп., но самое неприятное было то, что государство вспомнило о своих обязательствах перед гражданами. Нет, не подумайте, его совершенно не интересовала работа об-щественного транспорта. Оно выдало постановление « О борьбе с нетрудовыми доходами», под многочисленные статьи которого попадало и святое дело «грачевого извоза». Но как пелось в Читать далее...

1

В ранней юности моя дворовая кличка была – Худой. Но это могло только льстить. Я был не худ. Я был тощ. Лет в 14 родители решили справить мне костюм. Я был отведен в «Ателье», где после обмеров было принято, сомнительное на мой взгляд, решение о фасоне в стиле «гольф», т.е. с бриджами вместо брюк. Вы меня спросите зачем было идти в ателье? Что нельзя было подобрать костюм в магазине? Да, нельзя. Костюмы в магазинах появились лет через пять после описываемых событий. То, что в итоге получилось, я возненавидел с первого взгляда. Верхняя часть была ничего, но вот от колен, где заканчивались бриджи, до ботинок в зеркале ничего не отражалось. Точнее торчали две тонкие спички. Мой отец, до этого, посетивший немного-немало, а сразу Австрию и вынесший из «проклятого Запада» эту дурацкую моду, наоборот был в восторге. О том, что бы в этом идти в школу, не могло быть и речи. Я и так её «пассовал», при любой возможности, а тут «пассование» обещало стать вообще постоянным. И, мама, приняла разумное решение, взяв старые но ещё приличные дедовские брюки, она обратилась в известную во дворе фирму «Babusсhka».
Фирма «Babusсhka» состояла из одного человека, а именно бабушки моего лучшего друга Булкина. Мы с ним познакомились в возрасте одного года, когда вместе переехали в этот дом. Точнее будет - были привезены. Все последующие 55лет мы не переставали дружить, не смотря на то, что оказались не только в разных странах, но и на разных континентах. Фирма располагалась в полуподвальной, но все-таки отдельной квартире, где жила вся семья Игоря. Почему все-таки отдельной? Да по тому, что на весь огромный дом, где проживало наверное более 500 человек, только четыре семьи имели отдельные квартиры. В число этих счастливчиков входила моя семья и ещё семьи двух моих друзей.
Отец Игоря умер, не дожив двух месяцев до его рождения. Умер неожиданно, оставив трех сыновей. Старшему было тринадцать. Он был крупным чиновником в Госплане. После его смерти и рождении Игоря, мать, женщину без образования, друзья отца устроили на работу в тот же Госплан. Мы, дворовая команда, её почти не знали, она всегда была на работе. Поступив на заочное отделение Строительного института, по окончании его, как я понимаю, сумела занять место своего мужа, или нечто на этом уровне. Всё это, я естественно, узнал значительно позже. Ольга Васильевна женщина красивая, крупная, черноволосая, с сильным волевым лицом. Видел я её редко, а точнее, наверное, разглядел только тогда, когда она ушла на пенсию. Всем в доме заправляла бабушка.
Дети Булкины – по этой кличке младшего, во дворе называлась вся семья, были чище всех, одеты лучше всех, и вообще по нашим дворовым стандартам принадлежали к высшему сословию. Я тоже принадлежал к этому сословию, хотя был неимоверно худ и грязноват. Но это были не сословные, а чисто личностные качества.
Я часто бывал в этом доме. Чистом, ухоженном, спокойном. Там были две роскошные, по «дворовым» понятиям вещи: небольшой биллиард и огромный приемник, по которому иногда прорывались «чужие» голоса. Это нам показывал Булкин, когда дома никого не было.
Всем этим, немалым хозяйством заведовала бабушка. Тремя, отнюдь не тихими парнями, кухней и швейной машинкой, которой было одето половина нашего двора и, как сейчас я догадываюсь, не только младшей части. Слово «перелицевать» сейчас смогут понять, только те, кому хорошо за пятьдесят.

2

Тогда же «перелицованная одежда» была обыденностью. В ней ходили, и какой нибудь «чин», и домработница. Старые костюмы, платья, но особенно пальто не выбра-сывались, а распарывались и перешивались наружу новой, не затертой стороной, ранее находившейся под подкладкой. И именно этим занималась фирма «Babuschka». «Перелицовку» делали многие швеи-самоучки, но качество работы бабушки и дало основание для слова – «Фирма». Сделанные её вещи, как-то удивительно удачно на всех «сидели».
Так, кто же была Бабушка. Это была небольшая, тихая женщина с внима-тельными спокойными и, наверное, очень мудрыми глазами. С аккуратно зачесанными на пробор темно-седыми волосами, собранными сзади в пучок. Я не помню её голоса. Даже не уверен, что я его слышал. Она молча снимала мерки, прищуриваясь в своих круглых очках, так же молча приглашала на кухню, зазывала перекусить нашу компанию. В «пречистый четверг» перед Пасхой, она тихо уходила в церковь и так же тихо возвращалась с горящей свечой, обернутой в бумагу, что бы не задул ветер. От неё веяло душевным покоем, смирением... По моим наблюдениям, «смирение» было основным свойством того поколения, которое встретило революцию уже в зрелом возрасте. Принять возникший мир эти люди не могли, но и какого либо внешнего протеста не выказывали. Просто молча наблюдали все эти крикливые «исторические съезды», «судьбоносные программы и решения», очередные «измы», всю эту бесконечную «шелуху», заполнившую страну. Они научились молча выживать и с достоинством нести «крест». Но не свой, а всей семьи, проводя её через войны, коллективизации, тридцатьседьмые... Читать далее...

1

В кабинет зашел Михаил Алексеевич в сопровождении молодого старшего лейтенанта, по бордовым шевронам которого, я сразу же определил – пожарная инспекция. Ну, начинается!
-Директор института Андрей Николаевич – представил меня Миша – Наш новый пожарный инспектор – Иван Сергеевич.
-А где старый? Присаживайтесь. – вяло поинтересовался я, забирая протянутый мне «Акт проверки пожаного состояния объектов» института.
-Пошел на повышение, в городское управление – Иван Сергеевич вальяжно расположился на стуле.
«Акт» сообщал, что недавно отремонтированное здание института, требует коренной реконструкции, в связи с нарушением «норм пожарной безопасности» по длинному перечню пунктов. В конце, в разделе «мероприятия», предлагалось устранить оные замечания в течении месяца, а на зам. директора Калинина М.А. наложить административный штраф в размере пятидесяти рублей, за нарушение правил складирования «товаро-материальных ценностей» на хоздворе.
-Иван Сергеевич, у меня в АХО есть вакантная должность снабженца. – начал Миша «брать быка за рога», не дожидаясь моей реакции- Оклад сто рублей. Если вы поднесёте документы, какого либо пенсионера, то мы сразу же оформим задним числом в этом месяце.-
-Я подумаю – сразу же, без ложной скромности, согласился пожарник- но понимаете, оклад очень маленький. Надо бы рублей сто пятьдесят. Мне ведь то же нужно кое с кем...-
-Ну хорошо, пусть будет сто тридцать –уступил Иван Сергеевич.
После теплого прощания, когда за ним закрылась дверь, Миша резю-мировал:
-Далеко пойдет! Эх мне бы, в его годы, да это времячко... Ничего уже, гады, не боятся.-
-Чего тебе жаловаться? Слава богу, что хоть сам дожил до этого «вре-мячка». Сколько у нас с этим будет «мертвых душ»?-
-Пять. Две ГАИшные, без этого автохозяйству конец, все техосмотры загубят. Да еще проверку выхода на линию устроят. Одна санэпидемстанция и две пожарные становятся. Ты же его предшественника не уволишь. Он из городского управления быстро нас достанет.-
-Не мало- констатировал я.
-Э, не жалуйся. Не много. У наших соседей – СМУ, с десяток наберется. У нас хоть земля своя, а не районная или городская. Так бы носил еще и в райисполком и город. Иногда, инспектору, за уборку улицы по «полтинничку» отстегивают. Хорошо хоть на территорию не лезут.
-Слушай, а что с этим РЕМом? – перевел я разговор – Ты его когда-нибудь запустишь?
-Боюсь, что никогда. Его смотрело уже человек пять и никакого результата. Вчера мне привели отличного специалиста. По его заключению, от этой мытищинской машины можно ожидать копирования чертежей с тем же успехом, что и от железнодорожных вагонов.
-А вагоны то здесь при чем? –

2

-Ты ездишь на метро? Не обращал вниманиие, что все вагоны выпущены вагоностроительным заводом г.Мытищи. Этот РЕМ того же завода.-
-Да, неведомы пути твои Господи! Ну попробуй продать его, может найдутся еще дураки? Его же баллансовая стоимость, как у двух «Жигулей», двенадцать тысяч. Черта с два спишем.-
-А тебе то что? Он же есть не просит. Засунем на склад и глядишь лет за пять он «самортизируется» по бухгалтерским отчетам. Дураков больше, боюсь, не найдем. У нас и так третьи руки.
С Михаилом Алексеевичем мы были знакомы лет двадцать. Когда я, после института начинал на стройке прорабом, Миша был в СМУ началь-ником отдела труда и зарплаты. Прошло много лет и получив назначение на должность директора института, я обратился в бывшее родное СМУ по вопросу реконструкции выделенного здания и объектов на территории. Не- смотря на пролетевшие годы, Миша был на том же месте и на той же должности. Получил вежливый отказ у руководства, так как не имел ни лимитов, ни фондов на материалы. Да и вообще включить в план этот объект было для них не просто, мы были из разных ведомств. Прийдя к Мише в кабинет, пожаловаться на «свою судьбинушку», я неожиданно нашел решение проблемы.
-Ты знаешь, я заригестрировал кооперативчик. – сказал Миша – Чем заняться пока еще не знаю, но может давай «протянем» через него твое строительство. Финансирование у тебя есть. Строить мы оба умеем, а материалы, даст Бог, достанем. Кое какие связи за жизнь я накопил. Да и твое ведомство Госрезерв, по моему занимается не балетом. Что-то должны и в нем найти.-
Делать было нечего и я согласился. В тот момент кооперативное движение только возникало и никто не знал, что из этого получится. А получилось здорово.
Желающих хорошо заработать было множество. С квалифицированными рабочими проблем не было. Зарплата получалась раза в два больше, чем в строительных управлениях. С материалами то же все решилось, во многом благодаря Мишиной энергии и предприимчивости. Он оставил прежнюю работу и стал председателем кооператива. Месяца через три, после того, как работа развернулась во всю, я предложил ему должность «замдиректора по общим вопросам».
-Что будет завтра с кооперативами никто не ведает –выдвигал я свою мотивировку – Сегодня «ура!», а завтра «со двора». А то еще и «сажать» начнут, по итогам проверок. А государственная должность, да еще в Читать далее...

-Деньги начнут выдавать в банке в десять. Банк работает до двенадцати. Предпраздничный день. Если уложимся в пол-часа, то это идеальный случай. Скорей всего в час. От банка до аэропорта сорок пять киломе-ров. По здешним дорогам час езды. Так, что раньше двенадцати не будем. Вот и считай, как минимум сорок минут не хватает. Вылет в одинадцать двадцать. Необходимо организовать задержку рейса на один час.
Они стояли возле аэропорта Братска и бригадир Арсен втолковывал своему помощнику ситуацию.
-Ну и задачку ты даешь! Я, что начальник аэропорта? – Ильин почесал затылок – В крайнем случае, как-нибудь следующими рейсами выберемся. А нет, так поездом доедем.-
-Сережа, знаешь песню « широка страна моя родная, много в ней лесов полей и рек...». Так эту песню, за семь суток езды в поезде, ты увидишь воочию. Сутки от Братска до Иркутска, шесть до Москвы и ночь до Киева. А вот, про «...где, так вольно дышит человек...» забудь. За семь суток в купе задницей дышать научишься. Только купе это роскошь. А «плацкарту» или «общий» не хочешь. Я уже один раз ездил... Да ещё с нами будет шестнадцать «с гаком» тысяч бригадной зарплаты.-
-Ну, а на какой-нибудь самолет...?-
-Вероятность близка к нулю. С первого мая начинается отпускной сезон и все «севера» двигают на «большую землю» и курорты. Ты, по моему здесь не «номенклатура» и обкомовской «брони» ожидать не приходится. У меня осталось бригадных 350рублей. Полтинник оставляю себе на такси и непредвиденные расходы. Получи тристо в руки и трать, как хочешь, но самолет задержи.-
-Ну а если ничего не получится, что делать с бригадой?-
-Отправлять конечно. И отправь с хлопцами мои, свои и Гришины вещи. Нам троим лучше будет добираться налегке. Ты, в любом случае, ждешь нашего приезда.
-А Гриша тебе зачем? Ты же сам «мордоворот». «Косая сажень» в плечах...
-Против лома и «прямая» не поможет. С такой суммой, вдвоем, с ещё одной «саженью», поспокойнее. Всё, мы уехали. Выкручивайся...
Ильин остался один на площади, возле черного рубленного барака Братского аэропорта. Рядом уже началось строительство новой железобетонной коробки. Торчали колонны и местами были смонтированы панели перекрытия. Сейчас на стройке стояла тишина и было видно по нетоптаному снегу, что этой тишине не менее нескольких месяцев. Он прошелся вдоль рваной сетчатой ограды летного поля. На поле стояло несколько АН-24 местных линий и вдали выруливал с взлетной полосы только прибывший Ту-154, рейса Владивосток – Чита – Братск – Омск – Москва. Через два часа, дозаправившись и приняв пассажиров, он должен улететь на Москву, а задача Ильина не допустить свершения этого события. Задачка, проще не придумаешь...
2

Зайдя в здание аэропорта, Ильин подошел к бригаде, весело рыгочащей, сидя на рюкзаках. Они занимали один угол в помещении. Он окинул
взглядом зал ожидания. Кроме бригады ещё человек пятьдесят с чемоданами, сумками, но в основном с рюкзаками ждало посадки. «Похоже, что основная загрузка самолета произойдет в Братске.» - подумал Ильин. Он прошел в буфет. Взял стакан портвейна для «освежения мышления» и пристроился за стоячим столиком, откуда просматривался зал. Никакая идея не приходила. Скрипучий голос по «динамику» объявил начало посадки. В помещении началось движение в сторону единственной регистрационной стойки, за которой появилось несколько девиц в аэрофлотовской форме. Со стороны летного поля, через стойку, прошел экипаж, и скрылся в проеме под вывеской «Служебные помещения». «Пора» - решил Ильин и допив портвейн направился в тот же проем. Пройдя немного по коридору он уткнулся в турникет. Его охраняла женщина, в одежде которой наличествовали некоторые элементы форменного костюма авиационного ведомства.
-Куда?- без всякого интереса, спросила она.
-Мне нужно переговорить с экипажем.- сказал Ильин, просительно улыбаясь.
-А с Папой Римским не нужно...?
-С Папой не нужно.
-И это правильно. С такой рожей ни с папой, ни даже собственной мамой говарить не стоит. Она годится только для стенда «Их разыскивает милиция». Вали отседа. А то, как свисну... – и она подергала болтавшийся на груди свисток.
Ильин вспомнил, что последний раз брился в бане, недели две тому назад. Осмотрел свою старую потертую куртку... « Вот, колченогая образина. Завтра я в светлом костюме буду гулять по цветущему первомайскому Крещатику, а ты будешь топить в своем бараке печку...» Но эта мысль не была доведена до конца. Перспектива завтрашнего Крещатика отодвинулась в далекую неизвестность.
В зале бурно шла регистрация. Люди подходили к барьеру и подтаскивали багаж. Девушка проверяла билет и паспорт, а вторая навешивала бирки на чемоданы и сумки. Три «дюжих молодца», с фиолетовым отливом в лицах, подхватывали багаж и тащили к выглядывающему из проема кузову грузовика. И тут Ильина осенило - «Вот оно!» Он быстро пробрался к ограждению и схватил одного из грузчиков за руку.
-Слышь парень, дело есть на пару миллионов...-
-Чаво надо. Не мешай работать, бичара.-
-Отойди в угол, в Читать далее...

Привет честнОй компании!