1

В кабинет зашел Михаил Алексеевич в сопровождении молодого старшего лейтенанта, по бордовым шевронам которого, я сразу же определил – пожарная инспекция. Ну, начинается!
-Директор института Андрей Николаевич – представил меня Миша – Наш новый пожарный инспектор – Иван Сергеевич.
-А где старый? Присаживайтесь. – вяло поинтересовался я, забирая протянутый мне «Акт проверки пожаного состояния объектов» института.
-Пошел на повышение, в городское управление – Иван Сергеевич вальяжно расположился на стуле.
«Акт» сообщал, что недавно отремонтированное здание института, требует коренной реконструкции, в связи с нарушением «норм пожарной безопасности» по длинному перечню пунктов. В конце, в разделе «мероприятия», предлагалось устранить оные замечания в течении месяца, а на зам. директора Калинина М.А. наложить административный штраф в размере пятидесяти рублей, за нарушение правил складирования «товаро-материальных ценностей» на хоздворе.
-Иван Сергеевич, у меня в АХО есть вакантная должность снабженца. – начал Миша «брать быка за рога», не дожидаясь моей реакции- Оклад сто рублей. Если вы поднесёте документы, какого либо пенсионера, то мы сразу же оформим задним числом в этом месяце.-
-Я подумаю – сразу же, без ложной скромности, согласился пожарник- но понимаете, оклад очень маленький. Надо бы рублей сто пятьдесят. Мне ведь то же нужно кое с кем...-
-Ну хорошо, пусть будет сто тридцать –уступил Иван Сергеевич.
После теплого прощания, когда за ним закрылась дверь, Миша резю-мировал:
-Далеко пойдет! Эх мне бы, в его годы, да это времячко... Ничего уже, гады, не боятся.-
-Чего тебе жаловаться? Слава богу, что хоть сам дожил до этого «вре-мячка». Сколько у нас с этим будет «мертвых душ»?-
-Пять. Две ГАИшные, без этого автохозяйству конец, все техосмотры загубят. Да еще проверку выхода на линию устроят. Одна санэпидемстанция и две пожарные становятся. Ты же его предшественника не уволишь. Он из городского управления быстро нас достанет.-
-Не мало- констатировал я.
-Э, не жалуйся. Не много. У наших соседей – СМУ, с десяток наберется. У нас хоть земля своя, а не районная или городская. Так бы носил еще и в райисполком и город. Иногда, инспектору, за уборку улицы по «полтинничку» отстегивают. Хорошо хоть на территорию не лезут.
-Слушай, а что с этим РЕМом? – перевел я разговор – Ты его когда-нибудь запустишь?
-Боюсь, что никогда. Его смотрело уже человек пять и никакого результата. Вчера мне привели отличного специалиста. По его заключению, от этой мытищинской машины можно ожидать копирования чертежей с тем же успехом, что и от железнодорожных вагонов.
-А вагоны то здесь при чем? –

2

-Ты ездишь на метро? Не обращал вниманиие, что все вагоны выпущены вагоностроительным заводом г.Мытищи. Этот РЕМ того же завода.-
-Да, неведомы пути твои Господи! Ну попробуй продать его, может найдутся еще дураки? Его же баллансовая стоимость, как у двух «Жигулей», двенадцать тысяч. Черта с два спишем.-
-А тебе то что? Он же есть не просит. Засунем на склад и глядишь лет за пять он «самортизируется» по бухгалтерским отчетам. Дураков больше, боюсь, не найдем. У нас и так третьи руки.
С Михаилом Алексеевичем мы были знакомы лет двадцать. Когда я, после института начинал на стройке прорабом, Миша был в СМУ началь-ником отдела труда и зарплаты. Прошло много лет и получив назначение на должность директора института, я обратился в бывшее родное СМУ по вопросу реконструкции выделенного здания и объектов на территории. Не- смотря на пролетевшие годы, Миша был на том же месте и на той же должности. Получил вежливый отказ у руководства, так как не имел ни лимитов, ни фондов на материалы. Да и вообще включить в план этот объект было для них не просто, мы были из разных ведомств. Прийдя к Мише в кабинет, пожаловаться на «свою судьбинушку», я неожиданно нашел решение проблемы.
-Ты знаешь, я заригестрировал кооперативчик. – сказал Миша – Чем заняться пока еще не знаю, но может давай «протянем» через него твое строительство. Финансирование у тебя есть. Строить мы оба умеем, а материалы, даст Бог, достанем. Кое какие связи за жизнь я накопил. Да и твое ведомство Госрезерв, по моему занимается не балетом. Что-то должны и в нем найти.-
Делать было нечего и я согласился. В тот момент кооперативное движение только возникало и никто не знал, что из этого получится. А получилось здорово.
Желающих хорошо заработать было множество. С квалифицированными рабочими проблем не было. Зарплата получалась раза в два больше, чем в строительных управлениях. С материалами то же все решилось, во многом благодаря Мишиной энергии и предприимчивости. Он оставил прежнюю работу и стал председателем кооператива. Месяца через три, после того, как работа развернулась во всю, я предложил ему должность «замдиректора по общим вопросам».
-Что будет завтра с кооперативами никто не ведает –выдвигал я свою мотивировку – Сегодня «ура!», а завтра «со двора». А то еще и «сажать» начнут, по итогам проверок. А государственная должность, да еще в «почтовом ящике», не очень то подступишься.- Наш институт к тому же был «закрытым» - П/Я № ...
-Убедил – согласился Миша – но на кооператив нужно найти «Фунта».

3.
И нашел. «Фунт - сидевший и при Керенском, и при НЭПе» по срав-нению с Виктором Петровичем, был школьник-подготвишка. Полковник в отставке, участник Отечественной с орденом Ленина, семидесяти пяти лет. Сразу, по трем пунктам: возраст, участие в ВОВ и высшему ордену госу-дарства, он был «непрекасаемым». То-есть согласно законов Советской страны, попадал автоматически под амнистию, ну разве что кроме убийства и изнасилования, но на подобные подвиги он уже не годился. Кроме того, закончив воинскую службу, лет двадцать тому назад, Виктор Петрович осел в главном городском снабженческом главке на приличной руководящей должности. Он «ногой открывал дверь» в любых организациях, его везде знали. Вообщем, «кадр» был ценнейший. Но было одно требование с его стороны вызывавшее большие проблемы. Одна бутылка водки в день. Нет, он не был ни в коей мере алкоголиком или пьяницей, просто это входило в его «жизненный цикл». Я давно заметил, что у людей прошедших в молодости фронт, нередко встречались схожие «жизненные циклы». И что любо-пытно, они не спивались и крайне редко бывали пьяными. Вопрос казалось бы простой, но вот «времечко»... В восемьдесят пятом году начала воплощаться в жизнь государственная программа по «Борьбе с пьянством и алкоголизмом». Как обычно это происходило в нашей «необъятной стране», сразу же дала прямо противоположный результат. Спиртным начали интересоваться все, даже те кто никогда не пил. Бутылка водки стала абсолютно конвертируемой валютой. Куда там нынешнему доллару. Любой квартирный ремонт, автозапчасти, какие либо справки, вечно дифецитные билеты в аэрофлоте и на поезда, гостиничные номера и безчисленное множество других жизненных вопросов решалось «через бутылку».
А государство «буйствовало». Рубились виногадники в Молдавии, Крыму, Грузии и других винодельческих районах. Ликеро-водочные заводы переоборудовались на выпуск безалкогольных напитков. В магазинах закрыли «винные отделы», а те что остались, вынесли в специальные отдельные помещния с решётками и охраной. Хотя эти отделы начинали работать с двух часов дня, очередь выстраивалась в семь утра и к открытию достигала нескольких километров. Первые три десятка мест продавлись по десять рублей. Не смотря на милицейскую охрану, постоянно возникали драки за место. В руки давали по две бутылки спиртного, и не важно какого – «что есть, то и бери». На заводах и предприятиях вводили талоны из расчета одна бутылка волки в месяц на работающего. Украина перешла на самогон. Россия не могла дотерпеть до периода «созревания закваски» и пила «брагу». «Гнали» все и везде. И доктора наук в «секретных лабораториях», и сельские бабушки. Стал дефицитен сахар. Государство все поняло и сразу же внесло необходимые коррективы. А именно - «Закон об усилении ответственности за самогоноварение». Начали «сажать». Народ не сдавался. Перешёл на одеколоны и другие спиртосодержащие напитки.
В аптеках изчезли «Корвалол» и прочие настойки. Ходил такой анекдот: В парфюмерном отделе мужчина просит три флакона «Тройного» одеколона. Получает и внимателно осматривает. На одном нет наклейки и он просит продавщицу заменить – «Какая, Вам разница?» –возмутилась продавщица. «Видетели у меня сегодня день рождения, и это к столу.» - пояснил покупатель.
Но грянул Чернобыль, за ним Спитак и далее события начали нарастать как снежный ком. Стало не до забот «о народной трезвости». Борьба прекратилась, но водка и сахар так и не появились.
-Кадры решают все!- повторил Миша любимый лозунг «отца народов – Иосифа Виссарионовича» и загрузив грузовик шифером отправился под Белую-Церковь в сахоропроизводящие районы. После рискованных обменных операций, он вернулся с четырьмя мешками сахара. Небольшой ремонт квартиры зам. директора дрожжевого завода, решил вопрос и с этим необходимым компонентом. Все это было вывезено к какой-то «бабушке» в пригородный частный дом, где превращалось в 15 литров за месяц, прекрасного «первака», чем покрывались жизненые потребности Виктора Петровича.

4

Сам Миша вообще не пил, у него была аллергия на алкоголь. Вопрос был изчерпан. Напиток хранился в сейфе, у гл.бухгалтера кооператива, откуда ежедневно выдавалась одна бутылка. За утренним чаем он выпивал сто грамм, в обед двести пятьдесят, а в пять часов оставшееся, после чего отвозился домой. При этом он никогда не бывал пьян. Напивался Виктор Петрович два раза в году – в День Победы и Советской Армии.
По прошествии нескольких дней, после описанных событий, в кабинет ворвался крайне возбужденный Миша размахивая какой то книжечкой, за ним вошел начальник «отдела выпусков».
-Ты читал инструкцию?- обычно при посторонних мы разговаривали на «Вы», но сейчас ему было явно не до субординации.
-Какую еще инструцию?- не понял я.
-Да, по этому клятому РМУ. Ты даже не можеш представить, что это за чудо. На пятьсот оттисков формата А-1, то есть стандартного чертежа, на него списывается 32 литра спирта. –
-Такого не бывает. Это наверное ошибка в знаке, опечатка, запятая не там стоит-
-Нет, нет ты почитай! - и Миша сунул мне в руки инструкцию. Действительно, там «черным по белому» было написано, что после прокрутки барабана его зеркальная поверность, покрытая силуминовым составом, требует промывки спиртом, с расходом 70 г. за раз, а на месячную производительность требуется 32 литра.
-Все гостиницы, все билеты, да и вообще все снабженческие вопросы этим решены... – ликовал Миша.
-Но это же спирт нашего отдела – вклинился «начальник выпуска».
-Взывать к вашей совести, Александр Владимирович, безполезно. Как понимаю после этих слов, у вас её просто нет. – рассверипел Миша – Я, в соседних институтах, «прокатаю» всю вашу месячную программу за десять литров. И при этом мне ещё «руки будут целовать», от слюней не отмоешь. Кроме того, уважаемый, на светокопировальные машины вы получаете два литра в месяц, но в помещении где они стоят я слышал только запах ацетона, а вот от Вас неоднократно попахивало именно протирочным продуктом.-
-Подождите, что мы сейчас делим? «Талончик на галоши ещё не галоши». – процитировал я мудрое изречение, одного нашего, с Мишей, старого приятеля. Он был человек с опытом, так как в сталинские времена немного «отсидел» - лет пять. – Давайте в начале получим. Принципиальная схема вырисовывается такая : по документам РЕМ работает в полную силу. Архивный, первый экземпляр на белой бумаге, будете катать у соседей. Остальные шесть, для заказчиков, на светокопировальных машинах. Киевских заказчиков у нас почти нет, а ехать ради этой проверки в коман-дировку ни какая комиссия не будет. Сколько стоит спирт по оптовой цене?
-От 28 до 32 копеек за литр - ответил Александр Владимирович.
-Сто литров – тридцать рублей. Даже если нас поймают, то то же не страшно. Административная ответственность, уголовная наступает после пятидесяти. Так, ерунда, выговор или штраф.- Миша всегда обдумывал взаимосвязи со статьями «уголовного кодекса».
Через неделю три сорокалитровые колбы, в плетеных корзинах, были во внерабочее время, да бы не смущать коллектив, воодружены в помещение «спец-части» института, оборудованной специальной охранной сигнализацией.


5

-Вырвал сто двадцать литров, частично за следуюший квартал. Пришлось кладовщице все-таки два литра отлить. Но вот сохранить на своем складе не смогу. Украдут по любому. Хоть это и нарушение, но давай держать в «спецчасти». Другого выхода не вижу.-
-«Согласная я, но что храним то и имеем» - высказала народную мудрость Лариса, начальник 1-го отдела - Два литра в месяц мои. Мне тоже нужно будет, «накапать в душу» куратору из органов.-
Еще через несколько дней, институт получил восемь городских теле-фонных номеров. Решение министерства связи о выделении десяти номеров, было ранее выполнено частично. Выделили три, а остальные можно было ждать к «турецкой пасхи», по мере освобождения номеров на телефонной станции. Но сорок литров спирта, по пять за номер, мгновенно сняли эту проблему. Десять литров, отвезенные домой начальнику районного телефон-ного узла, дали внутреннюю телефонную станцию, на пятьдесят номеров, с тремя городскими выходами.
-Займусь-ка я мебелью для нашей гостинички. До Нового года пятнадцать дней, надо «ковать железо, пока горячо» - сказал Миша. В тот же день, к вечеру, возле нашего здания стояли две машины «Мебельная перевозка».
-Фантастика! Шесть диванов – по литру, четыре одежных шкафа – по пол литра и восемь кресел - по «чекушке». Ни фондов, ни предоплаты. Так по голой доверенности выдали и спрашивали не надо ли ещё чего.- ликовал Миша.
Приехавший из Москвы главный инженер головного института, опробовав производные – нежно оранжевую «клюквенку» и чернильную «терновку» восклицал:
-Ну вы даете! Не даром говорят – «там где прошли хохлы, евреям делать нечего». Где вы нашли этот источник?-
Мы поведали РЕМовскую историю. Он тут же перезвонил в Москву и направил в Мытищи снабженца. Но было поздно. Заказ на РЕМ был принят у них, только на первый квартал девяностого года, то есть через полтора года. За этим техническим чудом уже выстроилась очередь.
Но через год, спиртное продавалось во всех кооперативных ларьках, в любое время суток. И под таким наименованиями и этикетками, о существовании которых, мы когда-то узнали из книг Ремарка и Хеммингуэя.

25.11.02. Ляйпциг