[300x] Посвящается С.

Когда она называла его «сволочью», он неизменно вопрошал:

- Если я «сволочь», зачем ты со мной общаешься?
На что так же неизменно получал ответ:
- Ну, ты же лучшая из «них»!

А началось всё с шутки. Они с подругой, на одной из вечеринок в общежитии, сидели, курили в коридоре, когда мимо них «пролетел» в танцзал стройный черноволосый усатый парень в красной куртке и зелёных брюках.

- Интересный какой! – сказала она, провожая его взглядом.
- Да, многим нравится, - меланхолично заметила подруга, стряхивая пепел в стеклянную банку из-под майонеза.
- Глазки, что-ли, ему построить? – усмехнулась она.
- Мне он тоже нравится, - сказала подруга и, вдруг, предложила, - а давай его в «орлянку» разыграем на спичечном коробке. Эта сторона – ты будешь его «кадрить», другая – я!
- А, давай! – бесшабашно рассмеялась она.

Подруга подбросила коробок, он упал, и сомнительная удача оказалась на её стороне. Подруга слегка расстроилась, хотя это была всего лишь шутка.
Когда предмет «розыгрыша» возвращался обратно, подруга схватила его за руку и выпалила, смеясь:

- Мы тебя тут на коробке спичек разыграли, ты достался ей! Я ухожу, а вы знакомьтесь поближе.

Подруга соскочила со стола, на котором они сидели, и пошла ко всем остальным танцующим.
А он сел на её место, и они принялись болтать о всяких пустяках.
Вот так они и познакомились.

Роман развивался стремительно. Поток чувств нёс их, как горная река, на скалы. Виделись они, практически, каждый день, несмотря на то, что, помимо института, он ещё и подрабатывал в одном очень интересном заведении – кинотеатре. Если они не могли встретиться, то она звонила ему на работу, и они долго разговаривали ни о чём. Он интересовался, что она делает и как развлекается. Она шутливо жаловалась:
- Развлечёшься! Столько учёбы! Даже сплю с "олигофренопедагогикой"!
- Хорошее имя - "олигофренопедагогика"!

Вот на таком «пике» страстей и вынесло их на камни. Однажды она позвонила ему, а он сообщил, что им нужно расстаться, так как вернулась к нему его прежняя девушка, которую он очень любит.
Она только ответила: «Хорошо!»

И пошла бродить в тонких сапогах по мокрому снегу, первому в том ноябре. Она шла и шла, не видя, куда, и мысленно сочиняла стихи.
Казалось бы, на этом всё должно было и закончиться, но…

Какое-то время они не виделись, хотя она была в курсе его дел (сообщали подружки). У неё хватало приятелей, с которыми она приятно проводила время – кино, кафе, танцы… Попадались среди них и очень хорошие порядочные ребята, но они ей не нравились. Она подтрунивала над ними, и они быстро «вяли», не зная, как им вести себя с ней дальше. Были бы посволочнее и понаглее, может, что и вышло бы.

Он со своей «любовью» провстречался недолго и тоже отправился в «свободный полёт». Стерва-судьба свела их снова, но теперь уже отношения у них складывались более, чем странно. Каждый, в общем-то, резвился сам по себе, ушла та внешняя безумная привязанность друг к другу, которая связывала их раньше.

Он любил повторять: «Если я чувствую, что привыкаю, то тут же делаю шаг назад. Потому что привычка – вторая натура, и от привычки труднее избавиться, чем даже от любви».

Они мирились и опять ссорились вдребезги! Но и во время ссор могли что-нибудь отчебучить. Так, он мог придти в комнату, где она сидела с друзьями, взять её за руку и сказать:
- Я пришёл за тобой! Пошли!

И уводил её из компании. Причём не на свидание, а под опеку подруг.
Или она могла заявиться к нему утром, когда он спал, и не один. Сесть на кровать и погладить его по щеке. Он подкладывал её ладонь себе под щёку и блаженно улыбался. Оба совершенно не обращали внимания на изумлённо огорчённую любовницу.

Короче, это всё было, конечно, ненормально!

Они могли не видеться по полгода, потом она ему звонила, и он огорошивал её вопросом – «Куда ты пропала?»
Её любимая подруга ненавидела его, хотя никогда не видела в глаза. И всё пыталась её образумить, говоря, что он – «сволочь, гад и дурак»! Но маниакальная зависимость не отпускала.

Наконец, она просто вышла замуж, назло ему (скорее себе, как оказалось впоследствии). Несколько месяцев спустя, женился и он. Говорили «по расчёту» на девушке из очень обеспеченной семьи.
Они опять долго не виделись, но в тот день, когда девчонки в комнате отмечали окончание института, она ему позвонила и пригласила приехать. Как ни странно, он согласился. Впервые за всё время их знакомства он приехал к ней в общежитие, где подружки смогли его, наконец, увидеть и убедиться, что он – не миф больного воображения.

Они немного посидели со всеми, а потом пошли гулять. Погода была по-летнему тёплой, и они гуляли чуть ли не утра в окрестностях ВДНХ. И опять говорили ни о чём, просто прощались друг с другом навсегда.

Прошла ещё пара лет, она уехала от мужа и тормознула в Москве. Она знала, что у него родился сын, что жена его взяла академ, а он, кажется, так и продолжал учиться и работать. Но ей уже всё это было далеко безразлично. Даже смешно где-то – что она потеряла столько времени, лелея своё придуманное чувство.

Стерва-судьба, тем не менее, опять их столкнула неожиданно. Он безумно обрадовался встрече и потащил её пообщаться. Как в дешёвой мелодраме он признался, что женился потому, что она вышла замуж, что со временем понял, что любит её, что готов был бы бросить жену, если бы не сын…
А она подумала: «А нужен ли ты мне теперь? Нет, не нужен!» Но вслух этого не озвучила. Хотя самолюбие её было удовлетворено.

Сволочь стал меньшей сволочью, но она так и осталась стервой.


Елена Кириллова