Она любила Его.. А Он - никого не любил. Вернее, любил, но раньше, давно - и в любви разочаровался.
- Потому что нет её, любви! Потому что все..все Вы... такие непостоянные!
Поэтому при Нём Она о своих чувствах и не заговаривала: боялась рассердить.
А он всё равно сердился, даже когда она молчала:
- Это же уму непостижимо! Оставила бы ты меня в покое, так нет, всё время рядом вертится.
Ей было очень-очень больно, так, что даже хотелось плакать.
- Не могу.. - с горечью бормотала она. - Никак не могу..
- Чего не можешь?!
- Перестать быть с тобой рядом.
- А ты попробуй!
- Не получается..Это сильней меня.
- О Господи, и мне нужно каждый день, да нет, каждый час, каждую минуту это терпеть! - вскрикивал он и замолкал в исступлении безысходного гнева.
Но не всё было так просто. Не только Его равнодушие заставляло страдать Её. Дело в том, что вокруг него вилась ещё одна.. И эта одна была как-то легче, воздушней, что ли, чем Она; Она - первая и влюблённая.. Иногда Она слышала, как та, Другая, ворковала возле Него:
- О, ты такой надёжный, такой солидный..
- Хм.. Я действительно такой? - как будто неуверенно отвечал он.
- Такой, такой! Мне так приятно быть с тобой рядом..Встречаться с тобой.. - быстро-быстро лепетала та, другая.
- Гм..
- Ты просто блестящий!
- Но..
- Да-да!
И, что самое обидное, эта другая встречалась с Ним куда чаще, чем Она. В то время, как Она видела Его, скажем, пять раз, Другая имела счастье очутиться возле него раз в десять больше. По меньшей мере.
Вот что ещё добавляло Ей муки - присутствие той, Другой..С Ним рядом.
Казалось, страданиям Её не будет конца. Ведь сколько бы ни заговаривала она с Ним, в ответ слышала только упрёки в навязчивости, лишь равнодушие сквозило в Его голосе. Между тем, когда он говорил с Другой, от равнодушия не оставалось и следа. Вот что было обидно Ей, и горько, и невыносимо!
Но однажды случилось неожиданное. Однажды она увидела, как та, Другая, теряет свою ловкость и воздушность. Она как-то замедлялась, как будто тяжелела. И всё дальше и дальше отдалялась от Него. Как Она обрадовалась такой перемене!
Но - что это? - и сама Она, кажется, становилась медлительнее. Но при этом – о счастье! - приближалась к Нему.
Он же, кто и так никогда никуда не спешил, теперь застыл в совершенной монументальной неподвижности - впрочем, тоже не понимая, что же это происходит с ними со всеми.
- Милый! - влюблённым, но всё время будто извиняющимся голосом проговорила Она. - Мне кажется..Мне кажется, судьбе было угодно сделать так, чтобы мы оказались рядом!..Навсегда.
И действительно, она замерла в миллиметре от Него, который теперь смотрел прямо на Неё взглядом, полным удивления и, кажется, пока только начинающегося прозрения. Между тем как та, Другая, окончательно замерла далеко от них - и теперь ничем не угрожала Ей. Да-да, никак не мешала Ей наслаждаться близостью с Ним, любимым.
- Я понял! Понял! - вдруг выговорил он каким-то тягучим, будто неживым голосом. - Они..они..они остано..
И наступила тишина.
Потому что - сущая правда - настенные часы остановились.
И Он - часовая стрелка, и Она - минутная, и та, Другая - секундная - замерли на циферблате, прекратив свой бег, погрузившись в сон. Который, может статься, окажется вечным - ведь в давно не жилом доме вряд ли кто-то будет менять батарейки в старых настенных часах.
Но перед тем, как дом окончательно погрузился в безмолвие, минутная стрелка вдруг как-то вздрогнула на поддерживающей её пружине - и если в тот момент рядом оказался бы человек чуткий, он услышал бы последние Её слова:
- Рядом, рядом… навсегда...Лю-би-мый.