Мыслим ли мы с помощью языка? Скорее всего нет. Всё дело здесь в том, чтобы уловить момент cogito - а это очень трудно - и понять, что это - язык или до языка?
Наверное, всё-таки последнее. Сначала является какое-то эмоционально-сверхрефлективное расположение, а затем уже оно (лакуны его, лакуны ожидающие) наполняются знаками языка.
Да, именно расположение, т.е. некий знак, ментальная графема (Деррида?), а потом уже - язык объясняет её самоуверенность и проталкивает её в сонм иных возникающих расположений-уверенностей.
Язык - тень, система теней чего-то, до него существующего. И эта система теней говорит о богатой архитектуре Доязычья.
У Торо в дневниках есть эскизы к эссе о молчании. Мне кажется, в них он пытается уловить структуру именно такого Доязычья, Главного Мира, в котором Бог живёт до произнесения слова. В сущности, Бог и остался там, во внеязыковом хронотопе вечности. Апофатическое богословие есть в конце концов попытка отказаться от слова и заменить его (или их, слова) интеллигибельной графемой Бога. И ввергнуться в великое Молчание. То есть в подлинную жизнь, а отнюдь не в жизнь среди теней, среди языка.
Об этом же - и притчи Христа о Царствии Небесном. Оно прежде всего невыговариваемо, следовательно, не имеет ничего общего с языком. Каждое определение Царствия Небесного неверно и требует уточнения, потому что его подлинная суть - вне слова, вне этой сферы прозвучавшего слова ("и Слово было у Бога"), которое называется бытием, и находится в точке развёртывания бытия, как пустота, откуда всё возникло. Честертон пишет в своей книге о Франциске Ассизском (цитирую по памяти): он любил всё в мире, потому что во всём явленном в мире прежде всего любил ничто, nihil, тот божественный задаток, когда Бог ещё не приступил к творчеству. Этот "пустой" задаток и объединяет всё бытийствующее в мире. А язык - разъединяет.