28 июля день рождения Жаклин Кеннеди-Онассис (1929-1994).
«Отправляясь на Итаку, молись чтобы путь был длинный»…
Все те пять дней, после того, как Джон Кеннеди-младший, объявил о смерти своей матери Жаклин Кеннеди-Онассис, у парадного входа дома на Пятой Авеню дежурил целый взвод репортёров, тележурналистов, фотографов. Сутками напролёт они стояли, отслеживая всех, кто входил и кто выходил из-под изумрудного балдахина с цифрой 1040 на фасаде. Иногда к журналистам присоединялись зеваки, проходившие мимо. Чтобы избежать опасного скопления народа полиция настоятельно просила прохожих переходить на противоположную сторону Central Park. В какой-то момент там собрался целый афро-американский хор, который затянул похоронные спиричуэл. Какие-то темнокожие женщины становились на колени и громко молились за Белую Госпожу. Они так нараспев и говорили - White Lady. Вот был бы повод для шуток в ирландском семействе Кеннеди! Ведь это название любимого коктейля Джеки.
Помню, что машины тащились мимо со скоростью черепахи. Но при этом даже нервные нью-йоркские таксисты никак не высказывали привычного раздражения, а, сделав строгие, торжественные лица, как в похоронном бюро, скорбно констатировали: «Jackie died».
Нью-Йорк был ее территорией. А Сentral Park - личной вотчиной. Ее сюда приводили ещё маленький девочкой с младшей сестрой Каролиной (Ли). Здесь они гуляли с отцом, которого в NY все в глаза и за глаза назвали «Black Jack» за природную смуглость, усугубленную его маниакальной привычкой загорать всюду, где только можно. В молодые годы он мог бы исполнять арию индийского гостя в опере «Садко». Недаром потом Джеки так страстно полюбила Индию. Там все мужчины были похожи на ее отца.
К тому времени, Джек Бувье уже развёлся с Джанет, матерью двух его дочерей. Чтобы как-то развлечь девочек, арендовал на время прогулок для них огромного флегматичного слюнявого сенбернара. Собака на час, отец на воскресенье… С самого начала жизнь предстала во всем своем непостоянстве и ненадёжности. «Помните, вам будет трудно найти мужа, - повторяла Джанет. - За вами нет настоящих денег».
Тут мама здорово ошиблась. Ее дочери выходили замуж несколько раз. И каждый новый брак с финансовой точки зрения был круче предыдущего. Нельзя сказать, что все они были только про деньги. Но волнующий запах real money, подобно мощному афродизиаку, мгновенно осязаем, как только вступаешь на запутанные тропы взрослой жизни сестёр Бувье. Комплекс вечных бесприданниц. Их действительно интересовали богатые мужчины, непременно, старше по возрасту.
Забавно, что когда Джеки, юную выпускницу Джуллиардской школы, взяли стажёркой в нью-йоркскую редакцию Vogue, она там не очень-то задержались. «Какой смысл? На двух этажах ни одного мальчика, кроме курьеров и посыльных», - чистосердечно призналась она матери.
Ее любовь к моде не была такой всепоглощающей, как это потом расписывали таблоиды. Джеки нравилось наряжаться самой, а не инструктировать других, как следует это делать. А для этого ей нужны были «настоящие деньги». Впервые они у нее появились, когда она собралась уходить от Джона Кеннеди. И получила их от его отца, своего свекра Джозефа Кеннеди, отлично понимавшего, что развод будет означать конец политической карьеры его сына. По сути от неё тогда откупились. Один миллион долларов за все обиды, измены и унижения. Сейчас с учетом инфляции - почти 15 000 000.
Когда умер Аристотель Онассис, ситуация повторится. Она сразу отвергла предложение адвокатов приготовиться к затяжной войне в судах за наследство. Никаких судов! Зачем оплачивать эту стаю стервятников? Сговорились с Кристиной Онассис на 20 миллионов плюс налоги, - цена ее второго брака, стоившего ей больших нервных затрат, крушения международного статуса «вдовы века» и больших моральных издержек.
Но даже будучи очень состоятельной женщиной, себя она таковой почему-то не ощущала. В книге о деятельности Джеки на посту литературного редактора Doubleday (а редактором она была классным), я обнаружил смешной мемуар, как на один из книжных проектов, который она вела и который ей самой очень нравился, в ходе подготовки потребовались дополнительные средства. Речь шла о совсем небольшой сумме. Издательство не спешило раскошелиться. Надо было срочно найти спонсора. Но когда речь заходила о деньгах, Джеки становилась как камень. «Тут надо поискать тех, у кого есть настоящие деньги», - раздумчиво посоветовала она автору. И снова эти real money!
Впрочем, ей самой были не чужды красивые, элегантные жесты. Например, вместе с другими известным дамами Нью-Йорка, Джеки выплачивала пенсию ослепшей и старенькой Диане Вриланд, легендарному главному редактору Vogue, помогавшей ей в бытность Первой леди подбирать гардероб.
А русская эмигрантка, писательница Нина Берберова была немало озадачена тем, что после визита Джеки к ней в Принстон, раз в неделю ей стали привозить корзину экзотический фруктов из местной лавки. Как выяснилось, счета оплатила Джеки на год вперёд. «Наверное, она ужаснулась моей нищете», - недовольно констатировала Нина Николаевна, которая не была такой уж бедной, каждый год летала Париж и вообще могла себе позволить бананы и без этих благодеяний.
За более, чем тридцать лет, прошедших со смерти Джеки, много всего было обнародовано, включая те самые тайные аудио-записи, которые она сделала спустя три месяца после событий в Далласе, 22 ноября 1963. Первоначально предполагалось, что они будут опубликованы никак не раньше, чем через сто лет. Но дочь Каролина Кеннеди-Шлосберг распорядилась издать книгу и выпустить CD диски с записью голоса матери. Не знаю, что ее двигало больше: чувство Истории или опять же вполне осязаемый гонорар, который ей предложил издательство?
… Мы слышим нежное, вкрадчивое контральто Джеки. Голос девочки отличницы, которая очень хочет, чтобы ее, наконец, кто-нибудь похвалил. Слышим, как позвякивают кубики льда в стакане - во время интервью Джеки много пила. Как щелкает зажигалка и она затягивается сигаретой. Иногда мы различаем голос маленького Джона-Джона, забежавшего в комнату посмотреть, чем так долго занимается мама и почему не идёт с ним играть. А та часами напролёт наговаривала в микрофон то ли для Истории, то ли для бывшего пресс-атташе Кеннеди Артура Шлезингера, сидевшего напротив, всю свою жизнь. Свою блистательную, необыкновенную, несчастную жизнь, где так причудливо сошлись и романтический миф о Камелоте, и любовь к реальному мужчине, и его страшная смерть у неё на руках, и их мертвые дети, и большие деньги, и большая политика…
Один из самых откровенных монологов в истории ХХ века. Похоже, Джеки сама испугалась, когда первый раз попыталась его прослушать. И тут же распорядилась спрятать эти бобины с пленками подальше. Чувство было приблизительно такое же, как при просмотре любительского фильма Абрахама Запрудера, где она на полном ходу пытается выпрыгнуть из президентского лимузина - нет, это не она! Никто не должен это увидеть, никто не должен это услышать. Но мы все увидели и все услышали. И помним, хотя, кажется, с тех пор прошла целая вечность.
… На ее похоронах Морис Темпельсман, верный спутник последних пятнадцати лет, прочел стихи ее любимого греческого поэта Константиноса Кафависа «Путешествие на Итаку». «Отправляясь на Итаку, молись, чтобы путь был длинным…»