Лунгина Лилианна Зиновьевна (девичья фамилия Маркович; 16 июня 1920, Смоленск — 13 января 1998, Москва) — филолог, переводчик художественной литературы.
Мне приятно вспоминать хороших людей. Вчера у этой девочки был день рождения. Лилианна Зиновьевна Лунгина, Лиля… Слава на неё обрушилась после «Подстрочника». Вначале фильм Олега Дормана, который показывали по телевизору несколько вечеров подряд, потом книга с этим ее юным портретом на обложке, выпущенная Варей Горностаевой в редакции Corpus.
Сама Лиля ни до чего этого не дожила. А если бы и дожила, то вряд ли бы успех что-то радикально изменил в ее жизни. Как жила она в своей квартире на Новом Арбате, так и продолжала бы жить. Как с восьми часов утра в клетчатой рубашке Семена корпела над переводами, так и продолжала бы это занятие.
Вечный поиск не славы, но Слова. Вечное недовольство собой. Великий дар погружаться в чужой писательский мир, обживать его и делать своим. Она общалась с титанами, она заставила заговорить по-русски Стриндберга и Ибсена, Гауптмана и Колетт, Фриша и Бориса Виана. Неотразимый Карлсон с его пропеллером - это ее личное изобретение. На родине в Швеции он не имел и половины того успеха, как в Советском Союзе. И все благодаря Лиле.
При этом ее профессиональные успехи выдающегося переводчика значили для неё, как мне кажется, не так много. Семья, Семён Львович, ее муж, ее сыновья Паша и Женя, ее друзья, среди которых первым мне вспоминается Виктор Некрасов, Вика, — вот что было предметом ее забот, волнений, печалей, разговоров, мыслей про себя и вслух. Всегда о других, никогда о себе. Не представляю себе в устах Лили фразу вроде: «У меня вышла книга». Ну вышла и вышла, кому это так уж интересно? Предельная скромность. Абсолютная доброжелательность и деликатность.
Это я потом из «Подстрочника» узнаю про ее немецкое воспитание, про Германию, которое вошла в ее сознание, как и привычка к постоянному, ежедневному труду и неизменная, какая-то немецкая точность и пунктуальность. Но главное ощущение от «Подстрочника» и фильма, и книги — огромной прекрасной жизни, полной любви.
Лиля — это сама любовь. И мудрость, и высота, доступная только ей. И какая-то женственная лёгкость, пластичность молодой души. Про мытарства Олега Дормана с его фильмом всем хорошо известно. В чем-то они повторяли судьбу его героини: ничего не давалось ей легко и просто. Все через какое-то сопротивление, муки, цензурные препоны, отделы кадров, через унизительные признания, сказанные шёпотом ее работодателем: «Мне не разрешают давать переводы с французского евреям». Пришлось переключиться на шведов и скандинавов, где у неё конкурентов не было. И ни слова жалобы или обиды даже спустя годы.
Другое дело, когда запретили и положили на полку «Агонию» (автор сценария Семён Львович), когда не утвердили на роль Комиссаржевской Беллу Ахмадулину, у которой были прекрасные пробы (опять же сценарий мужа), когда у старшего сына Паши были проблемы с запуском первого фильма… Вот что ее всерьёз волновало. Вот что терзало ей сердце. Я так и не отваживался ее спросить, почему они не уехали с Семёном Львовичем. С ее знанием языков, с ее врожденным космополитизмом, с ее любовью к Франции, где у них было много друзей, ей бы так подошёл Париж, да, впрочем, и любой другой европейский город. Но нет, никуда так и не сдвинулась. Все тот же Арбат, все та же квартира, спроектированная ее свекром-архитектором так, что ее нельзя было уплотнить и перепланировать в коммунальную, все те же полотна Оскара Рабина на стене - мрачный уголь и пепел, в контрасте с натертым паркетом и красным деревом буфета и круглого стола в гостиной. И ее верная Мотя, домработница, нянька, вырастившая и Пашу, и Женю, героиня многих смешных и трогательных историй, и любимые могилы на Новодевичьем. Лиля ощущала себя частью этого мироздания, которое сама же и создала, заселив его своими переводами, воспоминаниями, учениками. Но в центре всего этого был ее муж - Семён Львович Лунгин. У Тани Щербины, которая с ними обоими дружила, есть мемуар, как однажды Лиля, не обнаружив на кухне хлеба для чая, предложила: «Я сейчас сбегаю в булочную». На что Семён Львович отозвался: «Не надо, посиди дома. Обойдёмся без хлеба. Побудь с нами». Они могли обойтись без чего угодно, только не без друга друга. Она пережила его только на два года.
…Вижу Лилю стоящей на их балконе, выходившим на Новый Арбат. Поблизости гремит и шумит Садовое кольцо. В июньском небе после дождя радуга. И этот знакомый голос с какой-то милой французской картавостью, обращённый ко мне: «Вот человек, которого я так давно хотела увидеть». Сегодня время снова читать ее «Подстрочник».
В 1997 г. режиссер Олег Дорман и оператор Вадим Юсов записали на пленку ее рассказ о своей жизни, современниках, двадцатом веке. На основе этой записи был сделан фильм «Подстрочник», впервые показанный по телевидению в 2009 г. А вскоре появилась и книга «Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана» (издательство CORPUS)