Все лучшее рождается, когда тебе хуже всего – неписаное правило, а неписаное оно потому, что никто не хочет с ним мириться, когда у него все замечательно, соответственно и скользкость этого утверждения ощущаешь в минуты спора с музой насчет очередной придуманной фразы. Спустимся. Нам сейчас плохо бывает только по одной причине – хочется, чтобы было плохо и обязательно нужно всем это наглядно продемонстрировать. Изначально нужно продемонстрировать себе, причем, чем явней, наглядней и вкусней – тем лучше (или хуже, не знаю). Чем хуже – тем лучше, слова современного тренера по баскетболу, который учил меня существовать 6 лет, стараясь сделать в разы хуже, чтобы жизнь не казалась мёдом, и я научился преодолевать любые жизненные препятствия. Со мной такой номер, мягко говоря, не прошел. Я замкнулся, стал бояться окружения, не доверять людям – в общем, находился в щепетильном ожидании наступающих трудностей, которые отчего-то не наступали. Зато когда я встал, расправил плечи и вздохнул полной грудью – понял, что всё витает вокруг меня и мешает жить. Флюиды, карма, чакра, дУхи, привидения, ужасы нашего городка. Кто открывает тебе глаза? Редко это делают друзья – в основном, кто-то левый, обнаруживший себя в каком-нибудь макдональдсе, сидя под зонтиком, ожидая пришествия кого-то. Этот «левый» - девушка небесной красоты, с которой хоть на край света, только лишь бы молчала в тряпочку. Сидит себе, смотрит на всех. И тут ты, неподалеку находишься в претерпевании прихода друга, а на самом деле не сводишь глаз с черт лица дивчины. То, что эта мадам красива, заметил естественно не ты один. Слева нарисовалась группка вшивеньких интеллектуалов, прикидывающихся выразительной умностью по отношению к своим сотоварищам. У них в наличии зеркальные фотоаппараты эконом-класса для съемок своих ног, индустриальных красот, кошки, асфальта и раздолбанного соседского автомобиля, мчащегося по вечереющему мосту. Они давай эту красотку без зазрений совести фотографировать, пытаясь вызвать ответную реакцию, похожую на улыбку или неодобрение. Конечно, это удается, ну как же! Столько внимания к персоне, пускай девушка и так знает, что она не уродлива. Все ждут, кого же ждет она – парня, папика, подругу, маму? Слава Богу, подругу. К тридцати годам понимаешь, что все хорошие люди уже разобраны и если тебе попался кто-то очень хороший, значит, есть какой-то подвох. А мне какое дело? Эта девушка была чрезвычайно похожа на предмет твоего недавнего обожания, а еще тут как назло возлюбленная твоего хорошего друга – просто прекрасная копия той самой «недавней». Потрясающе интересно наблюдать за ней, примеряя себя – испытание верности, потому что я уже люблю другую. Как же тянет поставить слащавый статус «Все сложно», чтобы хотя бы этими противными словами объяснить и устаканить для себя все, что происходит. Естественно все это улетучивается в мгновение. Ты возвращаешься в реальный мир, в котором, между прочим, все хорошо. Правда, кому какое дело, что там все хорошо. Последнее время только и нужно, чтобы ничего не менялось, а я терпеть не могу, когда ничего не происходит. Даже чертов чемпионат мира кончился, мать его. Хоть какое-то отвлечение было от сжирающих мозг червей, совестей, правд, молчаний, обсуждений, итогов. Сейчас нет. Я погрузился в написание Yesterday’s Aftermath – вчерашние последствия (а не последствия вчерашнего). Стараюсь нагрузить себя правильным звуком, в ответ получаю меланхолию, страх, грусть и приехавшего задумчивого Дениса, который весь в поисках ответов, которые у обоих под носом. Нам всем хочется, чтобы было очень хорошо в тот момент, когда уже все хорошо ровно настолько, насколько этого и хочется. Fade in – Fade out. В результате задаешь себе вражеские вопросы, не получаешь ответов и по-женски начинаешь на себя возмущаться, а потом еще на других, а потом вообще на третьих людей. Прятки с совестью. Благовоспитанность, вшитая с рождения интеллигентность, правильность начинает постепенно мне мешать. Причем мешать в обе стороны, я стараюсь быть таким, когда не следует и пытаюсь сломать это в себе, когда вообще не надо. Ну совсем не надо. И я постепенно не знаю, кем мне, где и когда быть? Я всегда хотел оставаться посередине, но это никого не устраивает. Нейтральный выбор позиции – пораженческий для восприятия других, тебя не воспринимают, если ты не принял ничью точку зрения и остался между всеми. Как показывает мировая история – те, кто занял позицию между – огребают от обеих сторон. А сторон ВСЕГДА две. При любом раскладе. НИКОГДА не бывает ничего третьего, пятого, одиннадцатого. Только сторона №1 и сторона №2, две стороны кассеты и диска, монеты, конфликта. «Матроскин и Шарик начали по очереди позывать к себе Гаврюшу. Один из-за спины здоровенную брюкву показывает, другой через скакалку прыгает», я, наверно, прыгаю через скакалку, показывая брюкву, а по другую сторону ничего не происходит, но обычно сторонники появляются у того, кто ничего не делает. Папа все-таки шикарно мне тогда сказал насчет моих потугов:

«Сынок, ну ты же понимаешь, что вот все твои стихи, музыка – ей это все ну вот нааааафиг не надо, пускай она будет говорить, что нравится ей это все до безумия. Это гладко спланированная ложь с целью сделать из тебя человека, а не музыканта». Девушкам не нужны музыканты, им нужны люди, а музыкант – «неприспособленное к жизни дерьмо» (с) Нойз. Ну да ладно. Писать я все равно не брошу. Ни слово, ни звук не уйдут из под пера и пальцев соответственно. Даже в теплом мусорном баке на закате своих лет я буду на выброшенных салфетках ближайшего Сабвэя малевать стихи, а они будут настолько прекрасны и гениальны, что даже вороны с крысами оценят весь мой закопанный в мусор талант и принесут чего-нибудь поесть, потому что я могу только писать.



В выходные я не выхожу,
А сижу на кухне и пишу.
Мне, друзья, давно не до Парнасу.
Но зато к обеду есть рассказ,
Есть частушка для народных масс.
Кто из вас, коллеги, крайний в кассу?

Зритель будет топать сапогом,
Хрюкать, ржать и писать кипятком –
Чем глупей реприза, тем успешней.
А простое слово «унитаз»
Вызовет у публики экстаз –
Хоть на бис исполни. Ад кромешный.

Если отказаться от реприз,
Где взять денег на крупу, на рис?
До меня нарезан этот студень.
Заоконный впитывая шум,
В выходные я не выхожу,
А о буднях вообще не будем.

В. Шендерович

Начал об одном, закончил о другом. Я как всегда, не писать мне романов – собьюсь и придется начинать все сначала.