Позвонил Бяша и вспомнились истории тех времен, когда приключения могли закончится гауптвахтой, а лучшим блюдом (да что там блюдом...ПИЩЕЙ БОГОВ!) был пирог с кремом за 90 копеек, издалека похожий на валун.
Как то Бяша “закосил” работу и “зашхерился” в подсобке. Там его и нашел рядовой Тихонов.
Рядовой Тихонов играл на трубе в подпольном полковом оркестре. Подпольный он был потому что для солдат он не играл,(в отличие от второго состава), не знаю почему, может воинского духа им не доставало...
Играли они только на похоронах. Руководитель оркестра, джентльмен с сильно испитым лицом, выдавал им после выступления гонорар - 1 рубль. На который можно было купить “деликатес” за 90 копеек, который я упоминал, и пачку дешевых сигарет. И они не ездили на работу. Тихон, счастливый избавлением от трудов дня, предложил братану Бяку, не искушать судьбу, прячась в подсобке, где он мог быть застигнут случайным офицером,а поехать с ним на похороны. Бяк, поколебавшись, согласился, но напомнил трубачу, что он не умеет играть на духовых инструментах.
“Ничего”, сказал Тихон, “дадим тебе кларнет без мундштука, будешь делать вид что ты трубишь”
Так и сделали. Бяк кстати и тогда уже был настоящим клоуном - злым, пьющим и очень смешным.
Кстати и нос у него тогда был длиннее, потому что... но это уж другая история.
Все шло нормально, оркестр в меру фальшивил, до тех пор пока альт не увидел Бяка сосредоточенно раздувающего щеки. Что происходит когда смеется трубач? Он резкими толчками выдувает воздух, труба в его руках начинает издавать звуки ослиных криков и трясется. Валторна удивленный таким твистом поворачивается и тоже видит Бяшу.
Тот невозмутимо продолжает раздувать щеки. Выглядит он как диснеевский гном в погрызенной крысами ушанке (и неумело зашитой) с носом какому позавидовал бы и Гоголь.
Валторне может и удалось бы скрыть свой смех если бы он не дул в трубу. Но...
Тромбон, флюгельгорн, бас и все остальные поворачиваются и видят...
Открытая могила, дикая какофония духовых инструментов, оркестранты с красными лицами пытаются сдержать хохот, недоуменные лица родственников и перекошенное лицо руководителя. Как никто в яму не свалился непонятно.
Больше их на похороны не приглашали. Оркестр был распущен и они опять стали каменщиками, штукатурами и электриками.
Кроме Бяши.
Он пристроился в новый состав оркестра на бас-барабан.
Во втором составе на трубах играли сумрачные, серьезные эстонцы, все шестеро двухметрового роста. Такие эстонцы, здоровые, плечистые с маленькими трубами,
а сзади Бяша полтора метра, прогнув спину и выпятив живот лупит в здоровенный барабан с себя размером.
Напоминаю: гном, в шапке, нос...
В ногу не шел никто. Никто не смотрел на трибуну с комбатом, замполитом, помпотехом, завклубом итд все 480 человек смотрели на Бяшу и давились от смеха.
После второго развода на работы оркестр разогнали. Так из за Бяка еще шесть человек вернулись к мастеркам, гаечным ключам и шпателям.
Бяшу сослали на железобетонный завод, плиты кантовать, куда попал и я, после моего чересчур веселого времяпрепровождения на должности кладовщика. Оттуда мы и ушли на дембель по слякотному январскому снегу.