«…Вели, чтобы отныне звали его во всяком деле Хабаром. Хабарно (выгодно – пояснение Лажечникова) русскому царю иметь такого молодца».
Иван Иванович Лажечников, «Басурман»

В нашей книге уже несколько раз упоминался воевода Васи­лия III по фамилии Хабар. И, хоть он воспет в романе Лажечникова «Басурман» (роман этот лишь  по странности не изучается в сред­ней школе) надо, наконец, рассказать о Хабаре подробнее. Его пол­ное имя Иван Васильевич Хабар-Образцов, а отца его, боярина и воеводу Ивана III,звали Иваном Федоровичем Образцом. Ну, а про­звище давались людям не зря: как отец был образцом во всем, так и сын был большим хабаром – выгодой, для русской державы: и Смоленск от литовцев спас, и крымцам  Рязань не отдал.

По семейным преданиям, род Хабар-Симских-Образцовых ве­дет свое начало от касожского (то есть, адыгского) князя Редеди, жившего в XI веке и павшего в единоборстве с Тмутараканским (княжество на полуострове Тамань) князем Мстиславом Владими­ровичем. В бою-то Редедя погиб, да оставил после себя многочис­ленное потомство. Праправнуки его верно служили московскому государю и прозывались Белеутовыми, Глебовыми, Сорокоумо­выми и Ушаковыми (среди последних особо известны живописец Симон Федорович Ушаков(1626-1686); создатель Черноморского флота Федор Федорович Ушаков (1745-1817); беллетрист Василий Аполлонович Ушаков (1789 - 1838) и другие).

Иван Васильевич Хабар - Симский обратил на себя внимание еще в 1505 году, когда он в должности воеводы Нижнего Новго­рода отразил наступление казанского хана Магмет-Аминя. Инте­ресно, что он оборонял город малым числом войск, среди которых была горстка литовских пленных. Воевода выпустил их из тем­ницы, выдал им оружие и, пообещав в случае победы волю, велел защищать город. Что и было исполнено – город отстояли, литовцы отправились восвояси.

Блистал он и на полях сражений во время русско-литовской войны: в 1508 году походил на Дорогобуж, в 1514 году вместе с боярином Семен Ивановичем Воронцовым (об истории рода Во­ронцовых следовало бы написать отдельную книгу) и окольничим  Михаилом Юрьевичем Захарьиным стоял во главе сторожевого полка на реке Угре. Когда в 1510 году Псков лишился своих воль­ностей, Хабар-Симский был одним из трех воевод, которые приво­дили к присяге псковичей  - Василию Ивановичу, именовавшимся отныне так: «Государь Псковский, великий князь Московский и всея Руси».

В том же году Иван Васильевич за заслуги был пожалован в окольничие (придворный чин для начальника приказа – министра по-современному или полка – нынешний командующий армии) и введен в состав боярской думы (до начала XVIII века высший зако­носовещательный орган в русском государстве). Спустя 10 лет он становится главным наместником в Рязани, а еще год спустя, после окончательного присоединения Рязанского княжества к Москве, становится рязанским воеводой. На этом месте Хабар, как и раньше, является убежденным сторонником централизованной вла­сти.

Когда началось нашествие на Русь братьев Гиреев – Магмета, хана крымского, и Сеина, хана казанского, всюду лилась кровь рус­ских людей и осквернялись храмы, Иван Васильевич собрал бояр и детей боярских, то есть всю рязанскую знать, к Сергию, епископу Рязанскому и Муромскому и взял с них клятву верно служить ве­ликому московскому князю и биться с татарами, не щадя живота своего.

Конечно, не все знатные рязанцы хотели давать такую клятву, ведь их князь Иван Иванович находился в плену в Москве, но оставалась надежда на его освобождения. А если он освобо­диться, то не лучше ли вместе с татарами ударить по Москве и выйти из-под власти Василия III? Хабар-Симский заставив их при­нести клятву, не дал повода для тщетных надежд.Вообще, надо понимать сложившуюся ситуацию – мощное та­тарское нашествие, казалось, готово стереть с лица земли Моско­вию, а с ней и всю Россию. Что ж, тогда останется одна русская земля – рязанская и будет она биться со всеми татарами до полной свободы! Готовый держать оборону едва ли не против всех врагов, какие только есть на свете, воевода отдал приказ укреплять стены и выставить на них артиллерию под командованием немецкого пуш­каря Иордана.

Самые мрачные предположения будто бы получили подтвер­ждение, когда на обратном пути из Москвы Гиреи обложили Ря­зань. Были тут и «братья-славяне» - вспомогательный отряд днеп­ропетровских казаков под командованием двойного перебежчика Евстафия Дашкевича (при Иване III он бежал из Литвы, а при Ва­силии III устремился в обратном направлении. На Украине его по­чему-то считают первым гетманом запорожского казачества).

Сначала Магмет-Гирей приказал Хабару прибыть к нему в стан по той причине, что отныне Василий III отныне является дан­ником Крыма. У него и грамота на то есть. Иван Васильевич гра­моту попросил предъявить и, конечно же, никуда не поехал, это было бы равносильно добровольной сдаче.

Коварнее же всех оказался как раз предводитель запорожцев. Он начал переговоры о том, чтобы рязанцы отпустили на волю его земляков. Каких таких земляков? Они, тем временем, пробрались в город и объявили, что речь идет о них. Удивленные рязанцы отве­тили, что вообще впервые видят этих проходимцев и они вольны идти на все четыре стороны. А пока длилась эта комедия, татары все ближе подступали к городским стенам, чтобы внезапно начать штурм. Рязанский воевода разгадал маневр противника и отдал приказ Иордану дать залп одновременно из всех орудий. Что и было в точности исполнено. Запорожско-татарская банда, наложив в штаны от страха, ринулась бежать кто куда.

А дальше интересно. Магмет-Гирей, вероятно убежденный в том, грамота, которая до сих пребывала у Хабара-Симского, дает ему власть над рязанским воеводой, потребовал, чтобы ему выдали немецкого пушкаря Иордана. Вероятно, самое деликатное выраже­ние, которое пришло в голову воеводе это, в переводе на современ­ный язык, – «Щас!» А, может, и сорвалось с его уст слово по­крепче. История об этом умалчивает. Очевидно, из деликатности.

В общем, Магмет-Гирей, посланный куда подальше, именно туда и отправился. Он ушел от стен Рязани, будто бы получив из­вестие, что его извечные враги астраханцы, пользуясь отсутствием хана, напали на крымские владения. А, может, оттого, что опасался прибытия московской рати во главе с Василием III. Беда только в том, что этот паук утащил с собой множество русских пленных, ко­торых потом продавал направо и налево, а, кого не смог сбыть с рук, отдал на забаву своим подручным.

 В 1522 году Хабар стоял на берегу Оки, близ Рославля, пре­граждая путь войскам все того же Магмет-Гирея, замышлявшего новый поход на Москву. В 1524 году русские войска двинулись на покорение Казани. Одним из полков сухопутной рати командовал Хабар. В 30 верстах от Казани он сразился с чувашами и казанцами, одержав над ними победу. В том же году Иван Васильевич был на­гражден званием боярина.
Последующие десять лет жизни он провел в тишине и покое, вспоминая былые сражения. Этот покой он вполне заслужил, равно как и память благодарных потомков.

Ивана Васильевича Хабар-Симского Образцова вполне можно поставить  в один ряд с прославленными русскими полководцами и патриотами Александром Невским, Дмитрием Донским, Алексан­дром Суворовым и Георгием Жуковым.








Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: русская история, русские полководцы