Се­рый Волк

Лишь сей­час мы ста­ли от­но­сить­ся к вол­кам вра­ж­деб­но, ви­деть в них во­ров и убийц, ко­то­рых сле­ду­ет унич­то­жать безо вся­кой жа­ло­сти. Со­всем иным бы­ло от­но­ше­ние к «се­рым раз­бой­ни­кам» в древ­ние вре­ме­на: их счи­та­ли ро­до­на­чаль­ни­ка­ми мно­гих на­ро­дов и от­но­си­лись к ним с глу­бо­чай­шим поч­те­ни­ем, а то и обо­же­ст­в­ля­ли. За при­ме­ра­ми да­ле­ко хо­дить не на­до – все­му ми­ру из­вес­тен брон­зо­вый мо­ну­мент вол­чи­це, ус­та­нов­лен­ный на Ка­пи­то­лий­ском хол­ме в Риме. Согласно ле­ген­де она вы­кор­ми­ла сво­им мо­ло­ком двух ма­лы­шей Ро­му­ла и Ре­ма, в бу­ду­щем - ос­но­ва­те­лей го­ро­да.

Деть­ми вол­чи­цы счи­та­ли се­бя так же тюр­ки. В кни­ге "Ци­ви­ли­за­ции Сре­ди­зе­мья", ее ав­то­ры Ан­тон Алек­сее­вич Ба­ков и Ва­дим Ру­доль­фо­вич Ду­би­чев, не до­ве­ряя вы­во­дам ис­то­ри­че­ской нау­ки, об­ра­ща­ют­ся к древ­ним ле­ген­дам: «Нау­ка ис­то­рия ни­че­го не мо­жет рас­ска­зать нам о том, как и от­ку­да про­изош­ли тюрки. Легенды по­ве­ст­ву­ют о том, как де­вя­ти­лет­не­го ре­бен­ка гун­на вра­ги бро­си­ли в бо­ло­то с от­руб­лен­ны­ми ру­ка­ми и но­га­ми, но маль­чик вы­жил, и вол­чи­ца ро­ди­ла от не­го де­сять сы­но­вей, от ко­то­рых и по­шел род тюр­ков... Ста­но­вят­ся нам по­нят­ны и чер­ты на­цио­наль­но­го ха­рак­те­ра, це­ни­мые тюр­ка­ми, — си­ла, жес­то­кость, вы­нос­ли­вость. Кста­ти, цар­ская ди­на­стия тю­рок так и на­зы­ва­лась Аши­на - Вол­чья, а на зна­ме­нах тюр­ки вы­ши­ва­ли зо­ло­тые вол­чьи го­ло­вы».

К ска­зан­но­му ав­то­ра­ми не­об­хо­ди­мо все кое-что до­ба­вить. Дей­ст­ви­тель­но, со­глас­но наи­бо­лее древ­ней тюрк­ской ле­ген­де, из­вест­ной по бо­лее позд­ним ки­тай­ским хро­ни­кам (се­ре­ди­ны VI ве­ка н.э.), на пред­ков тю­рок, жив­ших в од­ном из се­ле­ний у Гао­ча­на (в Се­ве­ро-За­пад­номй Ки­тае), на­па­ли вра­ги. Все по­гиб­ли, кро­ме од­но­го де­ся­ти­лет­не­го маль­чи­ка, ко­то­ро­му об­ру­би­ли но­ги и ру­ки. Бес­по­мощ­но­го па­рень­ка вскор­ми­ла вол­чи­ца. Ко­гда маль­чик вы­рос, он же­нил­ся на вол­чи­це, и у них ро­ди­лись де­сять сы­но­вей. Один их них, "че­ло­век с ве­ли­ки­ми спо­соб­но­стя­ми" - Аши­на, стал ро­до­на­чаль­ни­ком пле­ме­ни "тюрк". Его по­то­мок Асинь-Шад вы­вел свой на­род с гор Ту­фан­ско­го оа­зи­са на Ал­тай. Эта ле­ген­да бы­ла ши­ро­ко рас­про­стра­не­на сре­ди тюрк­ских пле­мен, что под­твер­жда­ет­ся на­ход­кой ка­мен­ной пли­ты - Ба­гут­ской сте­лы (581 - 587 го­ды), на ко­то­рой кро­ме над­пи­си бы­ла изо­бра­же­на вол­чи­ца, а под брю­хом у нее — ма­лень­кая фи­гур­ка че­ло­веч­ка.

Древ­ние иран­цы счи­та­ли, что их пра­ви­тель Кир Ве­ли­кий был вы­корм­лен вол­чи­цей (или со­ба­кой), по­доб­но Ма­уг­ли из сказ­ки Ки­п­лин­га. Эту уди­ви­тель­ную ис­то­рию, прав­да в за­шиф­ро­ван­ном ви­де, пе­ре­ска­зал гре­че­ский ис­то­рик Ге­ро­дот.

Но сна­ча­ла нуж­но рас­ска­зать об­стоя­тель­ст­ва, ко­то­рые пред­ше­ст­во­ва­ли этой уди­ви­тель­ной ис­то­рии. Де­ду Ки­ра, ца­рю Ас­тиа­гу, как-то раз при­снил­ся сон, что у его до­че­ри ро­дить­ся маль­чик, ко­то­рый сверг­нет с пре­сто­ла сво­его де­да. Ас­тиа­гу не хо­те­лось рас­ста­вать­ся с вла­стью. По­это­му он схва­тил но­во­ро­ж­ден­но­го вну­ка, пе­ре­дал его сво­ему ро­ди­чу Гар­па­гу и ве­лел убить мла­ден­ца. Гар­паг по­жа­лел ма­лы­ша и от­дал его на вос­пи­та­ние пас­ту­ху. Вот что об этом пи­шет Ге­ро­дот: «…Гар­паг по­слал вест­ни­ка к од­но­му пас­ту­ху-во­ло­па­су Ас­тиа­га, ко­то­рый, как он знал, пас ко­ров на гор­ных па­ст­би­щах, где мно­го ди­ких зве­рей. Зва­ли пас­ту­ха Мит­ра­дат. Жил он там с же­ной, ко­то­рая так­же бы­ла ра­бы­ней Ас­тиа­га. Имя ее на эл­лин­ском язы­ке бы­ло Ки­но, а по-ми­дий­ски Спа­ко («со­ба­ка» по-ми­дий­ски спа­ко)»…Вы­слу­шав при­каз, пас­тух взял на ру­ки ре­бен­ка и вер­нул­ся в свою хи­жи­ну. В это вре­мя же­на его, со дня на день ожи­дав­шая раз­ре­ше­ния от бре­ме­ни, по во­ле слу­чая ро­ди­ла как раз то­гда, ко­гда муж ушел в го­род».

Очень ост­ро­ум­но эту ле­ген­ду рас­шиф­ро­вы­ва­ют На­де­ж­да Алек­се­ев­на Ни­ко­лае­ва и Вла­ди­мир Алек­сан­д­ро­вич Саф­ро­нов в кни­ге «Ис­то­ки сла­вян­ской и ев­ра­зий­ской ми­фо­ло­гии»: «"А где же вол­чи­ца?", - спро­си­те вы, - "ведь Ки­ра вскор­ми­ла же­на пас­ту­ха Спа­ко-Ки­но. Но раз­гад­ка кро­ет­ся как раз в име­ни вос­пи­та­тель­ни­цы: "Спа­ко" по-ми­дий­ски оз­на­ча­ет "со­ба­ка", а на гре­че­ском язы­ке это зву­чит как "Ки­но". Ле­ген­дар­ность и не­прав­до­по­до­бие си­туа­ции бы­ли свер­ну­ты рас­сказ­чи­ком и пе­ре­не­се­ны в об­ласть имен. Воз­мож­но, в пер­во­на­чаль­ном ва­ри­ан­те, из­вест­ном Ге­ро­до­ту, Ки­ра и вы­карм­ли­ва­ла со­ба­ка-вол­чи­ца, но в даль­ней­шем при об­ра­бот­ке ми­фа спа­си­тель­ни­ца при­ня­ла об­раз жен­щи­ны по име­ни "Со­ба­ка".

Дей­ст­ви­тель­но, не­удоб­но бы­ло иран­цам со­об­щать гре­ку, что их ле­ген­дар­но­го ца­ря вскор­ми­ла со­ба­ка пас­ту­ха. Вот и на­зва­ли они «Со­ба­кой» его ми­фи­че­скую же­ну. Та­ким об­ра­зом, и при­ли­чия бы­ли со­блю­де­ны, и ле­ген­ду не силь­но ис­ка­зи­ли.

Из­вес­тен был миф о ма­те­ри-вол­чи­це и гер­ман­ским народам. Она вскор­ми­ла сво­им мо­ло­ком ле­ген­дар­но­го Дит­ри­ха Берн­ско­го, про­то­ти­пом ко­то­ро­го был ре­аль­ный че­ло­век – ко­роль ост­го­тов Тео­до­рих, жив­ший в кон­це пя­то­го – на­ча­ле шес­то­го ве­ков н.э.

В сла­вян­ских ми­фах упо­ми­на­ет­ся бо­га­тырь Вы­рви­дуб или Вер­то­дуб, ко­то­ро­го, яко­бы, вскор­ми­ла сво­им мо­ло­ком вол­чи­ца.

Сло­вом, всем ин­до­ев­ро­пей­ским на­ро­дам и их со­се­дям, был из­вес­тен миф о ма­те­ри-вол­чи­це. Ни­ко­лае­ва и Саф­ро­нов счи­та­ют, что еди­ный миф сло­жил­ся в IX ты­ся­че­ле­тии до на­шей эры. Вол­чи­ца ста­ла не толь­ко эмб­ле­мой – то­те­мом для мно­гих на­ро­дов, но она еще и ле­чи­ла лю­дей: «Уди­ви­тель­ное сход­ст­во об­на­ру­жи­ва­ет­ся в ве­ре тюрк­ских и ин­до­ев­ро­пей­ских на­ро­дов в вол­чьи обе­ре­ги и аму­ле­ты, имею­щие ле­чеб­ную си­лу. На­при­мер, у сла­вян­ских на­ро­дов и у уз­бе­ков, ко­то­рые ни­ко­гда не встре­ча­лись, су­ще­ст­во­ва­ли в ка­че­ст­ве аму­ле­тов зу­бы и кос­ти вол­ка. И сла­вя­не, и уз­бе­ки ле­чи­лись тем, что ели вол­чье серд­це, с той раз­ни­цей, что уз­бе­ки пе­ре­ти­ра­ли это серд­це в по­ро­шок. Ка­за­хи, при­над­ле­жа­щие, как и уз­бе­ки к тюр­ко-языч­ным на­ро­дам, рас­ти­ра­ли бо­лез­нен­ную сыпь на че­ло­ве­ке вол­чь­им хво­стом. Сла­вя­не но­си­ли при се­бе вол­чий хвост от бо­лез­ни».

С те­че­ни­ем вре­ме­ни об­раз Вол­чи­цы по­мерк и вни­ма­ние лю­дей об­ра­ти­лось к ее сы­ну, Вол­ку – се­ро­му бра­ту ге­ро­ев мно­гих ска­за­ний.

В древ­ние вре­ме­на в Ма­лой Азии су­ще­ст­во­ва­ло цар­ст­во хет­тов со сто­ли­цей в Хат­тус­се. До­ку­мен­ты то­гда пи­са­ли на гли­ня­ных таб­лич­ках. На од­ной из та­ких таб­ли­чек, от­но­ся­щих­ся к XVII ве­ку до н.э., был за­пи­сан при­каз ца­ря Хат­ту­си­ли­са Пер­во­го, ко­то­рый при­зы­вал сво­их вои­нов «"быть еди­ны­ми, как вол­ки в стае", как "род вол­ка".

Скан­ди­нав­ско­го вер­хов­но­го бо­га по­сто­ян­но со­про­во­ж­да­ли два вер­ных стра­жа – вол­ки Ге­ри (Жад­ный) и Фре­ки (Про­жор­ли­вый).

В ка­зах­ских ска­за­ни­ях бо­га­тырь Коб­лек упо­доб­ля­ет­ся вол­ку:

- Он разъ­я­рил­ся, рас­сви­ри­пел,

  Один-оди­не­ше­нек бо­га­тырь

  Ска­чет, ис­треб­ля­ет вра­гов,

  Слов­но волк, на­пав­ши на овец,

  Ру­бит он их на ска­ку.

А в древ­ней ха­кас­ской по­эме "Ал­бын­жи"  бо­га­тырь точ­но так же, как Иван-ца­ре­вич в рус­ской сказ­ке, ска­чет, осед­лав бе­ло­го вол­ка по име­ни Ах-Пу­ур:

- Вста­нет, Ах-Пу­ур, Бе­лый волк, пе­ред то­бой,

  Волк-бо­га­тырь, с гри­вой гус­той.

  Он вме­сто ко­ня бу­дет те­бе.

  Он вер­ным по­мощ­ни­ком бу­дет те­бе.

  Ах-Пуу­ра не на­до сед­лать,

  Сядь на не­го, он бу­дет сто­ять.

  То­гда по за­тыл­ку по­три ша­ром,

  Тро­нет­ся волк по про­сто­ру бе­гом.

  Чем ты силь­нее бу­дешь те­реть,

  Тем он бы­ст­рее бу­дет ле­теть.

  С ним ни­ка­ко­го не на­до ко­ня.

Воз­мож­но, что имен­но на­ши пред­ки, жив­шие на ог­ром­ных ев­ра­зий­ских про­сто­рах, бы­ли тем свя­зую­щим зве­ном ме­ж­ду За­па­дом и Вос­то­ком, мос­том ме­ж­ду арий­ским и тюрк­ски­ми ми­ра­ми, по ко­то­ро­му пе­ре­да­ва­лись ми­фы о вол­ках-пра­ро­ди­те­лях.

Во вся­ком слу­чае, все как за­пад­ные, так и вос­точ­ные пре­да­ния о вол­ках на­шли свое от­ра­же­ние в рус­ском эпосе. Самый из­вест­ный у нас Волк – ге­рой сказ­ки "Об Иван-ца­ре­ви­че, Жар-пти­це и Се­ром вол­ке", ведь толь­ко бла­го­да­ря его муд­ро­сти Ива­ну-ца­ре­ви­чу уда­ет­ся со­вер­шить под­ви­ги да и ос­тать­ся в жи­вых. Зна­ком­ст­во на­чи­на­ет­ся с то­го, что Волк съе­да­ет ко­ня Ива­на и пред­ла­га­ет се­бя в ка­че­ст­ве ез­до­во­го жи­вот­но­го: «Жаль мне те­бя, Иван-ца­ре­вич, что ты пеш из­ну­рил­ся; жаль мне и то­го, что я за­ел твое­го доб­ро­го ко­ня. Доб­ро! Са­дись на ме­ня, на се­ро­го вол­ка, и ска­жи, ку­да те­бя вез­ти и за­чем?» Иван-ца­ре­вич ска­зал се­ро­му вол­ку, ку­ды ему ехать на­доб­но; и се­рый волк пом­чал­ся с ним пу­ще ко­ня…»

При­чем, ги­бель ко­ня про­ис­хо­дит во­все не по ви­не Вол­ка – ца­ре­вич сам из­би­ра­ет тот путь, на ко­то­ром то­го ожи­да­ла не­ми­нуе­мая ги­бель: «… В чис­том по­ле сто­ит столб, а на стол­бу на­пи­са­ны эти сло­ва: «Кто по­едет от стол­ба се­го пря­мо, тот бу­дет го­ло­ден и хо­ло­ден; кто по­едет в пра­вую сто­ро­ну, тот бу­дет здрав и жив, а конь его бу­дет мертв; а кто по­едет в ле­вую сто­ро­ну, тот сам бу­дет убит, а конь его жив и здрав ос­та­нет­ся». Иван-ца­ре­вич про­чел эту над­пись и по­ехал в пра­вую сто­ро­ну, дер­жа на уме: хо­тя конь его и убит бу­дет, за­то сам жив ос­та­нет­ся и со вре­ме­нем мо­жет дос­тать се­бе дру­го­го ко­ня».

Чи­тая сказ­ку, ув­ле­ка­ясь ее сю­же­том, мы, вслед за Ива­ном-ца­ре­ви­чем, от­че­го-то не удив­ля­ем­ся не толь­ко то­му, что Волк раз­го­ва­ри­ва­ет че­ло­вечь­им го­ло­сом, но и уме­нию Се­ро­го обо­ра­чи­вать­ся …в ко­ро­лев­ну Еле­ну: « Се­рый волк …уда­рил­ся о сы­ру зем­лю — и стал пре­крас­ною ко­ро­лев­ною Еле­ною, так что ни­как и уз­нать нель­зя, чтоб то не она бы­ла».

Во всех де­лах Волк ку­да про­зор­ли­вее Ива­на, зна­ет сек­ре­ты вол­шеб­ных пред­ме­тов, да вот тол­ку от его со­ве­тов не мно­го: ца­ре­вич все де­ла­ет по-сво­ему и по­то­му не раз ока­зы­ва­ет­ся в труд­ном по­ло­же­нии. Не го­во­ря уж о смер­ти от рук брать­ев, Ва­си­лия и Дмитриями тут то­же Волк при­хо­дит ему на по­мощь: «Иван-ца­ре­вич ле­жал мертв на том мес­те ров­но три­дцать дней, и в то вре­мя на­бе­жал на не­го се­рый волк и уз­нал по ду­ху Ива­на-ца­ре­ви­ча. За­хо­тел по­мочь ему — ожи­вить, да не знал, как это сде­лать. В то са­мое вре­мя уви­дел се­рый волк од­но­го во­ро­на и двух во­ро­нят, ко­то­рые ле­та­ли над тру­пом и хо­те­ли спус­тить­ся на зем­лю и на­ес­ть­ся мя­са Ива­на-ца­ре­ви­ча. Се­рый волк спря­тал­ся за куст, и как ско­ро во­ро­ня­та спус­ти­лись на зем­лю и на­ча­ли есть те­ло Ива­на-ца­ре­ви­ча, он вы­ско­чил из-за кус­та, схва­тил од­но­го во­ро­нен­ка и хо­тел бы­ло ра­зо­рвать его на­двое. То­гда во­рон спус­тил­ся на зем­лю, сел по­одаль от се­ро­го вол­ка и ска­зал ему: «Ох ты гой еси, се­рый волк! Не тро­гай мое­го мла­до­го де­ти­ща; ведь он те­бе ни­че­го не сде­лал». — «Слу­шай, во­рон во­ро­но­вич! — мол­вил се­рый волк. — Я твое­го де­ти­ща не тро­ну и от­пу­щу здра­ва и не­вре­ди­ма, ко­гда ты мне со­слу­жишь служ­бу: сле­та­ешь за три­де­вять зе­мель, в три­де­ся­тое го­су­дар­ст­во, и при­не­сешь мне мерт­вой и жи­вой во­ды». На то во­рон во­ро­но­вич ска­зал се­ро­му вол­ку: «Я те­бе служ­бу эту со­слу­жу, толь­ко не тронь ни­чем мое­го сы­на». Вы­го­во­ря эти сло­ва, во­рон по­ле­тел и ско­ро скрыл­ся из ви­ду. На тре­тий день во­рон при­ле­тел и при­нес с со­бой два пу­зырь­ка: в од­ном — жи­вая во­да, в дру­гом — мерт­вая, и от­дал те пу­зырь­ки се­ро­му вол­ку. Се­рый волк взял пу­зырь­ки, ра­зо­рвал во­ро­нен­ка на­двое, спрыс­нул его мерт­вою во­дою — и тот во­ро­не­нок срос­ся, спрыс­нул жи­вою во­дою — во­ро­не­нок встре­пе­нул­ся и по­ле­тел. По­том се­рый волк спрыс­нул Ива­на-ца­ре­ви­ча мерт­вою во­дою — его те­ло срос­ло­ся, спрыс­нул жи­вою во­дою — Иван-ца­ре­вич встал и про­мол­вил: «Ах, ку­ды как я дол­го спал!» На то ска­зал ему се­рый волк: «Да, Иван-ца­ре­вич, спать бы те­бе веч­но, ка­бы не я…»

За съе­ден­но­го ко­ня Волк пол­но­стью рас­пла­тил­ся с царевичем и на про­ща­ние ска­зал ему та­кие сло­ва: «Ну, Иван-ца­ре­вич, по­слу­жил я те­бе до­воль­но ве­рою и прав­дою. Вот на сем мес­те ра­зо­рвал я твое­го ко­ня на­двое, до это­го мес­та и до­вез те­бя. Сле­зай с ме­ня, с се­ро­го вол­ка, те­перь есть у те­бя конь зла­то­гри­вый, так ты сядь на не­го и по­ез­жай, ку­да те­бе на­доб­но, а я те­бе боль­ше не слу­га».

Ко­неч­но, Волк – не слу­га че­ло­ве­ку, не со­ба­ка, но кто… же он? Толь­ко ли лес­ной зверь? Но ведь зве­ри не раз­го­ва­ри­ва­ют и не уме­ют пре­вра­щать­ся в лю­дей!

Не нуж­но бы­ло язы­ко­ве­дом, что­бы уз­реть сход­ст­во в име­ни Вол­ка и «скоть­е­го бо­га» Во­ло­са (или Ве­ле­са). Из­вест­но, что жре­цы это­го бо­га но­си­ли в ка­че­ст­ве «фор­мен­ной оде­ж­ды» вол­чьи шку­ры. Да и не­ко­то­рые из рус­ских кня­зей, не чу­ж­дые вол­шеб­ных уме­ний, мог­ли об­ра­щать­ся в вол­ков, по­доб­но то­му, как ска­зоч­ный Волк об­ра­тил­ся в Еле­ну Пре­крас­ную. Речь идет о бы­лин­ном кня­зе Воль­ге Все­сла­ви­че:

- Дру­жи­на спит, Воль­га не спит,
  Он обер­нет­ся се­рым вол­ком,
  Бе­гал, ска­кал по тем­ным ле­сам и по ра­ме­нью:
  А бьет он зве­ри со­ха­тые,
  А и вол­ку, мед­ве­дю спус­ку нет,
  А и со­бо­ли, бар­сы — лю­би­мый кус!
  Он зай­цам, ли­си­цам не брез­ги­вал.

Мно­го раз – и в раз­ных смыс­лах, волк упо­ми­на­ет­ся в «Сло­ве о пол­ку Иго­ре­ве»:

пер­вый смысл: пе­вец Бо­ян срав­ни­ва­ет­ся по бы­ст­ро­те мыс­ли с се­рым вол­ком и си­зым ор­лом;

вто­рой -  князь Все­во­лод срав­ни­ва­ет с вол­ка­ми сво­их за­ка­лен­ных вои­нов: «А мои ти ку­ря­ни све­до­ми къме­ти... са­ми ска­чють, акы се­рыи влъци в по­ле, ищу­чи се­бе чти, а кня­зю сла­ве";

трет­ий  - вол­чий вой пред­ве­ща­ет бе­ду вой­ску Иго­ря;

чет­вер­тый – по­ло­вец­кие ха­ны Гзак и Кон­чак срав­ни­ва­ют­ся с се­ры­ми вол­ка­ми, ко­то­рые, кру­жа, под­би­ра­ют­ся все бли­же к рус­ско­му во­ин­ст­ву, го­то­вят­ся вне­зап­но на­пасть;

пя­тый – ко­вар­ный князь Все­слав Бря­чи­сла­вич, князь из го­ро­да По­лоц­ка срав­ни­ва­ет­ся по ско­ро­сти сво­их пе­ре­ме­ще­ний с вол­ком (в «Сло­ве» рас­ска­зы­ва­ет­ся о том, как Все­слав, внук Изя­сла­ва, вра­ж­до­вал с вну­ка­ми Яро­сла­ва Мудрого. Он взял Нов­го­род ("от­тво­ри вра­та Но­ву­гра­ду, раз­ши­бе сла­ву Яро­сла­ву"), но вско­ре Изя­слав и Все­во­лод Яро­сла­ви­чи раз­би­ли его на Не­ми­ге. Убе­жав в Ки­ев, Все­слав был за­клю­чен там Яро­сла­ви­ча­ми в тюрь­му. Но за­тем са­ми Яро­сла­ви­чи бы­ли раз­би­ты по­лов­ца­ми, и взбун­то­вав­шие­ся ки­ев­ля­не, ос­во­бо­див Все­сла­ва, по­са­ди­ли его на ки­ев­ский пре­стол. Про­тив не­го на­пра­вил­ся из­гнан­ный ки­ев­ля­на­ми Изя­слав Яро­сла­вич. Встре­ча ме­ж­ду князь­я­ми про­изош­ла у Бел­го­ро­да, но Все­слав, пред­ви­дя по­ра­же­ние, бе­жал и еще до вос­хо­да солн­ца был в По­лоц­ке – дра­па­нул, как волк, спа­сая свою шку­ру);

шес­той – упо­ми­на­ние об об­рот­ни­че­ст­ве это­го кня­зя (как у бы­лин­но­го Воль­ги): «Все­слав князь лю­дем су­дя­ше, кня­зем гра­ды ря­дя­ше, а сам в ночь влъком рыс­ка­ше: из Кые­ва до­ри­ска­ше до кур Тму­то­ро­ка­ня, ве­ли­ко­му Хръсо­ви влъком путь пре­рыс­ка­ше»,то есть, в сти­хо­твор­ном пе­ре­во­де (Ни­ко­лая За­бо­лоц­ко­го) на со­вре­мен­ный язык это зву­чит так:

-  Тот Все­слав лю­дей су­дом су­дил,

    Го­ро­да Все­слав князь­ям де­лил,

    Сам всю ночь, как зверь, блу­ж­дал в ту­ма­не,

    Ве­чер—в Кие­ве, до зорь—в Тму­то­ро­ка­ни,

    Слов­но волк, на­пав на вер­ный путь,

    Мог он Хор­су бег пе­ре­сяг­нуть.

В этом пе­ре­во­де Все­слав блу­ж­да­ет но­чью в ту­ма­не не в шку­ре вол­ка, а – «слов­но волк». Ну, не­воз­мож­но бы­ло в со­вет­ские вре­ме­на на­пи­сать об обо­рот­ни­че­ст­ве, что рус­ский князь и в са­мом де­ле пре­вра­щал­ся в вол­ка-обо­рот­ня.

В сти­ли­сти­че­ски не­лов­ком под­строч­ном пе­ре­во­де смысл пер­во­ис­точ­ни­ка все же со­хра­нен:

- Все­слав-князь лю­дям суд пра­вил,

  князь­ям го­ро­да ря­дил,

  а сам в но­чи вол­ком рыс­кал:

  из Кие­ва до­ры­ски­вал до пе­ту­хов Тму­то­ро­ка­ня,

  ве­ли­ко­му Хор­су вол­ком путь пе­ре­рыс­ки­вал.

(Тму­то­ро­кань (или Тму­та­ра­кань - древ­не­рус­ский го­род X-XII ве­ков, на Та­ман­ском по­лу­ост­ро­ве, со­вре­мен­ная ста­ни­ца Та­ман­ская. Воз­ник на мес­те ан­тич­ной Гер­мо­нас­сы и ха­зар­ской Та­ма­тар­хи. Со­хра­ни­лись руи­ны обо­ро­ни­тель­ных стен, до­мов и со­бо­ра. Хорс – бог в сла­вя­но-рус­ской ми­фо­ло­гии, од­но из на­зва­ний бо­га солн­ца).

Уже ци­ти­ро­ван­ный на­ми в этой гла­ве гре­че­ский «отец ис­то­рии» Ге­ро­дот под­чер­ки­вал не­раз­рыв­ную связь нев­ров (ака­де­мик Бо­рис Алек­сан­д­ро­вич  Ры­ба­ков счи­тал нев­ров сла­вя­на­ми), жи­ву­щих на се­вер­ных гра­ни­цах скиф­ско­го ми­ра с вол­ком: "Эти лю­ди, по-ви­ди­мо­му, кол­ду­ны... Ка­ж­дый невр еже­год­но на не­сколь­ко дней об­ра­ща­ет­ся в вол­ка, а за­тем при­ни­ма­ет че­ло­ве­че­ский об­лик".

По это­му по­во­ду Ни­ко­лае­ва и Саф­ро­нов пи­шут: «Змей Ог­нен­ный волк в серб­ском эпо­се — пред­во­ди­тель дру­жи­ны. Его ред­кое сход­ст­во с Все­сла­вом-Вол­хвом и раз­ви­ваю­щим этот сю­жет кня­зем Все­сла­вом По­лоц­ким вос­хо­дит к эпо­хе об­ще­сла­вян­ско­го един­ст­ва и к ми­фу той эпо­хи о кня­зе - пред­во­ди­те­ле дру­жи­ны, у ко­то­ро­го с ро­ж­де­ния об­на­ру­жи­ва­ют­ся зна­ки вол­шеб­ной вла­сти.

Сю­жет о Вол­хе Все­слав­ль­е­ви­че и его по­хо­де в Ин­дию при­над­ле­жит ар­ха­ич­но­му слою в рус­ском бы­лин­ном эпо­се. Обер­нув­шись вол­ком, он бе­га­ет по ле­сам и "бьет  зве­ри  со­ха­тые". До­хо­дит  до  сто­ли­цы "ин­дий­ско­го ца­ря", пре­вра­ща­ет сво­их вои­нов в му­равь­ев и не­ожи­дан­но за­хва­ты­ва­ет го­род. В об­ра­зе Вол­ха Всеслав­и­ча от­ра­зил­ся сла­вян­ский бог Во­лос-Ве­лес, в ко­то­ром есть то­же змеи­ные чер­ты. По­лу­ча­ет­ся со­че­та­ние ана­ло­гич­ное Змею Ог­нен­но­му Вол­ку».

Впро­чем, про обо­рот­ней у нас раз­го­вор впе­ре­ди. Сей­час же хо­те­лось бы упо­мя­нуть о Его­рии вол­чь­ем пас­ты­ре, о ко­то­ром на­пи­сал в од­ном из сво­их ран­них сти­хо­тво­ре­ний Алек­сей Ни­ко­лае­вич Тол­стой:

В по­ле го­лод­ном

Страш­но и скуч­но.

Ве­тер хо­лод­ный

Сви­щет до­куч­но.

Кра­дет­ся но­чью

Стая би­рю­чья,

Се­рые кло­чья,

Ла­пы что крю­чья.

Ся­дут в бурь­я­не,

Хму­ро за­во­ют;

Зем­лю в кур­га­не

Ла­па­ми ро­ют.

Пас­тырь Его­рий

Спит под зем­лею.

Горь­кое го­ре,

Вре­мя ноч­ное...

Встал он из ямы,

Бу­рый, лох­ма­тый,

Дви­нул пле­ча­ми

Ржа­вые ла­ты.

Пря­нул на зве­ря...

Ди­кая стая,

Пас­ты­рю ве­ря,

Мчит, за­вы­вая.

Ме­сяц из ту­чи

Гля­нул ро­га­ми,

Пас­тырь би­рю­чий

Лязг­нул зу­ба­ми.

Горь­кое го­ре

В по­ле то­мит­ся.

Ищет Его­рий,

Чем по­жи­вить­ся...

Не­ко­то­рые уче­ные счи­та­ют, что Его­рий вол­чий пас­тырь – это пе­ре­ос­мыс­лен­ный в на­ро­де об­раз Ге­ор­гия По­бе­до­нос­ца. Вряд ли это так. Что об­ще­го, кро­ме име­ни (Его­рий это, дей­ст­ви­тель­но на­род­ная фор­ма име­ни Ге­ор­гий), мо­жет быть ме­ж­ду хри­сти­ан­ским му­че­ни­ком и бо­гом жи­вот­ных? Ско­рее, нуж­но ис­кать сход­ст­во ме­ж­ду Его­ри­ем и ги­пер­бо­рей­ским бо­гом Апол­ло­ном, по­ве­ле­вав­шим вол­ка­ми (точ­но так же, как его се­ст­ра Ар­те­ми­да из­на­чаль­но бы­ла по­ве­ли­тель­ни­цей мед­ве­дей). При­чем, сам Его­рий был че­ло­ве­ком или, что, весь­ма ве­ро­ят­но, обо­рот­нем. Ес­ли вы вни­ма­тель­но про­чи­та­ли от­ры­вок бы­ли­ны о кня­зе Вол­хе Все­сла­ви­че, то не мог­ли не об­ра­тить вни­ма­ния, что тот, обо­ра­чи­ва­ясь, все же не ста­но­вил­ся впол­не вол­ком; вол­кам-то от не­го боль­ше все­го и дос­та­ва­лось: «А и вол­ку, мед­ве­дю спус­ку нет». Имен­но та­ким в на­род­ных пре­да­ни­ях и был Его­рий, ко­то­ро­му сле­до­ва­ло жерт­во­вать часть уро­жае. То­гда он за­щи­щал кре­сть­ян­ский скот от на­бе­гов сво­его «се­ро­го во­ин­ст­ва». Ес­ли же ка­кой-то волк на­ру­шал этот за­прет, то хо­зя­ин ка­рал его очень су­ро­во: про­сто вби­вал то­му в глот­ку ка­мень и волк, не спо­соб­ный ни есть, ни пить, уми­рал от голода. Но, ес­ли лю­ди за­бы­ва­ли о Его­рии, не при­но­си­ли ему жертв, то у не­го не бы­ло по­во­да для сдер­жи­ва­ния вол­чь­их стай – они ре­за­ли скот, сколь­ко их ду­ше бы­ло угод­но; боль­ше уби­ва­ли, чем ели.

А те­перь – са­мое глав­ное. Вол­чи­ца-то­тем, волк- по­мощ­ник на охо­те – это впол­не по­нят­но и объ­яс­ни­мо, а что та­кое «Хлеб­ный волк», о ко­то­ром до­воль­но под­роб­но пи­шет в сво­ей зна­ме­ни­той кни­ге «Зо­ло­тая ветвь» Джеймс Джордж Фрэ­зер: « Нач­нем с ду­ха хле­ба в об­ли­ке вол­ка или со­ба­ки. Та­кое пред­став­ле­ние о нем рас­про­стра­не­но во Фран­ции, в Гер­ма­нии и в сла­вян­ских стра­нах. Так, ко­гда вол­ны хле­ба ко­лы­шут­ся на вет­ру, кре­сть­я­не не­ред­ко го­во­рят: "По хле­бам про­хо­дит волк", "Ржа­ной волк про­но­сит­ся по по­лю", "В по­ле волк", "В по­ле бе­ше­ная со­ба­ка", "Там боль­шой пес". Ко­гда де­ти со­би­ра­ют­ся в по­ля со­би­рать ко­ло­сья и ва­силь­ки, взрос­лые пре­дос­те­ре­га­ют их, го­во­ря: "В хле­бах си­дит боль­шой пес", "В хле­бе си­дит волк — он ра­зо­рвет вас на кус­ки", "Волк вас съест". Де­тей пре­дос­те­ре­га­ют не от про­сто­го, а от так на­зы­вае­мо­го Хлеб­но­го, Ржа­но­го или дру­го­го по­доб­но­го вол­ка. Их, к при­ме­ру, пре­ду­пре­ж­да­ют: "Де­ти, при­дет Ржа­ной волк и вас съест", "Ржа­ной волк ута­щит вас" и т. д. И все же по сво­ему внеш­не­му ви­ду та­кой волк ни­чем не от­ли­ча­ет­ся от обыч­но­го вол­ка».

Ав­тор этой кни­ги не яв­ля­ет­ся зна­то­ком на­род­ных по­ве­рий гер­ман­ских на­ро­дов, но нам кое-что из­вест­но о смыс­ле «Хлеб­но­го вол­ка» у славян. Так, на брас­ле­тах древ­не­рус­ских мас­те­ров XII - XV ве­ков изо­бра­жен волк в узор­ча­том поя­се; из хво­ста у не­го рас­тет зе­ле­ный по­бег. Эти брас­ле­ты на­зы­ва­лись  "ру­саль­ски­ми" и бы­ли ри­ту­аль­но свя­за­ны с мо­ле­ния­ми о до­ж­де, о жи­ви­тель­ной, с  пло­до­ро­ди­ем зем­ли и пло­до­ро­ди­ем в бо­лее ши­ро­ком смыс­ле сло­ва. Пер­вым вол­ком, вы­гра­ви­ро­ван­ным на рус­ском се­реб­ре, яв­ля­ет­ся волк на оп­ра­ве турь­е­го ро­га из Чер­ной мо­ги­лы из Чернигова. О зна­че­нии этой на­ход­ки Ры­ба­ков пи­сал: «Этот волк, как и его ска­зоч­ные по­том­ки, бла­го­же­ла­тель­ны к че­ло­ве­ку и к жиз­нен­но­му на­ча­лу во­об­ще."  Да и на пра­во­слав­ных хра­мах, в ча­ст­но­сти на Дмит­ров­ском со­бо­ре во Вла­ди­ми­ре изо­бра­же­но свы­ше двух де­сят­ков вол­ков. Сре­ди них есть и вол­ки с "про­цвет­ши­ми хво­ста­ми".

С этим впол­не со­гла­су­ет­ся по­ве­рье сер­бов  о том, что волк при­но­сит уда­чу и мо­жет пред­ска­зы­вать уро­жай. Ка­за­лось бы, с че­го бы лес­но­му жи­те­лю ин­те­ре­со­вать­ся со­зре­ва­ни­ем ко­лось­ев? Это­му есть впол­не внят­ное объ­яс­не­ние: волк, аг­рес­сив­ный са­мец, охот­ник – во­пло­щен­ное муж­ское на­ча­ло. Сам, бу­ду­чи ча­стью при­ро­ды, он мо­жет вы­сту­пать как оп­ло­до­тво­ри­тель при­ро­ды – рас­ти­тель­но­сти, пас­сив­но жен­ской по сво­ей су­ти. Что­бы на­ши рас­су­ж­де­ния не вы­гля­де­ли про­из­воль­ны­ми фан­та­зия­ми, ска­жем, что у «Хлеб­но­го вол­ка» на древ­не­рус­ских брас­ле­тах есть кон­крет­ное имя – Се­маргл. Это­го по­слан­ца бо­гов ино­гда изо­бра­жа­ли в ви­де не­бес­ной со­ба­ки (или кры­ла­то­го вол­ка). Он так же от­ве­чал за всхо­жесть се­мян. За Се­мерг­ла пи­ли из турь­их ро­гов, ко­то­рые ук­ра­ша­лись че­кан­кой с изо­бра­же­ни­ем вол­ка с хво­стом из рас­те­ний.

Точ­но так же за со­хран­ность уро­жая от­ве­чал Его­рий вол­чий пас­тырь. Ну, а в Си­ней Свар­ге, на ее не­бес­ных по­лях и во­все - «вол­ки тра­ву». Так что ни­ка­кой тай­ны «Хлеб­но­го вол­ка» нет, ведь и в рус­ских сказ­ках вол­ки под­час кля­нут­ся не есть мя­са, а пол­но­стью пе­рей­ти на рас­ти­тель­ную пи­щу.

-------------------------------

(Русские пословицы о волке)

Не за то волка бьют, что сер, а за то, что овцу съел. Волка ноги кормят. Что у волка в зубах, то Егорий дал. Как волка ни корми, а он все в лес смотрит. Пастухи воруют, а на волка поклеп. Волку сеном брюха не набить, так создан. Знать волка и в овечьей шкуре Сытый волк смирнее ненасытного человека. Не суйся в волки с собачьим хвостом. Кто волком родился, тому лисой не бывать. Не все, что серо, волк. Сказал бы словечко, да волк недалечко Веселье волку, как не слышать за собою гонку. Счастье, что волк: обманет, в лес уйдет. Верь волчьим слезам. Ловит волк, да ловят и волка. После нас, хоть волк траву ешь. Коли конь, да не мой, так волк его ешь! И волки сыты, и овцы целы. Волк дорогу перебежит к счастью. Помяни волка, а волк тут. Стал бы кормить и волка, коли б траву ел. 

---------------------

 Вол­ко­вы.

У мно­гих на­ро­дов су­ще­ст­во­ва­ла тра­ди­ция да­вать име­на по то­тем­но­му жи­вот­но­му. Эти по­чет­ные про­зви­ща,пе­ре­да­вав­шие­ся по на­след­ст­ву де­тям,вну­кам и пра­вну­кам, пре­вра­ти­лись в «жи­вот­ные» фа­ми­лии. В Рос­сии, на­ря­ду с Мед­ве­де­вы­ми, Зай­це­вы­ми,Ор­ло­вы­ми,Со­ко­ло­вы­ми,од­ной из са­мых рас­про­стра­нен­ной бы­ла фа­ми­лия Вол­ко­вых. Од­но­му из ста­рин­ных дво­рян­ских ро­дов дал на­ча­ло знат­ный ли­то­вец Гри­го­рий Волк, при­быв­ший в Рос­сию в на­ча­ле XVI ве­ка. Де­ти Гри­го­рия уже име­но­ва­лись по от­цу (чьи­ми?) – Вол­ко­вы­ми. Так от стар­ше­го сы­на, Ва­си­лия Ива­но­ви­ча Вол­ко­ва по­шло са­мое боль­шое по­том­ст­во,из­вест­ное в  Во­ло­год­ской, Ко­ст­ром­ской, Нов­го­род­ской, Мо­с­ков­ской, Санкт-Пе­тер­бург­ской и Яро­слав­ской гу­бер­ни­ях. Впол­не оп­рав­ды­вая свою фа­ми­лию мно­гие Вол­ко­вы про­сла­ви­лись в рат­ном де­ле:слу­жи­ли вое­во­да­ми и столь­ни­ка­ми. Так,из по­том­ков Аб­ра­ма Ва­силь­е­ви­ча (вну­ка Гри­го­рия Вол­ка), уча­ст­во­вав­ше­го в 1634 го­ду при оса­де Смо­лен­ска, из­вест­ны Ан­д­рей Алек­сее­вич, уби­тый в сра­же­нии при Лес­ном (1708 год); Алек­сей Ан­д­рее­вич (1738 – 1796 го­ды), ге­не­рал-по­ру­чик, перм­ский и то­боль­ский ге­не­рал-гу­бер­на­тор; Апол­лон Ан­д­рее­вич (1739 – 1806 го­ды), се­на­тор; Сер­гей Апол­ло­но­вич (умер в 1854 г.), по­пе­чи­тель Мо­с­ков­ско­го уни­вер­си­те­та.

Нет ни­ка­кой воз­мож­но­сти пе­ре­чис­лить всех про­слав­лен­ных лю­дей,но­сив­ших эту фа­ми­лию. Но о не­ко­то­рых из них мы про­сто не мо­жем не упо­мя­нуть,так как их име­на са­ми ста­ли ми­фа­ми – од­ни ши­ро­ко из­вест­ны­ми,дру­гие – не­за­слу­жен­но и преж­де­вре­мен­но за­бы­ты­ми.

Пер­вым в этом ря­ду сле­ду­ет на­звать Фе­до­ра Гри­горь­е­ви­ча Вол­ко­ва (1729 - 1763)  - пер­во­го рус­ско­го про­фес­сио­наль­но­го ак­те­ра, ос­но­ва­те­ля рус­ско­го те­ат­ра, вто­рым - Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Вол­ко­ва (1755 – 1803) – од­но­го из пер­вых оте­че­ст­вен­ных ар­хи­тек­то­ров; треть­им -  Ефи­ма Ефи­мо­ви­ча Вол­ко­ва (1844 - 1920 ) – из­вест­но­го жи­во­пис­ца-пе­ре­движ­ни­ка (в Треть­я­ков­ской га­ле­рее хра­нят­ся его ра­бо­ты "Бо­ло­то", "Ран­ний снег", Осень", в Рус­ском му­зее – кар­ти­на "Над ре­кой").

На­до вспом­нить так же слав­но­го вое­во­ду Зи­но­вия Ва­силь­е­ви­ча Вол­ко­ва (1656 - 1660),от­ли­чив­ше­го­ся во вре­мя вой­ны со шве­да­ми  бое­вы­ми под­ви­га­ми, и Алек­сея Сте­па­но­ви­ча Вол­ко­ва (1726 - 1769),ко­то­рый,не раз рис­куя быть обез­глав­лен­ным тур­ка­ми,спо­соб­ст­во­вал воз­вра­ще­нию сла­вян из Тур­ции на ро­ди­ну,на бе­ре­га Днеп­ра и Юж­но­го Бу­га (прав­да,он уди­вил­ся бы,уз­нав,что по­том­ки воз­вра­щен­ных им сла­вян от­де­ли­лись от Рос­сии,об­ра­зо­вав соб­ст­вен­ное го­су­дар­ст­во).

В но­вые вре­ме­на про­сла­ви­лись два кос­мо­нав­та - Алек­сандр Алек­сан­д­ро­вич Вол­ков (род в 1948 го­ду) и Вла­ди­слав Ни­ко­лае­вич Вол­ков (1935 -1971), по­сле ги­бе­ли по­след­не­го в Ка­зах­ста­не его име­нем на­зва­ны кра­тер на Лу­не, ас­те­ро­ид, на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ское суд­но, ули­цы в Мо­ск­ве и дру­гих го­ро­дах. Из­вест­ны два пи­са­те­ля - Алек­сандр Ме­лен­ть­е­вич Вол­ков (1891-1977),ав­тор из­вест­ной се­рии книг для де­тей от «Вол­шеб­ни­ка Изум­руд­но­го го­ро­да» до  «Жел­то­го ту­ма­на» и пуб­ли­цист Олег Ва­силь­е­вич Вол­ков (1900 -1996)чья жизнь овея­на ле­ген­да­ми.Дво­ря­нин,всту­пив­ший в ар­мию Кор­ни­ло­ва и пы­тав­ший­ся спа­сти от рас­сте­ла цар­скую се­мью,три­дцать лет про­вел в ла­ге­рях ГУ­ЛА­Га. По­сле ос­во­бо­ж­де­ния от­дал весь свой та­лант за­щи­те на­цио­наль­но­го на­сле­дия Рос­сии, со­хра­не­нию чис­то­ты рус­ско­го язы­ка, куль­ту­ры, при­род­ной и ис­то­ри­че­ской сре­ды. Стал лау­реа­том Го­су­дар­ст­вен­ной пре­мии Рос­сии и ка­ва­ле­ром ор­де­на Фран­ции за за­слу­ги в об­лас­ти ли­те­ра­ту­ры и ис­кус­ст­ва.

На­до так же упо­мя­нуть Алек­сандр Ни­ко­лае­вич Вол­ко­ва(1886-1957), рос­сий­ско­го жи­во­пис­ца-ку­би­ста,который про­жил жизнь в Уз­бе­ки­ста­не и воспел этот прекрасный край в сво­их по­лот­нах.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: оборотничество, мифы, волки