«Веч­но ли я бу­ду ра­бом?
   Мчи­тесь ко мне, бу­ря и гром!"
Кон­стан­тин Дмит­рие­вич Баль­монт, «Веч­но ли бу­ду…»

В над­ви­гаю­щем­ся вой­ске Ма­мая, слов­но в чер­ной ту­че, свер­ка­ли мол­нии, уг­ро­жая ис­пе­пе­лить, в пер­вую оче­редь, Ря­зань, а уж по­том и всю Русь, во гла­ве с Мо­ск­вой.

Ря­зан­ский князь Оле­го­вич Ива­но­вич ока­зал­ся в от­ча­ян­ном по­ло­же­нии: он дол­жен был, с од­ной сто­ро­ны, по­ста­рать­ся смяг­чить та­тар­ский удар по род­ной зем­ле, а с дру­гой, ос­та­вать­ся вер­ным не толь­ко ве­ли­ко­му кня­зю, но и всей Ру­си, чьим фор­по­стом на вос­то­ке бы­ла ря­зан­ская зем­ля.
Но од­но­вре­мен­но слу­жить двум хо­зяе­вам не­воз­мож­но, и те, и дру­гие со­чтут те­бя пре­да­те­лем и по­сту­пят с то­бой со­от­вет­ст­вен­но. В по­доб­ных слу­ча­ях сле­ду­ет вы­брать ге­рои­че­скую смерть или, пре­дав свой на­род, спа­сать шку­ру бег­ст­вом. Олег Ива­но­вич вы­брал «зо­ло­тую сре­ди­ну» - ука­зал та­та­рам бро­ды че­рез Дон, про­пус­тил их че­рез свои зем­ли, а, с дру­гой сто­ро­ны, тай­но от­пра­вил в Мо­ск­ву гон­ца с из­вес­ти­ем о том, что та­та­ры пе­ре­шли Дон.

Не ина­че как при­ки­ды­вал Олег Ива­но­вич по­след­ст­вия Ма­мае­ва на­ше­ст­вия: раз­гро­мят та­та­ры мо­ск­ви­чей, гля­дишь, он ста­нет ве­ли­ким кня­зем, а Ря­зань – рус­ской сто­ли­цей.

По­бе­дит Дон­ской, так ведь он пре­ду­пре­ж­дал о на­ше­ст­вии та­тар, бы­ло вре­мя под­го­то­вить­ся к сра­же­нию. Ка­за­лось бы, в лю­бом слу­чае, ря­зан­ский князь ока­жет­ся в вы­иг­ры­ше, а вы­шло ина­че: раз­гром­лен­ный на Ку­ли­ко­вом по­ле Ма­май со­рвал зло за бое­вую не­уда­чу на Ря­за­ни – про­шел­ся по ней ура­ган­ным смер­чем, со­кру­шая всё и всех. Но это бу­дет по­том, а по­ка Дмит­рий Ива­но­вич по­лу­чил из­вес­тие о при­бли­же­нии войск Ма­мая.

Но­вый ор­дын­ский хан не спе­шил, ему нуж­но бы­ло по­тя­нуть вре­мя – вы­ждать, по­ка по­дой­дут со­юз­ные ли­тов­цы, да за­од­но нер­вы по­мо­тать мо­ск­ви­чам, из­вест­но ведь, что лю­бой бой луч­ше ожи­да­ния, из­ма­ты­ваю­ще­го ду­шу.

Са­мо­на­де­ян­ность Ма­мая со­слу­жи­ла ему плохую служ­бу. Дмит­рий Ива­но­вич не тре­пе­тал в ожи­да­нии «воз­мез­дия» за бит­ву на Во­же, а объ­е­ди­нял рус­ские си­лы для от­по­ра та­та­рам.

Здесь мы долж­ны по­яс­нить, что Ма­май, на­зна­чив­ший се­бя ха­ном, пред­став­лял не всю Ор­ду, а лишь ее часть. Та­мер­лан и дру­гие по­том­ки Чин­гис­ха­на счи­та­ли его мя­теж­ни­ком, прав­да, силь­ным и – вре­мен­но, очень опас­ным. Они лишь ра­до­ва­лись по­хо­ду Ма­мая на Русь, на­де­ясь, что там он по­тер­пит не­уда­чу.

А, ко­гда все так и вы­шло, Та­мер­лан пер­вым же по­спе­шил по­здра­вить ве­ли­ко­го кня­зя с по­бе­дой над «об­щим вра­гом». Ко­неч­но, это бы­ла пус­то­по­рож­няя бол­тов­ня, ко­то­рая не по­ме­ша­ла Та­мер­ла­на в по­след­ст­вии со­вер­шить по­ход на Русь, но по­вер­нуть от стен Мо­ск­вы: по ле­ген­де бе­ду от­вра­ти­ла ико­на Бо­го­ма­те­ри.

Сло­вом, Дмит­рий Ива­но­вич не­воль­но сыг­рал на ру­ку вра­гам Ма­мая. Но то бы­ла их, вос­точ­ная, по­ли­ти­ка, для Ру­си по­бе­да на Ку­ли­ко­вом по­ле име­ла, да и по сю по­ру име­ет, со­всем иной, пат­рио­ти­че­ский, смысл.
Пе­ред сра­же­ни­ем мо­с­ков­ские боя­ре на со­ве­те, вро­де бы, при­ня­ли не­вер­ное ре­ше­ние – по­сла­ли да­ры Ма­маю, слов­но же­лая его этим ус­по­ко­ить и от­ка­зать­ся от мыс­ли о по­хо­де, в ко­то­рый он уже вы­сту­пил. Ес­те­ст­вен­но, этот тип да­ры при­нял и про­дол­жал, как ни в чем не бы­ва­ло, дви­гать­ся впе­ред.
 Но, ока­за­лось, что да­ры эти име­ли выс­ший смысл, о чем, воз­мож­но, боя­ре и не до­га­ды­ва­лись. Их смысл про­яс­нил­ся вско­ре. Из­вест­но, что ве­ли­кий князь пе­ред сра­же­ни­ем от­пра­вил­ся в Тро­иц­кий мо­на­стырь, за бла­го­сло­ве­ни­ем к ее на­стоя­те­лю, Сер­гию Ра­до­неж­ско­му.

От­сто­яв обед­ню в Тро­иц­ком хра­ме и при­няв игу­мен­ское бла­го­сло­ве­ние, ве­ли­кий князь стал со­би­рать­ся в об­рат­ный путь: вре­мя бы­ло до­ро­го. Но Сер­гий по­про­сил Дмит­рия  ос­тать­ся не­на­дол­го, что­бы раз­де­лить с мо­на­ха­ми их скуд­ную тра­пе­зу. По­сле еды на­стоя­тель ска­зал ве­ли­ко­му кня­зю: «Поч­ти да­ра­ми и воз­дай честь не­чес­ти­во­му Ма­маю; да ви­дев твое сми­ре­ние. Гос­подь Бог воз­не­сет те­бя, а его не­ук­ро­ти­мую ярость и гор­дость низ­ло­жит». Дмит­рий Ива­но­вич от­ве­тил на это: «Я уже сие со­тво­рил, от­че. Но он наи­па­че с ве­ли­кою гор­до­стию воз­но­сит­ся». «Ес­ли так, - мол­вил Пре­по­доб­ный, - то его ждет ко­неч­но по­губ­ле­ние и за­пус­те­ние; а те­бе от Гос­по­да Бо­га и Пре­чис­тыя Бо­го­ро­ди­цы и свя­тых его бу­дет по­мощь, и ми­лость, и сла­ва».

Дей­ст­ви­тель­но, гор­дость все­гда на­ка­зуе­ма, а сми­ре­ние воз­на­гра­ж­да­ет­ся. По­лу­чив столь яв­ное сви­де­тель­ст­во не­бес­но­го за­ступ­ни­че­ст­ва мож­но бы­ло всту­пать в бой с лю­бым вра­гом, ве­ря в свою по­бе­ду.

Что же до мо­на­хов Пе­ре­све­та и Ос­ля­би, то ве­ли­кий князь знал о них и сам по­про­сил на­стоя­те­ля от­пус­тить их на бит­ву, ска­зав: ««Дай мне сих двух вои­нов от твое­го пол­ку чер­не­чен­ско­го». Сер­гей не стал воз­ра­жать на эту прось­бу, а ве­лел двум, мо­гу­чих те­ла­ми бо­га­ты­рям в чер­ных ря­сах го­то­вить­ся к рат­но­му де­лу. Слу­чай этот очень не­обы­чен, ведь де­ло мо­на­хов мо­лить­ся, а не сра­жать­ся с ору­жи­ем в ру­ках. Еще не­обыч­нее то, что, от­пус­кая их с ве­ли­ким кня­зем, Сер­гий дал ка­ж­до­му из них схи­му с на­ши­тым на нее кре­стом для то­го, что­бы воз­ла­гать по­верх шле­мов. Схи­ма – во­все не чер­ное ук­ра­ше­ние с зо­ло­ты­ми кре­ста­ми и ада­мо­вой го­ло­вой. В пра­во­сла­вии этим сло­вом обыч­но обо­зна­ча­ют обет вес­ти ас­ке­ти­че­ский об­раз жиз­ни. Пе­ре­свет и Ос­ля­бя, став мо­на­ха­ми, тем са­мым уже при­ня­ли ма­лую схи­му. Сер­гий Ра­до­неж­ский на­ло­жил на них схи­му ве­ли­кую. Что это оз­на­ча­ет?
Вла­ди­мир Даль пи­сал: «Схи­ма – ве­ли­кий ан­гель­ский об­раз, мо­на­ше­ский чин, на­ла­гаю­щий са­мые стро­гие пра­ви­ла». То есть, мож­но ска­зать, что эти два мо­на­ха бы­ли упо­доб­ле­ны не­бес­ным вои­нам, ко­то­ры­ми ко­ман­до­вал ар­хи­стра­тиг Ми­ха­ил вме­сте с  ар­хан­ге­лом Гав­рии­лом. Этот слу­чай, на­сколь­ко нам из­вест­но, не по­ло­жил на­ча­ло тра­ди­ции и Пе­ре­свет с Ос­ля­бей ос­та­лись в на­шей ис­то­рии един­ст­вен­ны­ми вои­на­ми-схим­ни­ка­ми.

На про­ща­ние Сер­гий ска­зал Дмит­рию Ива­но­ви­чу про­ро­че­ским го­ло­сом: «Гос­подь Бог бу­дет те­бе по­мощ­ник и за­ступ­ник; Он по­бе­дит и низ­ло­жит тво­их су­по­ста­тов и про­сла­вит те­бя». На­пом­ним, что про­ро­че­ст­во это не бла­гое по­ло­же­ние, а оп­ре­де­ле­ние не­из­беж­но­го бу­ду­ще­го.
Сколь ни бы­ло бы силь­но мо­гу­ще­ст­во не­бес­ных сил, но ве­ли­ко­му кня­зю пред­стоя­ло по­ду­мать о зем­ных при­го­тов­ле­ни­ях к бит­ве. Для то­го что­бы точ­нее уз­нать о пла­нах Ма­мая он вы­слал впе­ред кон­ный от­ряд из трех ла­зут­чи­ков Ро­дио­на Ржев­ско­го, Ан­д­рея Во­ло­са­то­го и Ва­си­лия Ту­пи­ка. Они долж­ны бы­ли ехать в при­дон­скую степь на Бы­ст­рую Со­сну под са­мую Ор­ду Ма­мае­ву, что­бы «до­быть язы­ка», т.е. за­хва­тить плен­ни­ков, от ко­то­рых мож­но бы­ло бы в точ­но­сти уз­нать о по­ло­же­нии дел и на­ме­ре­нии не­при­яте­ля. Ко­гда они к ус­лов­лен­но­му сро­ку не вер­ну­лись, князь на­пра­вил вто­рой от­ряд раз­вед­чи­ков. В сте­пи оба от­ря­да встре­ти­лись и вер­ну­лись вме­сте. По­лу­чен­ные све­де­ния под­твер­жда­ли слу­хи о том, что Ма­май по­лон ре­ши­мо­сти унич­то­жить всех рус­ских кня­зей для че­го со­еди­нит­ся с ли­тов­ца­ми под ко­ман­до­ва­ни­ем Ягел­ло.

На­пасть со­вме­ст­ны­ми уси­лия­ми пред­по­ла­га­лось в на­ча­ле осе­ни, ко­гда бу­дет со­б­ран уро­жай. Та­та­рам и ли­тов­цам бу­дет чем по­жи­вить­ся. Ста­ло из­вест­но и о при­ка­зе ха­на сво­им под­дан­ным: «Не па­ши­те зем­лю и не за­боть­тесь о хле­бе; будь­те го­то­вы на рус­ские хле­бы».
Зная все это, ве­ли­кий князь ре­шил опе­ре­дить вра­га во вре­ме­ни и в про­стран­ст­ве, то есть: ата­ко­вать ле­том, в ав­гу­сте, и, пой­дя на­встре­чу, не до­пус­тить со­еди­не­ния  та­та­ров Ма­мая с ли­тов­ца­ми Ягел­ло.
Вре­мя вы­сту­п­ле­ния бы­ло вы­бра­но Дмит­ри­ем Ива­но­ви­чем не слу­чай­но. К се­ре­ди­не ав­гу­ста по­спе­ли в Мо­ск­ву вой­ска мно­гих, поч­ти всех – все­го око­ло два­дца­ти, рус­ских кня­жеств.

Са­мы­ми мно­го­чис­лен­ны­ми бы­ли дру­жи­ны мо­с­ков­ская, рос­тов­ская и яро­слав­ская. Рус­ская ар­мия, по раз­ным оцен­кам, дос­ти­га­ла от 100 до 200 ты­сяч. Та­кой раз­брос в оцен­ке чис­лен­но­сти объ­яс­ня­ет­ся тем, что к про­фес­сио­наль­ным дру­жин­ни­кам, по пу­ти сле­до­ва­ния к До­ну, к ним  при­сое­ди­ня­лось мно­же­ст­во доб­ро­воль­цев. Вой­на с та­та­ра­ми ста­но­ви­лась об­ще­на­род­ной. Ис­клю­че­ния со­ста­ви­ли вра­ги Мо­ск­вы Тверь и Ниж­ний Нов­го­род. С го­ре­чью ве­ли­кий князь уз­нал, что ря­зан­ский князь Олег Ива­но­вич вы­сту­пил про­тив не­го вме­сте на стороне мон­го­лов. Впо­ру бы­ло сплю­нуть и руг­нуть­ся, уз­нав об этой жал­кой из­ме­не.




Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: русская история, поле куликово, дмитрий донской, мамай