Принцесса Шишка

Глава 1

 В самой середине дремучего леса, на верхушке огромной ели висела шишка номер триста сорок два. Она изо всех сил раскачивалась на ветке, стараясь дотянуться до нахальной синицы и пнуть ее ногой. Птица-синица смотрела на шишку круглым глазом и откровенно веселилась.

 - Ну, давай, давай, шевелись! Еще немного и у тебя получиться! - подбадривала она.

 Триста сорок втор даже застонала от злости.

 - Мало того, что всю зиму придется провисеть здесь одной, так еще каждая синица будет над тобой насмехаться! Угораздило же ее родиться самой младшей. Старшие сестры давно ушли сажать лес. Известно - в каждом кармане у шишки лежит маленькое семечко, а  из каждого семечка должна вырасти большая ель. Карманов этих видимо-невидимо. Даже сосчитать невозможно. Когда все семечки посажены в нужных местах и политы водой, остается самое интересное: найти принца. Он тебя поцелует и раз - превращаешься из шишки в прекрасную принцессу. Всего-то и дел!

 В пути, конечно, очень много опасностей и разных захватывающих приключений, а бедная триста сорок вторая должна болтаться тут одна, на ветру, до самой весны или еще дольше! Мать-ель ни за что не хотела ее отпускать вместе с сестрами.

 - Побудь со мной еще,- сказала она, - рано тебе уходить. Ты ведь у меня последняя, самая младшенькая, - и немедленно заснула, поскрипывая во сне ветками.

 Далеко-далеко зазвенели колокольчики в упряжке у Зимы. Ни сегодня-завтра пожалует она со своей свитой. Впереди  снежные зайцы бегут, снег рассыпают. Большие, белые, молчаливые. Где такой заяц проскачет - снег на землю ляжет. Весь лес оббегут, ни одного уголка не пропустят.

 Неожиданно, триста сорок вторая насторожилась. Кто-то поднимался наверх, тихонько перепрыгивая с ветки на ветку. Незванный гость что-то бурчал, а может напевал. Сверху не разберешь.

 - Вдруг, это белка! Вот ужас!

 Для шишек страшнее белки зверя нет. А мать-ель спит, ее теперь до весны не разбудишь. И сестер нет. Они бы хором завопили, напугали бы злодейку. Даже синица и та улетела.

 - Мама! Мама! - запищала триста сорок вторая и тут же зажала себе рот - вдруг, белка услышит!? А так, может и не найдет, если затаиться. Триста сорок вторая висела и дрожала от страха. Она хотела прикрыться веточкой, но руки ее не слушались. Пришлось закрыть глаза и ждать неминуемой гибели.  

 Кто-то приближался. Теперь стало ясно- он пел песню. Уже можно было разобрать слова.

           Бум, бурум, бурум, бурум,

           Что за грохот, что за шум?

            Это я иду, Горох,

            Кто не слышит, тот оглох! 

 Триста сорок вторая приоткрыла один глаз. К ней на ветку вскарабколось странное существо веселенького зеленого цвета.

 - На белку, вроде, не похоже! - с облегчением подумала шишка и открыла второй глаз. - Ты кто? - спросила она, подозрительно глядя на пришельца.

 От неожиданности тот подпрыгнул и чуть не свалился с ветки. С трудом удержавшись, он погрозил шишке маленьким зеленым кулачком.

 - Никогда не говори мне под руку! И вообще, что ты тут делаешь? Я хотел посидеть один, подумать, встретить зиму. Убирайся отсюда, это я первый придумал сюда залезть!

 - Вот нахал! - удивилась триста сорок вторая. - Это мое дерево, я тут живу.

 - А теперь уходи, - не сдавался пришелец, - ты мне мешаешь!

 - Я бы ушла, да не могу. Не видишь, что-ли? - шишка показала на веточку, соединяющую ее с елью.

 - Сейчас сможешь, не будь я Гороховым Стручком,- и пришелец подобравшись к шишке,начал вертеть ее в правую сторону.

 - Ха-ха-ха! - Развеселилась триста сорок вторая, - сейчас у меня голова закружиться!

 Стручок старался изо всех сил - ничего не получалось. Тогда он начал крутить ее в левую сторону, но веточка держала ее крепко-накрепко.

 - Напрасно стараешься, - важно сказала шишка, - нужно знать волшебные слова, а они известны только Большому Пестрому Дятлу. Это великая тайна и она передоется из поколения в поколение.

 - Ну так зови своего Большого Пестрого, - раздраженно проворчал Гороховый Стручок, - пусть прокаркает нужные слова!

 - Как же я его позову? - удивилась шишка. - Он не услышит, а услышит, так не послушается.

 - Тогда я сам его позову! - и Стручок собрался спускаться с дерева.

 В эту минуту снизу раздался легкий хруст и на ветку запрыгнула настоящая, рыжая, как огонь белка.

 - Ай! - завизжала триста сорок вторая, - спасите!

 - Это не дерево, а проходной двор какой-то, - проворчал Гороховый Стручок, вытаскивая откуда-то из недр своего зеленого балахона маленькую, блестящую шпагу. - Совершенно невозможно уединиться, собраться с мыслями, просто подумать, наконец!

 Белка тем временем огляделась, увидела шишку и довольно облизнувшись, прыгнула вперед. Она уже протянула лапки к визжащей триста сорок второй, как дорогу ей приградил Гороховый Стручок.

 - Стой, ни с места! - приказал он и помахал у белки перед носом шпагой.

 - Еще чего! - возмутилась белка, - отойди, букашка, это моя законная добыча. Я есть хочу!

 - Здесь тебе не столовая.

 - Нет? - удивилась белка. - А что-же?

 - Это важный наблюдательный пункт. Слышишь? Колокольчики звенят! Сейчас мы будем наблюдать приход Зимы.

 - Я тоже хочу наблюдать, - сказала белка, усаживаясь на ветку, - я еще никогда не наблюдала. Как, кстати, это делается?

 - Надо молча сидеть и ждать, пока не появится зима, а тогда внимательно смотреть и запоминать. Ясно?

 - А если есть хочется?

 - Тогда уходи. Я в тебе разочарован. Ты какая-то приземленная, - сказал Гороховый Стручок и легонько ткнул белку шпагой.

 - Ой, - белка потерла бок, - колется! - она с уважением посмотрела на шпагу. - Вот вы какие!

 - Да, - потвердил Стручок, - мы такие. Возвышенные!

 - Я тоже буду возвышенной, - пообещала белка, - очень хочеться понаблюдать. Только больше не колись.

 - Ладно уж, оставайся, - разрешил Гороховый Стручок, - но о еде ни слова. Все. Тишина, - и он уселся на ветку рядом с белкой.

 Лес тоже притих. Молчали голые, черные деревья, не шуршали сухие листья на промерзшей земле, замерли звери и птицы. Только шишка номер триста сорок два мелко тряслась от страха на своей веточке.

 Внезапно, налетел порыв северного ветра, принес с собой звон колокольчиков в упряжке Зимы. Закачались, зашумели высокие ели, заскрипели черные деревья, взвились вверх, закружились желтые листья, а сильнее всех закачалась мать-ель. Она была самой старой в лесу. Это из ее семян вырос вокруг бескрайний еловый лес. Еще сильней подул ветер. Скинул с ветки белку, так,что она кувырком полетела вниз, распушив свой длинный рыжий хвост. Сдул легонькрго Горохового Стручка. Завертел, закружил на веточке шишку. Заскрипела мать-ель, закачалась и не удержавшись, рухнула вниз, ломая и таща за собой другие деревья. А зимние колокольчики звенели все ближе и ближе.

                                        

Глава 2

  - Мама, мама! - плакала шишка.

 Она не сразу поняла, что случилось. Почему земля оказалась так близко? Куда подевался этот чудной стручок? Где белка? Вдруг вернется!

 Здесь, внизу, у самой земли так темно и страшно.

  - Мама, что случилось!? Ответь мне, проснись!  

  - Прощай, дочурка, - прошептала мать-ель. - Найди дятла, дождись весны и отправляйся  в путь. Я засыпаю…

  - Как же я найду дятла!? - плакала шишка. - Я ведь без него не могу освободиться !

 Но мать-ель не отвечала.

 Ветер выл, раскачивал столетние ели. Если смотреть снизу, они оказывается вон какие огромные. Шишка привыкла видеть только верхушки, а земля, вообще, казалась далеко-далеко. Ее и разглядеть-то было почти невозможно за густыми еловыми ветками. Теперь, оказавшись у самой земли, триста сорок вторая поняла: все здесь не так, как наверху. Кругом страшные, вывороченные корни, пожухлая трава, прелые листья и сломанные ветки. И, конечно, опасные, хищные зверюги так и ждут момента, чтоб наброситься на нее, отнять семена и изгрызть. Тогда уж ей точно никогда не превратиться в принцессу. Как только она могла мечтать о каких-то путешествиях, когда внизу так опасно.

 Шишка попыталась покрутиться на веточке. Вдруг, удастся освободиться. Нет, ничего не получается.

 Мимо с громким топотом прошел какой-то огромный зверь. Вся спина его была покрыта длинными, острыми шипами. Усы хищно топорщились.

  - Ужас какой! - прошептала шишка. - Наверное, это тигр! Хотя нет. Тигр, кажется, в клетку или в цветочек? Забыла. А ведь сойка рассказывала. Жаль, что я плохо слушала.

  - Шишка! Шишка, ты где? - раздался знакомый голос.

 Мелькнул неподалеку рыжий хвост и вот уже белка раздвигает лапами ветки. Прямо перед собой триста сорок вторая увидела черный белечий нос и огромные зубы.

  - Здесь она! - закричала белка.

 И вот уже Гороховый Стручок в своем зеленом балахоне, со шпагой в руке, усаживается на ветку рядом с шишкой.

   - Видела, как я летел!? Мы сейчас заберемся на другую ель и опять полетим! Я буду перелетным стручком! - он весело запрыгал по ветке.

   - Айда с нами!

   Тут уж триста сорок вторая не выдержала и разревелась.

  - Не могу я, ты же знаешь! Без дятла не освободиться, и никто-никто мне непоможет! У-у-у! А-а-а! Осталась я одна на свете, сирота, а кругом тигры ходят в иголках! Никогда мне не стать принцессой! О-о-о!

 Стручок озадаченно почесал шпагой нос.

 - Ты что-нибудь поняла? - спросил он у белки.

 - Неа.

 Белка тоже почесала нос, потом почесала хвост и, наконец,поскребла себя за ухом. Видимо это помогло, потому, что она неуверенно произнесла:

 - Дятел?

 - Точно,- обрадовался Стручок, - я и забыл, надо сбегать за дятлом.

 - Ага, - согласилась белка.

 - Ну так беги, - приказал Стручок.

 - Я? - удивилась белка.

 - Не я же! - Стручок даже ногой топнул. - Я даже не знаю где он живет и как выглядит. Так что больше некому.

 Белка огляделась по сторонам.

 - Действительно некому, - сказала она сокрушенно. - Я пойду.

 - За дятлом, - уточнил Стручок.

 - Почему за дятлом? Домой.

 - Ну знаешь, - возмутился Стручок, - такой черствой белки я еще не встречал! Зря мы пригласили тебя наблюдать приход Зимы. Ты не готова.

 - Я мягкая, - обиделась белка, - даже очень. И готова наблюдать, но если вы так ставите вопрос, могу и сбегать за дятлом, - и она умчалась, мелькнув рыжим хвостом.

 Триста сорок вторая перестала плакать и теперь только тихонько всхлипывала. Гороховый Стручок держа шпагу в руке, задумчиво маршировал по ветке рядом с ней.

 - Так ты говоришь, тут был тигр? - наконец спросил он. - Я их никогда не видел. Каков он из себя?

 - Огромный! Даже больше белки. На морде усы, нет усищи, как у белки! На спине шипы, наверное, ядовитые. У белки таких нет.

 - Почему ты решила, что это тигр?

 - А кто же еще? - удивилась шишка. - Волк?

 - Ну мало ли кто, - уклончиво ответил Стручок, - здесь, в лесу много бродит всякого народа. Есть и очень опасные. Но со мной ты можешь не бояться! - и он помахал шпагой.

 Сверху раздался шум крыльев и рядом с шишкой опустился Большой Пестрый Дятел. Следом прибежала запыхавшаяся белка.

 - Так, так, так, - Дятел покачал головой и постучал клювом по стволу, - положение, я вижу, тяжелое. Значит она все-таки упала. Я так и думал. Тысяча лет - срок немалый! Да, мои маленькие друзья, ровно тысяча лет, как и было предсказано. Наша семья всегда жила рядом и мы были крепко связаны волшебным словом, - он важно огляделся.

 - Теперь прошу всех посторонних отойти в сторону. Я начну таинственный обряд освобождения последней шишки.

 Белка и Гороховый Стручок нехотя отошли на несколько шагов. Им страх как хотелось посмотреть на таинственный обряд освобождения.

 - Дальше, дальше, - приказал Дятел.

 Пришлось послушаться.

 Триста сорок вторая ужасно волновалась. Дятел подошел к ней вплотную и громко объявил:

 - Я начинаю древний волшебный обряд.

 И тотчас перестал шуметь ветер, качаться деревья и шелестеть сухие листья. В лесу наступила полная тишина.

 - Ты должна отвечать на мои вопросы правду и только правду.

 - Хорошо, - прошептала шишка.

 - Ты к странствию готова?

 - Да, готова.

 - Ты лес сажать готова?

 - Да, готова.

 - Ты обещаешь ли беречь все семена?

 - Да, обещаю.

 - И каждое полить водой?

 - Полью, конечно.

 - Тогда готовься! Три поворота вправо, восемь влево. Четырежды четыре не шестнадцать, а шестью шесть уже не тридцать шесть. Освободись же шишка, стань свободной, но помни обещание свое!

 С этими словами Дятел сильно стукнул клювом по веточке, на которой висела триста сорок вторая.

 - Ой, - пискнула шишка.

 Она почуствовала, как падает. Ноги ее уперлись в землю. Она качнулась, но устояла. Шишка схватилась руками за голову. Веточка больше не держала ее. Она была свободна!

 - Ура! - закричали, наблюдавшие издали белка и Гороховый Стручок.

 Дятел неодобрительно поглядел в их сторону.

 - Теперь я дам тебе совет, - сказал он строго, - хотя обычно я этого не делаю, но тут случай исключительный. Ты осталась сиротой и кто-то должен тебя вразумить. Во-первых, сейчас нельзя отправляться в путь. Ни сегодня завтра выпадет снег. Придеться тебе подождать до весны. Во-вторых, надо найти дом, чтобы перезимовать. Думаю здесь, в корнях ели, ты сможешь как-нибудь устроиться. И в третьих, не советую заводить сомнительные знакомства с разными легкомысленными созданиями. Хорошему они не научат. - Дятел кивнул в сторону Горохового Стручка и белки, задумчиво сосавшей кончик своего хвоста.

 - Теперь должен откланяться. Дела, семья, запасы на зиму,- он взмахнул крыльями и улетел.

 Триста сорок вторая сделала несколько неуверенных шагов. Получается! Вот здорово! Теперь она свободна и может идти куда вздумается. Нет, не может. Дятел велел найти дом на зиму. Где же его искать? А к ней уже бежали легкомысленные создания: белка и Гороховый Стручок.

   - Ну все, теперь, наконец, можно лезть на елку и наблюдать приход Зимы, - весело сказал Стручок, убирая шпагу.

  - Наблюдать! Наблюдать! - белка так и приплясывала от нетерпения.

  - Некогда мне, - шишка сосредоточенно оглядывалась по сторонам, в поисках подходящего места, - надо дом себе искать.

  - Да ты оказывается зануда, - удивился Стручок. - Успеешь еще.

  - А у тебя есть дом? - спросила шишка.

  - Зачем он мне? - Стручок пожал плечами. - Я сегодня - здесь, завтра - там.

  - Чтож ты будешь делать, когда выпадет снег и будет холодно? - упорствовала шишка.

  - Ну, не знаю. Найду какую-нибудь ямку, укроюсь листком и залягу спать на всю зиму.

  - Замерзнешь!

  - Не хочу про это говорить! - Стручок топнул ногой. - Идешь с нами или нет?

  Триста сорок вторая заколебалась. Ей ужасно захотелось пойти понаблюдать и совсем не улыбалось оставаться тут одной.

  - Ну, разьве что ненадолго, - промямлила она неуверенно.

  - Тогда - побежали! - и Гороховый Стручок, схватив ее за руку, помчался к ближайшей ели.

 Белка, весело повизгивая, поскакала за ними.

 

 

 

                               Глава 3

 Карабкаться на дерево оказалось очень трудно. Если бы не Белка, триста сорок вторая врядли бы забралась на такую высоту. Оказалось, что и от ужасных и опасных белок может быть польза. И Дятла она привела. С каждой минутой шишка убеждалась - самостоятельная жизнь куда сложней, чем ей казалось сверху. Когда они, наконец, добрались до верхушки и уселись на последней толстой ветке, триста сорок вторая совсем выдохлась. К тому же с ней происходило что-то странное.

  - Наверное, я умираю, - подумала она, печально глядя на зеленое море елей внизу. - Последний раз посмотрю на лес сверху и конец. - Глаза ее наполнились слезами жалости к себе. - Такая молодая, могла бы превратиться в принцессу! - Шишка всхлипнула.

  - Ты чего сопишь? - спросил Стручок недовольно.

  - Умираю я! Уменя вот тут, - шишка показала на живот, - так странно, так пусто, даже больно…Никогда со мной такого не было. Точно, умираю!

  - Ты просто есть хочешь! - Стручок засмеялся.

  - Почему же я раньше не хотела?

  - Раньше тебя кормил еловый сок, а теперь ты сама по себе. Придется учиться находить еду.

  - Вы мешаете мне наблюдать, - строго сказала Белка, - к чему эти приземленные разговоры о еде? Тут вам не столовая.

  - Точно, хватит болтать, смотрите, - Гороховый Стручок показал зеленым пальчиком на север. Там, далеко-далеко, в просвете между деревьями показалась тройка коней. Они везли серебрянные сани. Впереди, большими неслышными прыжками, скакали снежные зайцы. За ними тянулся шлейф поземки. Внезапно, зайцы свернули в сторону и скрылись из вида. Следом повернули кони с серебрянными санями. Звон колокольчиков становился все тише и тише и, наконец, совсем стих.

  - Эй, куда это они!? - возмутился Стручок.

  - Приход Зимы временно откладывается, - сообщила, неизвестно откуда взявшаяся, Сойка, - ветер переменился. К нам идет антициклон. Ночью возможны заморозки на почве. - Сойка присела на ветку рядом с шишкой и Гороховым Стручком.

  - Ишь, какие вкусненькие, - и она придвинулась поближе. - сладенькие, наверное!

 Стручок немедленно выхватил шпагу и замахал у Сойки перед клювом.

  - А ну ка, давай отсюда!

  - Сейчас улечу, только подкреплюсь сладеньким горохом и семенами шишки, - Сойка раскрыла клюв и нагнулась над Стручком.

  - Чтож, получай! - и Горох ткнул ее шпагой, прямо в розовый язык.

  - Ай, - завопила Сойка.

  - Что, сладко?

  - Нет, остро, даже слишком! - и не попрощавшись, она улетела.

  - Почему ты смотрела  и не заступилась за нас? - спросил Гороховый Стручок Белку.

  - Я наблюдала, - невозмутимо ответила та, - я здесь для того, чтобы наблюдать, а не для того чтоб вмешиваться. Что там, кстати, эта Сойка говорила о заморозках? Кажется, она предсказывала похолодание?

  - Откуда ей знать, - пробурчал Стручок.

  - Сойки всегда правильно предсказывают погоду, - наставительно заметила Белка, - так что я пойду готовиться к холодам. Понаблюдали и хватит.

 Она помахала лапкой на прощание и стрелой понеслась куда-то вниз и в бок. Наверное, к своему теплому дуплу.

  - Раз встреча Зимы откладывается, надо спускаться, - решил Стручок. - Будем прыгать, или как?

 Шишка глянула вниз - высоко! Вспомнила, как трудно было карабкаться на ель и решила:

  - Прыгаем!

  - Молодец! - одобрил Стручок. - Как, кстати, тебя зовут? Это я так, на всякий случай, спрашиваю. Вдруг, с тобой что-нибудь случится?

  - Что случиться? - забеспокоилась шишка.

  - Да ничего, забудь. Так как ты говоришь, прозываешься?

  - Триста сорок вторая.

  - Ну нет, это не имя, а арифметика какая-то.

  - Другого у меня нет, - расстроилась шишка.

  - Подожди, дай подумать, - Стручок наморщил зеленый лоб. - Вот, выбирай: Шиша, Шишильда, Шу-шу, Шишимора, Шуша- Манюша - нравиться?

  - Нет, - призналась шишка.

  - Тогда сама придумывай, - рассердился Стручок.

  - А тебя как зовут?

  - Я Горох! - Стручок приосанился.

 Триста сорок вторая мучительно старалась что-нибудь придумать, но в голову ничего не приходило.

  - Ладно, пусть будет Шуша-Манюша, - решила она, - или лучше, просто Манюша.

  - Манюша, Маняша, Маня. Будешь Маней. Шишка Маня - звучит гордо!

  - Маня, - повторила триста сорок вторая. - Только я все равно скоро умру от голода. С именем или без него.

  - Потерпи, скоро опустимся на землю и что-нибудь придумаем, - Горох схватил Маню за руку, дернул и они полетели вниз. Ветер так и засвистел в ушах. Жаль, до земли долететь не удалось - они застряли в густой хвое, где-то ветки на две ниже.

  - Ничего, сейчас еще раз прыгнем! - ободрил Маню неунывающий Горох.

 Вдруг, сердце у Мани радостно забилось. Прямо перед собой она увидела целую компанию шишек, висящих на ветке.

  - Сестрички! - радостно закричала Маня и выпутавшись из хвои, бросилась к ним.

 Но шишки не отвечали. У них даже лиц не было. Одинаковые со всех сторон, без ручек и ножек, они вяло покачивались на ветру.

  - Что это с ними? - Со страхом спросила Маня. - Может они заколдованы?

  - Ничего особенного, - ответил Горох равнодушно, - обыкновенные шишки. На каждой ели полно таких.

  - Неправда, на нашей ели были другие, такие, как я. Мы целыми днями болтали, смеялись, пели! 

  - Вот ужас-то! Представляю, какой стоял шум, - заметил Горох. - И где же твои болтливые сестры?

  - Они все, по очереди ушли сажать леса, а потом встретили принцев. Те их поцеловали и шишки превратились в прекрасных принцесс. Я тоже должна пойти сажать лес, потом встретить принца и стать прекрасной принцессой. Вот. Когда наступит Весна, я отправлюсь в путь, если раньше не умру от голода, - Маня потерла живот.

  - Я думаю, на твоей ели росли волшебные шишки. Честно говоря, я  никогда раньше не слышал, чтоб шишки разговаривали, да еще так много! Ты - уникальный случай.

  - Ты правда так думаешь? - Маня была приятно удивлена. Кому же не понравиться быть волшебной и уникальной.

 Она с сожалением посмотрела на своих безмолвных родственниц.

  - Хватит болтать! Какие же вы все девчонки болтушки, - Горох снова схватил Маню за руку и ринулся вниз.

 Они еще несколько раз застревали в ветвях и, наконец, благополучно опустились на землю.

  - Есть хочу, - сказала Маня.

  - Ну ты прямо как Белка!

 Горох побродил вокруг, сорвал что-то с одного кустика, что-то с другого, поковырял щепкой землю. Потом собрал в кучу сухих веток и, о ужас, стукнув камнем о камень, высек искру и зажег костер!

  - Пожар! Спасите! - закричала Маня и бросилась бежать.

  - Куда это ты поскакала?! - Горох крепко схватил ее за руку.

  - Пожар ведь! - оправдывалась Маня. - Для шишек ничего нет страшнее огня!

  - Никакой не пожар. Это я готовлю обед. Сама ныла, что умираешь от голода. Иди сюда, будешь учиться.

 Маня нехотя послушалась.

 Горох взял палочку, насадил на нее то, что собрал и стал поворачивать над огнем. В воздухе запахло чем-то вкусным.

  - На, ешь!

  - Как это? Я не умею,- растерялась Маня.

  - Открывай рот, кусай, глотай, - и Горох для наглядности быстро умял половину того, что приготовил.

  - Хватит, хватит, я уже поняла, - Маня вырвала у него палочку и куснула.

 Странно. Проглотила. Куснула еще раз. Оказалось неплохо, даже очень. Боль в животе сразу прошла и по всему телу разлилось блаженное тепло.

  - Здорово! Мне понравилось, - Маня с сожалением отбросила пустую палочку, - а теперь мне надо построить дом. Будешь мне помогать?

 Горох насупился.

  - Тут я тебе не помощник. У меня и самого-то дома нет. Лучше пойдем, погуляем. Я тебе лес покажу. Посмотришь, как другие устраиваются на зиму.

  - Это ты здорово придумал! - обрадовалась Маня. Ей совсем не хотелось ничего строить, а хотелось погулять по лесу. С Горохом она никого не боялась, даже колючего тигра.

 Гороховый Стручок закидал костер землей и они двинулись в путь.

 

 

                              Глава 4

  - Вот это озеро, - объяснил Горох.

  Они вышли из леса и остановились на берегу. Под ногами хрустел песок и мелкие ракушки. Раньше Маня смотрела на озеро сверху, издалека. Оно было похоже на синее блюдце. Со всех сторон его окружал лес и видно было плохо. Теперь, стоя на берегу, она поняла, какое оно огромное и совсем не синее, а свинцово-серое. У берега вода уже покрылась тонкой ледяной коркой, но чуть дальше, озеро еще дышало и шевелилось, стараясь напрыгнуть на берег.

 Маня с Горохом осторожно ступили на лед. Сквозь него видно было дно. Там, среди водорослей устраивались на зиму подводные жители. Кто-то зарывался в песок, кто-то сооружал домики из травы или камней. Маленькие рыбки лениво сновали туда-сюда, с любопытством поглядывая на Маню. Толстые розовые плюхи покачивались в гамаках сплетенных из травы и подвешанных к стеблям камыша. Глаза их были полузакрыты, а во рту у каждой спрятаны любимые драгоценности. Из каменного грота выглянула маленькая русалочка. Увидав сквозь лед Маню и Гороха, она залилась беззвучным смехом и стала тыкать в них пальчиком. Скоро к ней присоединились еще две.

В руках у них был толстый ржавый гвоздь. Внезапно, русалки дружно бросились к тому месту где стояла Маня и снизу ударили гвоздем по льду. Лед треснул и вода выплеснулась Мане на ноги.

  - Бежим! - Горох схватил забывшую обо всем Маню и потащил к берегу.

 Русалки били и били гвоздем, ломая лед и стараясь отрезать их от берега. Розовые плюхи недовольно заворочились в своих гамаках. Рыбки испуганно шарахались в стороны. Наконец, сделав последний, отчаяный прыжок, Горох и Маня достигли спасительного берега. Русалочки, высунув из воды хорошенькие головки, разочарованно глядели им вслед. Одна из них размахнулась и ловко бросила в Маню гвоздем. Та едва успела отпрыгнуть. Тогда русалочки разразились страшной бранью и погрозив кулачками, нырнули в озеро.

 Горох поднял гвоздь и, на всякий случай, отнес его подальше от берега, спрятав в кустах.

  - Чуть-чуть не утащили нас под воду, - заметил он спокойно.

 Маня все еще тряслась от страха.

  - Давай уйдем отсюда поскорей, вдруг, они вылезут на берег?

  - Нет, на берег они выходят весной и летом, да и то по ночам. Но делать здесь точно, больше нечего.

 И они снова свернули в лес.

 Зубы у Мани стучали от пережитого волнения и она не сразу заметила, как сильно промокла в ледяной воде.Теперь ее так и колотило от холода. Горох шел впереди, ничего не замечая и весело напевал хвастливую песню:

                Я Горох, Горох, Горох,

                Отсырел и вновь обсох!

                Ни огонь и ни вода,

                Не страшны мне никогда!

 Маня совсем обессилила. Ноги у нее начали заплетаться и она бесшумно упала на мягкий мох, а Гороховый Стручок, ничего не замечая, пошел дальше.

                 Я Горох, Горох, Горох,

Становилось все тише и тише и, наконец, совсем пропало.

  - Ну, сейчас-то я точно умираю, - подумала Маня.

 Глаза ее были закрыты. Вдруг, земля задрожала под чьими-то тяжелыми шагами.

  - Белка или тигр, - уже без всякого страха подумала Маня, - загрызет меня и конец.

 Чья-то тяжелая лапа опустилась на нее и перевернула на спину. Маня приоткрыла глаза: интересно все-таки знать кто именно тебя съест. Прямо на нее внимательно смотрели два огромных зеленых глаза. Черный кожанный нос величеной с Манину голову обнюхал ее, а дальше, о, даже страшно подумать, была огромная пасть, утыканая острыми, белыми зубами.

  - Просто мокрая шишка, - разочарованно прорычала пасть и слегка поддала Маню носом, - только с глазами. Ну и что? Наверное, бывает и такое.

 Маня откатилась в сторону и вскочила. Теперь она увидела, что пасть, нос и зеленые глаза принадлежали большому серому волку. Он сидел, свесив голову на бок и удивленно таращился на Маню.

  - Ух ты, и с ногами, и с руками! Может быть, ты все-таки не шишка? - спросил Волк с надеждой.

  - А кто? - удивилась Маня.

  - Ну, кто-нибудь съедобный, - пояснил Волк, - колобок там, заяц, или Красная Шапочка.

  - Нет, нет, - поспешно сказала Маня,- я - шишка. Колючая, еловая шишка. Совершенно несъедобная.

  - Чтож ты тут делаешь, несъедобная шишка? - спросил Волк, тяжело вздохнув.

  - Отдыхаю. Вернее, я потерялась и отстала от своего знакомого Горохового Стручка, - Маня вслипнула, - теперь никто, никто не поможет мне найти дорогу домой!

  - А нет ли у тебя дома бабушки? - поинтересовался Волк, без особой  надежды.

  - У меня никого нет, - заплакала Маня, - я очень одинокая!

  - Я тоже одинокий, - оживился Волк, - меня так и называют: Одинокий Волк. Ладно уж, как одиночка одиночке, я тебе помогу. Найдем твоего Стручка.

 Он осторожно взял Маню в зубы и неспеша затрусил вперед. Скоро они услышали веселый голос:

                    Я Горох, Горох, Горох,

                    Кто не слышит, тот оглох!

 Сделав большой прыжок, Волк нагнал Гороха и преградил ему дорогу. Песня умолкла.

  - Немедленно отпусти ее! - Горох выхватил шпагу и со всего размаха ткнул ей в волчью лапу.

 Волк взвыл и Маня шлепнулась на землю.

  - Прячься за мою спину, - крикнул Горох, - сейчас я с ним разделаюсь!

  - Не надо, - попыталась успокоить его Маня, - он меня спас, а ты, между прочим, бросил!

  - Глупости, он хотел тебя съесть.

  - Нет, он меня нес. Мы тебя догоняли.

  - Ну и пожалуйста, - разозлился Гороховый Стручок, - можешь уходить со своим Волком, раз он такой замечательный, а я такой плохой!

  - Еще чего, - огрызнулся Волк,- я - одиночка, мне компания не нужна.

  - Мы все одиночки, только вместе иногда веселей, - заметил Горох, убирая шпагу. - Я сам люблю бродить один по свету.

  - Значит, я вам мешаю?! - Маня не на шутку обиделась. На глаза ей навернулись слезы и она, в который уже раз за этот ужасный день, горько заплакала.

  - Надо же, плачущая шишка! - Волк хихикнул, - никогда раньше такого не видел. Отнести что-ли ее домой, к мамочке?

  - Нет у нее ни мамы, ни дома, - вздохнул Горох. - Мы как раз ходили и смотрели, какие, эти самые, дома бывают, чтоб потом построить.

  - Вот оно как, сиротка бездомная, - Волк почесал лапой за ухом, - ладно уж, так и быть, приглашаю вас в гости, но только на сегодня, чтоб не заживаться, не засиживаться.

  - Мы и не собираемся, - сказал Горох, - нам бы только отогреться.

  - Все так говорят, а вон Лиса к Зайцу зашла на минутку. Соли попросить. Да и осталась навсегда, а потом еще и хозяина выгнала, - Волк вздохнул, - так теперь и бродит, бедняга бездомный. Погоняешь его иной раз, но так,без злобы, чтобы согрелся, лапы размял. Ну, пошли, что-ли? - и он легкой волчей трусцой двинулся вперед.

 Все еще всхлипывающая Маня и Горох побежали за ним. Но как они не старались, догнать Волка не могли.

  - Может вас в зубах понести? - предложил он, останавливаясь.

  - Нет уж, спасибо, - возмутился Горох, - лучше мы поедем верхом.

  - На ком это? - не понял Волк.

  - Естественно на тебе.

  - Ну ты и нахал! Впрочем, может так и лучше. Очень уж противно таскать в зубах кого попало. Еще заразишься чем-нибудь.

 Волк аккуратно закинул на спину сначала Маню, а потом Гороха и затрусил дальше.

  Ехать верхом на Волке оказалось очень неприятно: высоко, тряско. Спина у него была скользкая и приходилось изо всех сил держаться за жесткую шерсть.Наконец, когда сил уже совсем не осталось, Волк остановился. Маня и Горох скатились на землю и огляделись. Место было мрачное. Среди вывороченных с корнем деревьев, на дне оврага

бежал ручей. Кругом, высокой стеной стоял лес. Стены оврага кое-где осыпались, образуя пещеры и пещерки. В одну из них Волк и повел своих гостей. К этому времени уже почти стемнело и ударил мороз. Волк зажег свечу и Маня увидела грубо сколоченные стол, стул и кровать, на которой лежала большая охапка сена. В углу был сложен очаг из камней, а над ним висел котелок.

  - Небось есть хотите? - не очень приветливо спросил Волк.

  - Хотим, - честно призналась Маня.

  - Я тоже хочу, - Волк с мрачным видом пошарил по углам. Под кроватью нашелся мешочек с остатками крупы, а под потолком, одинокая, сушеная рыба. Все это он бросил в котелок с водой и подвесил над огнем. Скоро вода закипела и по волчьей норе разлился аромат еды. Маня и Горох уселись прямо на стол и Волк поставил перед ними ореховые скорлупки, полные горячей похлебки. Для себя он снял с полки над очгом большую суповую миску в розочках и только собрался приступить к еде, как кто-то кашлянул у порога.

  - Ну вот, начинается, - проворчал Волк, - никогда не дадут поесть спокойно. Кто там? Заходи.

 Но никто не появился.

 Тогда Волк достал еще одну миску и, зачерпнув каши, поставил за порог. Из темноты послышалось громкое чавканье.

  - Кто это? - спросила Маня, опасливо вглядываясь в ночь за порогом.

  - Да Заяц. Я же говорил, Лиса его из дома выгнала, вот он и ходит по соседям, побирается.

  - От чего же он не заходит? - спросила Маня.

  - Боиться.

  - Эй, Заяц, иди сюда, не бойся! - закричала Маня.

  - Как это не бойся!? - возмутился Волк. - Где это видано, чтоб зайцы сами, по своей воле, к волкам в гости заходили?!

  - Но ты же его накормил, почему же не пригласить в дом? - не унималась Маня.

  - Почему, почему, действительно, почему? - задумался Волк. - Потому, что поздно уже по гостям ходить, вот почему, - буркнул он. - Вам, кстати, тоже пора. Посидели и будет!

 В лесу, тем временем, совсем стемнело, завыл ветер, угрюмо зашумели деревья.

  - Ну, мы пошли, - весело сказал Горох, спрыгивая со стола, - спасибо за угощенье.

 Он схватил Маню за руку и направился к выходу.

    - Ладно уж, оставайтесь до утра, - проворчал Волк, преграждая им дорогу, - чего ночью по лесу шастать. Еще свалитесь в темноте в ручей или попадете в лапы к серым мохнаткам.

  - Правда, давай останемся до утра, - обрадовалась Маня.

  - Нет, мы с Зайцем погуляем, - сказал Горох твердо, - ему серые мохнатки не страшны.

  - Очень даже страшны! - раздался из темноты дрожащий голос.

  - Пес с вами, пусть и Заяц ночует, - рявкнул Волк, махнув лапой.

 Заяц боком зашел в пещеру, опасливо поглядывая то на Волка, то на темный вход. В лапах он держал пустую миску. Волк сделал вид, что его все это не касается. Он снял с кровати немного сена и кинул в угол.

  - Я ложусь спать. Устраивайтесь, как знаете, - плюхнувшись на постель, он повернулся к гостям спиной и нарочито громко звхрапел.

 Спать Мане пока не хотелось. Она подсела поближе к Зайцу и шепотом спросила:

  - Скажи, снежные зайцы тебе не родственники?

  - Не знаю, - тоже шепотом ответил Заяц, - я с ними никогда не разговаривал. С одной стороны, вроде похожи, а с другой - они же из снега и весной таят.

  - Как это таят? - удивилась Маня.

  - Обыкновенно. Сначала один бок почернеет, потом другой, осядут и потекут ручьем, - шептал Заяц.

 У входа кто-то завозился, а вдалеке, в темноте, перекрывая вой ветра, раздался резкий протяжный вой.

 Заяц и Маня вздрогнули, а Горох выхватил шпагу.

  - Змиулан на охоту вышел! - Заяц придвинулся к огню и попытался прикрыться миской, которую все еще держал в лапах.

 У входа снова зашуршали сухими листьями, заскреблись, завздыхали.

  - Кто там? - прошептала Маня.

  - Шуршики,- объяснил Заяц, - бояться они.

 Горох высунул голову наружу и огляделся. У самого входа стояла кучка насмерть перепуганных шуршиков.

  - Идите сюда! - пригласил он, - у нас тепло и не страшно.

 Шуршики не заставили просить себя дважды и, толкаясь, бросились в нору. Одежда их, сшитая из сухих листьев, при этом страшно хрустела и шуршала. Вид у шуршиков был жалкий: их плащи, платья и штанишки превратились в лоскуты. Видно шли они долго и из- далека.

  В лесу снова раздался дикий, злобный крик. На этот раз уже гораздо ближе.

  Волк заворочался, недовольно забурчал и, спрыгнув с кровати, подошел к входу в нору.

  - Ишь, набежали, набежали, - он мрачно посмотрел в сторону шуршиков.

  - Мы уйдем, мы принесли угощение, мы боялись! - зашелестели они.

 Ветер взвыл с новой силой и все услышали тяжелый топот. Земля задрожала. Со стен посыпался песок.

  - Вход закрывай! - закричал Горох, стараясь перекричать вой ветра.

 Волк навалился на большой камень, лежащий рядом и с усилием заткнул им вход.

  - Теперь тихо, - прикзал он. Чтоб ни звука.

 Бух, бух, бух, топало снаружи. У самой пещеры топот прекратился. Змиулан остановился, громко принюхался и попытался оттолкнуть камень у входа, но Волк изо всех сил навалился на него с другой стороны. Тогда Змиулан начал царапать землю вокруг, стараясь раскачать камень. Он снова издал ужасный вой. Леденящий кровь вой голодного змея. Вдруг сверху раздался ответный рев и хлопанье гиганских крыльев. А потом все смешалось: топот, рев, удары и, наконец наступила тишина.     

 

 

                             Глава 5

  На рассвете любопытный Горох выглянул наружу. Вся земля вокруг была истоптана. Кое где валялись огненные перья с черной каймой и виднелись капли крови. Сразу было видно - ночью здесь шел нешуточный бой. Неподвижной горой лежал Змиулан, опустив голову на могучие лапы. Крылья его нелепо раскинулись и вывернулись, а из прокушенного хвоста текла кровь.

  - Ух ты, - прошептал Горох, - огромный какой!

 Из пещеры начали выбираться остальные.

  - Кто его так? - спросила Маня.

  - Ясно кто, - проворчал Волк, - Дикий Кур. Ну как теперь тут зимовать? А если он сдохнет?!

  - Так он живой? - всплеснул лапами Заяц.

 Шуршики немедленно бросились назад, в пещеру. Они толкались и громко шуршали.

  - Кыш, кыш! - прикрикнул на них Волк, - кто вас звал?! Пропала нора! - он сокрушенно покачал головой, - так все было хорошо, спокойно, удобно! Где теперь искать новый дом? Того и гляди, снег выпадет.

 В эту же минуту захлопали крылья и на ближайшую ветку опустилась Сойка. Она огляделась по сторонам и с изумлением уставилась на неподвижного Змиулана.

  - Вы, я вижу, времени зря не теряли, - обратилась она к Мане и Гороху, - а между тем, уже к концу недели, ожидаются метели и заносы на дорогах. Все это при значительном понижение температуры. И, разумеется, - она хихикнула, - гололед!

  - Ужас! - Волк схватился за голову, - что же теперь делать?

  - Я бы на вашем месте, убиралась отсюда поскорей! - и она, взмахнув крыльями, улетела.

 Маня осторожно подошла к Змиулану.Он лежал совсем, как неживой и, вдруг, приоткрыл один глаз. В нем были боль и страдание.

  - Пить, - прошептал Змиулан так тихо, что никто больше и не услышал.

 Мане стало жалко огромного змея. Она огляделась по сторонам и, найдя подходящую ореховую скорлупку, бросилась к ручью за водой.

  - Открывай рот, - приказала она, принеся воду.

 Змиулан послушно приоткрыл пасть и высунул кончик длинного, раздвоенного языка. Маня вылила на язык воду из скорлупки.

  - Еще!

 Маня снова побежала за водой. Так она бегала туда-сюда и носила воду, пока Волк не обратил на нее внимание.

  - Что это ты делаешь? - строго спросил он, преграждая ей дорогу.

  - Пою раненного.

  - Зачем?

  - Затем, что ему больно и хочется пить. Если я его вылечу, он сможет улететь, и тебе не надо будет искать новый дом.

  - Хм, действительно, - Волк на минуту задумался, - только из ореховой скорлупки его не напоить, сделаем вот как…

 Скоро от ручья до Змиулана выстроилась вереница из шуршиков, Гороха, Мани и Зайца. Они передавали по цепочке воду и лили ее в пасть Змиулану. Волк, тем временем, наложил на раненный хвост  целебных листьев и объвязал его куском старой мешковины. Потом он с трудом расправил огромные перепончатые крылья и с удовлетворением оглядел дело своих лап.

 Змиулан явно повеселел. Он открыл оба глаза, оглядел всю компанию и облизнулся.

  - Напился? - участливо спросила Маня.

  - Напился, - вздохнул Змей, - еще бы наесться!

  - А что ты обычно ешь? - спросила Маня.

 Она не очень боялась, так как в глубине души была уверенна, что Змиуланы шишек не едят.

  - Много чего. Быков люблю жаренных и сырых, коров тоже, ну там коз, оленей, поросят, да мало-ли кого. Принцесс охотно ем.

 Маня попятилась.

  - И много ты съел принцесс?

  - Всех, кого встречал.

  - А сколько же их было?

  - Ну, - Змиулан замялся. - пока ни одной не встретил.

 Маня облегченно вздохнула.

  - Знаешь, - сказала она доверительно, - я когда-нибудь, тоже стану принцессой.

  - Когда же? - заволновался Змиулан.

  - Когда я посажу все семена из своих карманов и меня поцелует принц. 

  - Ты думаешь, принц тебя поцелует? - с сомнением спросил змей, оглядывая шишку с головы до ног.

  - Обязательно поцелует! - Маня страшно оскорбилась, - Вот посажу семена и сразу найду принца!

  - Хотелось бы мне посмотреть, как ты станешь принцессой, - Змиулан облизнулся, - я бы мог тебя съесть и узнать, наконец, каковы они на вкус. Не то перед ребятами неудобно, все уже не по одной принцессе съели, а я даже не пробовал. Послушай, а тебе обязательно, что-то там сажать?

  - Да, - твердо сказала Маня, - обязательно.

  - Зима ведь скоро. Снег выпадет, когда еще весна придет. Чтож, мне тебя все это время стеречь!? - расстроился Змиулан.

  - Я не спешу. - Маня поджала губы. - Какие все-таки Змиуланы неблагодарные! - подумала она с горечью.

  - Знаешь что, - вмешался Горох, - а ты отнеси нас на юг, туда где снега нет. Тогда и семена можно сразу сажать.

  - Не понял, кого это вас? - Спросил Змиулан, подозрительно оглядывая всю притихшую компанию.

  - Я то никуда не собираюсь, - сказал Волк.

  - И я, - добавил Заяц.

  - И мы, - прошелестели шуршики.

  - Значит решено, меня и Маню, - подъитожил Горох.

  - Что значит решено и причем тут ты?! - возмутлся Змиулан.

  - А я вообще еще ничего не решила, - сказала Маня, - мне вовсе не хочется, чтоб меня ели!

  - Ну не знаю, - рассердился Змиулан, - все так хорошо складывалось.

  - Послушай, - Горох потянул Маню в сторону и зашептал на ухо, - соглашайся! Что мы тут зимой будем делать, а так попутешествуем с удобствами. Прямо в весну прилетим! А съесть тебя я ему не дам. Придумаем что-нибудь, убежим от него. Весело будет, вот увидешь!

 Маня задумалась. Действительно, впереди длинная зима. Где жить? Что есть? Сможет ли она вообще перезимовать и сохранить семена до весны? В лесу до них много охотников.

  - Ладно, полечу, - решила она, но только, вместе с Горохом.

  - Вот и славненько! - обрадовался Змиулан, - а теперь мне надо подкрепиться перед дорогой. Чем вы собираетесь меня кормить? Только не предлагайте этого Зайца. Я не наемся. К тому же, у него какой-то нездоровый вид: он все время трясется!

  - Никто тебе его и не предлагает, - возмутился Волк, - можешь наловить рыбы в ручье.

  - Ну уж нет. Я еще слишком слаб, - возразил Змиулан, - лучше, если это сделаете вы. - Я потерял много крови, - и он прикрыл глаза.

  - Вот хитрюга! - вздохнул Волк, - придеться ловить нам, лишь бы поскорей убрался отсюда.

 Он вынес из норы снасти и все, кроме разумеется Змиулана, отправились к ручью. Скоро около них выросла целая гора серебристых рыбок.

  - Неплохо, неплохо, - одобрил змей, одним махом проглотив все,что они наловили.

 Он попробовал подняться, расправил кожистые, перепончатые крылья и с хрустом потянулся.

  - Хвост еще побаливает, - пожаловался Змиулан, - даже не знаю, смогу ли взлететь с грузом на спине. Но раз уж обещал, так и быть, залезайте. Мое слово верное, - и он нагнулся к Мане и Гороху.

 Те с трудом вскарабкались по шершавому, как терка, боку и уселись на спине, между зубцами.

  - О, какая тяжесть, - прохрипел Змиулан.

  - До свидания! Спасибо за все! - закричала Маня, помахав рукой.

  - До свидания, - кричали в ответ Волк, Заяц и шуршики, - счастливого пути!

  - И ведь решительно никто не пожелал мне приятного аппетита! - посетовал Змиулан и тяжело поднялся в воздух.

 

                           Глава 6

 Удержаться на спине летящего Змиулана оказалось непросто. Ветер так и наровил сдуть, оглушить, оторвать.  Маня и Горох изо всех сил вцепились в зубцы, пытаясь удержаться и спрятаться за нимим от ледяного ветра. Сначала им это плохо удавалось, но к середине дня они кое-как приспособились и, даже, стали поглядывать вниз, на землю. Там тянулся бесконечный лес. Вот они пролетели над озером, где их чуть было не утопили русалки. Змиулан летел низко, у самой воды, и русалки высовывли головы, смеялись и показывали на него пальцами. На другом берегу он приземлился и сказал:

 - Все. Пора подкрепиться, я совершенно без сил. Идите, ловите мне рыбу.

 Горох только пожал плечами и пошел к воде. Там на мелководье, где вода чуть-чуть прогрелась, резвились мальки. Он достал шпагу и попытался проткнуть ей рыбку, но не тут-то было, мальки мгновенно бросились вроссыпную и исчезли из вида. Горох немножко подождал, но они не возвращались. Тогда он вернулся к Змиулану и сказал:

  - Не получается, придется тебе самому.

  - Как это самому!? - всполошился Змиулан, - я болен, я измучен дорогой, я потерял много крови! К тому же, я надрывался итащил вас на спине! Нет, нет, нет,мне это не по силам. Не хотите ловить рыбу, тогда поймайте быка или оленя.

  - Попей воды и отдохни, - посоветовал Горох, - мы врядли сможем тебе помочь.

 Он собрал щепки, валявшиеся на берегу, притащил с Маниной помощью гриб из леса и начал жарить его над костром.

 Змиулан принюхался.

  - Чем это так вкусно пахнет? - спросил он , облизываясь.

  Маня отщипнула кусочек гриба и положила ему на кончик высунутого языка.

  - Ты с ума сошла! - завопил Змиулан, - прожгла во мне дырку! - и помчался к озеру.

 Он долго и шумно пил, втягивая в себя огромное колличество воды, но, вдруг, поперхнулся и вытащил что-то застрявшее в зубах.

 Блеснул серебристый хвостик и в лапе Змиулана забилась насмерть перепуганная русалочка.

  -О-о-о, - вот это сюрприз! - он облизнулся, - не больно много, но лучше, чем ничего.

  - Неужели ты хочешь ее съесть? - ужаснулась Маня.

  - А почему собственно нет? - удивился Змиулан, повертев русалочку в лапах.

 Та жалобно пискнула.

  - Она же маленькая, ты все равно не наешься.

  - Вот сейчас и проверю, - он раскрыл пасть.

  - Стой, - закричал Горох, - подожди!

  - Ну, что еще? - проворчал Змиулан.

  - Посмотри туда, - Горох показал  на озеро.

 Там, у самой кромки воды, плескалась целая стая крупной, серебристой рыбы, так и выпрыгивающей на берег. Дальше виднелись русалочки с трезубцами в руках. Это они не давали рыбе вернуться в озеро.

  - Отпусти русалку и ешь, - сказал Горох, - видишь, они меняются с тобой.

 Змей оценивающе поглядел на русалочку, потом на рыбу и опять на русалочку.

  - А, ладно, я сегодня добрый, сам не знаю почему, - и размахнувшись, забросил русалку подальше в озеро.

 Змиулан бросился к воде и начал жадно есть, подгребая к себе рыбу, чтоб не уплыла. Очень скоро в воде не осталось ни одной рыбки.

  - Быстро же ты ешь! - удивился Горох.

  - Да, я такой! Еще посмотришь, как быстро я проглочу принцессу! - самодовольно заметил Змиулан, подмигивая Мане  и потирая живот. - Теперь можно и в путь.

 Маня неохотно вскарабкалась