Вряд ли он получал удовольствие, видя, как мы страдаем. Страдания плоти его вообще не интересовали. Он пытался найти, нащупать нечто другое. Это занимало все его мысли. И мы слышали каждую, даже не прикасаясь к нему. Те, кто еще были живы. Мы были бабочками в его коллекции. Проколотые насквозь, мы все еще судорожно трепетали.
Он приводил женщину, потерявшую любимого, старуху, потерявшую сыновей, приводил безумных, заживо замурованных в коконы боли и страха. Как только они прикасались к нам, невообразимая боль пронзала нас и выгибала нам спины.
Постепенно чудесная пыльца жизни стиралась с нас, как с потрепанных крыльев бабочек. Мы были рождены для радости, а нас топили в отчаянии и одиночестве.
Мы были звездами для него одного. Он похищал нас и прятал в кромешной мгле своего сердца, как в пещере, и держал до тех пор, пока мы не угасали.