[698x212]


Валя проснулась от остановки дыхания. Женщине показалось, что она умирает… Рывок! Упала на колени, локтями уперлась в пол, лбом уткнулась в ладошки, провалилась позвоночником между лопаток в свою холодную темноту, судорожно взмолилась: «Все святые, все святые, все святые! Помогите! Дайте вдох!» И вздохнула, и вкусила живительную струю всем нутром. Четверть часа дышала тихо и ровно. Потом свалилась на бок и услышала звуки дождя. Долго соображала, почему звук дождя, ведь на улице зима, должен идти снег?
По окну, блистая от рекламного освещения, ползли змейки дождянки. Уперлась лбом в холодное стекло, задумалась, созерцая изящную акварель в стеклянно световом пространстве. Ткань дождевого занавеса становилась все плотней и плотней пока не разделила собой материю реальности и материю мечты, оставив тело Валентины прижатым к мокрому стеклу, а душу вытолкнув за границы дождя в сияющий поток…
Душа приземлилась босиком на пуховую, от пыли, живую дорогу. Вдалеке зеленел лес. Слева и справа дороги раскинулось поле, радующее ярким разнотравьем. Над радужными островками цветов кружили облака бабочек. Душа легко плыла по дорожной глади к лесу. Валентина осознавала, что теперь она королева бабочек, волшебница. Светлая прозрачная ткань платья переливалась от счастливых излучений своей хозяйки, реяла на легком ветерке, несла ее, как на крыльях, навстречу самому долгожданному чуду. На пути возникла какая-то фантастическая клумба из трепещущих бархотно-черных с голубыми горошинами орхидей. Огромные прекрасные мотыльки облепили грязь на дорожной луже.
«Так вот они, какие красавцы, эти… махаоны! Боже, я люблю этот прекрасный мир, я хочу жить в нем, я хочу любить, любить, любить!»
Со стороны леса навстречу Валентине шёл Воин.


«Будьте счастливы, люди, пока есть земное время. Потому что уже несутся навстречу друг другу влюбленные галактики! Наш Млечный Путь и Млечный Путь созвездия Андромеды в сладостной истоме мечтают о звездном поцелуе, о вселенском экстазе, который изменит их привычную жизнь, сольет их в единое целое, в счастливую Черную Дыру. Неизвестно, где будет находиться наша ЖЕМЧУЖИНА во время слияния млечных путей, и не сотрется ли ОНА в порошок во время жарких космических объятий? Будьте счастливы, пока живет Земля, общайтесь, любите, любите, любите, пока есть время!»
Валентин откинулся в кресле, забросил руки за голову и прочел вслух свое воззвание к землянам, зафиксированное только что на мониторе компьютера. Что-то коробило его в этом тексте.
Глас вопиющего в пустыне. Тот, кто любит, так не кричит, он просто любит, у него нет времени на вопли. Этот текст – призыв к любви; он тяжелый, как трубный зов самца к лосихе! Тут не просто жажда любви: в этом крике безумная страсть к размножению, предсмертное обильное плодоношение старой смоковницы. Он не знает любви? Нет, это не так… Он любит маму, дочку, отца, друзей, город, деревню, лето и зиму… Он любил своих жен. Он, вообще, влюбчив! И сейчас он почти влюблен в одну поэтессу, безответственно влюблён. Она такая сильная, самостоятельная, свободная. Она не хочет жить с ним вместе… или он не хочет?
Отключил компьютер. За окном мело второй день. Дома было уютно и спокойно. Он много и вкусно ел, смотрел телевизор все подряд, прекрасно отдыхал, валяясь на новом удобном диване. Да, его устраивает такая жизнь.

«Тишина и ясность: хочу – работаю, хочу – отдыхаю. А главное, в доме никаких криков, скандалов, выяснений и требований. Зачем он выдумывает эти любовные «воззвания»? За них хорошо платят? А почему тогда он не сочиняет детективы? С чего это вдруг он закричал о любви? Противно даже! Что за жажда экстаза, тьфу!»
Метель за окном гипнотизировала, звала на улицу. Валентин быстро оделся и вышел из своей уютной норы, за сигаретами.

Незнакомец остановился, не доходя шести шагов до души Валентины. Стоя на таком расстоянии, мужчина и женщина спокойно без стеснения изучали общий облик друг друга. Мужчина был облачен во все черное, но крупные руки его были обнажены, и, кажется, скорее мышцы предплечий, а не меч за поясом, говорили Валентине о том, что это воин. Рост его был средним, лицо… его будто бы и не было, потому что все внимание брали на себя синие глаза-озера и легкая улыбка…
Почему она знает, что он воин, а не поэт? Мужчина стоял неподвижно, слегка согнув в колене левую ногу, и не отрывал своего улыбчивого взгляда от Валентины. И она не смогла сдержать ответной улыбки. Тучка из махаонов затрепетала между мужчиной и женщиной и, подлетев к воину, уселась на его голове причудливым венком. Мужчина принял это, как должное, не пошевелившись, и только улыбнулся еще шире. Валентина увидела сотни лучей-стрел, вылетевших из его улыбки, и упала, сраженная наповал.
И показалось женщине, что она белая, нагая, утопает в черной перине из махаонов, а над нею светятся любовью два озера. Крепкие мужские руки обхватывают ее круглые плечи, и так хорошо, здорово и свободно ей!
– Кто я?
– Ты королева махаонов.
– А ты мой муж?
– Нет, я твой раб.
– Мы разводим бабочек?
– Нет, мы создаем самые сладкие грезы для обитателей печальных миров, мы соединяем одинокие романтические половинки в одно легкое воздушное существо, мы дарим землянам разноцветные сердечки влюбленности.
– А черные махаоны с голубыми пятнами – это тоже сладкие грезы?
– О, это самые сладостные мечты, последние, отчаянные, тайные…
– А может не надо их дарить?
– Надо. Но сначала, мы будем сеять маленькие разноцветные сердечки, потому что на пороге – весна, потому что завтра – Валентинов день, который празднуют все Офелии Земли, и все, кто верит в победу добрых сил, и все, кто еще не познал первых прикосновений противоположности.
– Противо-по-ложности… А почему ты в черных одеждах?
– Оставим махаонов лету! Набивай карманы малютками и вперед за мной!
– А зачем тебе меч?
– Для защиты.
– От кого?
– От тебя, моя милая.
И полетели вдвоем, завернувшись в плащи, в земную реальность, в февральскую ночь, в огромный мерцающий город…

– Ау-ау, ку-ку, але! Вы меня видите? Вам плохо?
– Хорошо.
Мелкий колкий снег припорошил седые кудри женщины, полулежащей на сугробе. Мужчина попытался стряхнуть снег с ее волос и натянуть, сползший с головы, капюшон пальто.
– Так можно простудиться.
– Как?
– Сидя на снегу.
– И долго я сижу?
– Не знаю.
– А почему вы рядом?
– Шел мимо.
– Я не пьяная.
– Мне тоже так показалось.
– И не наркоманка… Вы мне верите?
– Верю. Вставайте. Идите домой.
– Домой?
– Где вы живете? Вас проводить?
Женщина заплакала. Попыталась встать, не вышло. Мужчина помог ей приподняться.
– Спасибо, сынок. Ноги не идут, ослабли, трясутся…
Мужчина попытался поднять ее на руки, но она вывернулась, как кошка, и опять плюхнулась в сугроб.
– Ты что, сынок, не надо! Я толстая, грыжу заработаешь.
Он сел рядом, долго разглядывал плачущую сумасшедшую. Лицо милое, круглое, морщинки, мешки под глазами… но для «сынка» еще рановато. Слезы, какие крупные, как коровьи.
– Простудитесь.
Стал искать носовой платок, нашел салфетку, попытался промокнуть слезы на ее щеках.
– Нет, не надо.
Утерлась рукавом. Закашлялась.
– Ну, вот, простудились!
– Нет, это я захлебнулась. Ой, как грустно. Иди, сынок, мне уже хорошо.
– Да я уже и забыл, мамочка, куда шел.
– И я тоже. Симпатичный. Женатый?
– Женатый.
– Ну и иди домой. Ждет, небось, волнуется.
– Жена не заметит пропажи бойца.
– И я замужем.
– А дети есть?
– Не счесть. Не заметно? Все у меня, как у людей. Переходный возраст.
– У меня тоже. Как вас зовут?
– Валентина… Просто, Валя.
– Да?.. Пьеса такая была «Валентин и Валентина».
– Образованный. Приятно. Да, Рощин… Я играла в ней Валентину.
– Ух, ты! Вы – актриса?
– Бывшая. Провинциальная. Сто лет назад… однажды, захотела стать человеком, полюбила, дитя родила, и театр пнул меня за измену. Вот сижу в сугробе, как простая русская баба, и думаю: «Как мне повезло!»
Из кармана мужчины, как из иного мира, завибрировал Моцартом мобильник.
– Я и забыл о его существовании. Кому-то понадобился. Да…Привет. Завтра в двенадцать. Нормально, пока. Итак, Валентина, сегодня четырнадцатое февраля, восемнадцать часов тридцать две минуты… Может, вызвать скорую?
– С ума сошли?
– Тогда, давайте, я вас донесу, в честь праздника. Я – сильный.
– Еще лучше! Меня на руках только на сцене носили… Мальчик один, любимый партнер, геморрой заработал, хотя тогда, я полегче была.
– Валентина, а что вы сейчас делаете?
– Встаю. Вот… встала, спасибо. Сколько вам лет?
– А вам?
– Что за дурацкая манера – вопросом на вопрос? Мне пятьдесят… будет.
– Хм. А мне – сорок два...
– Прекрасный возраст. А… вспомнила, куда шла. Ладно, добрый человек, будь здоров и счастлив. Забыла, как тебя зовут?
– Валентин, просто Ален.
– Шутишь.
– Что вы сейчас собираетесь делать?
– Помоги, пожалуйста, разнести оставшиеся «валентинки».
– «Валентинки»? Вы почтальон?
– Почти. Почтальонша. Поможешь?
– С удовольствием.
Валентина вытащила из сугроба сумку, из неё – небольшой целлофановый пакет, заглянула внутрь и удивилась, что «валентинки» не помялись и не замерзли. Валентин удивился, почему это они должны замерзнуть. Валентина взглянула на него строго, как настоящая фея, и ничего не сказала, но Валентин понял, что задает глупые вопросы. Валентина назвала адрес и заявила, что должна собственноручно опустить «валентинку» в почтовый ящик, если хозяина не будет дома. Валентин удивился еще сильнее, мол, от кого эти самые «валентинки» исходят.
– Я же говорю – от меня! Мне сообщают адреса особ, нуждающихся в живой любви, и я ловлю для них…
– А кто навел, то есть, сообщил, что я, например – особо нуждающийся?
– Воин.
– Интересно. Дайте, пожалуйста, мою «валентинку».
– Твою?
– Да, вы назвали мой адрес, в этом нет сомнений.
– Вы, господин Н. ул. Лесная?.. Лично в руки?
– Дайте же скорее!
Женщина протянула конвертик-сердечко. Мужчина, сильно волнуясь, распечатал его. Из «валентинки» выпорхнуло красное сердечко с черными разводами и уселось прямо ему на грудь. Валентин упал на колени на заснеженную землю, закрывая широкими ладонями маленькое сердечко на своей груди. Валентина опустилась рядом с ним и, заглядывая на трепещущую бабочку, прошептала:
– Ты видишь, у тебя живая «валентинка», значит, ты особенный. Они не у всех оживают, а у тебя ожила. Да какая яркая, я таких давно не видела! Ты такой счастливый, тебе здорово повезло! А знаешь что написано на крылышках? Я тебе прочту: «Я люблю Вас В.Н. Желаю Вам счастья и нежно обнимаю. До встречи. Андромеда».