Настроение сейчас - Превосходное)

Дети - очень ранимые существа, в особенности, когда обижает их злодейка-судьба. Тогда дети начинают сетовать на жизнь и вырастают несчастными людьми, наивно полагающими, что являются единственными и неповторимыми в своём необоснованном горе. Но некоторые из них совсем иначе относятся к подобным ситуациям, некоторые дети начинают действовать и пробиваться в люди, несмотря ни на что. Единственное, что объединяет таких выходцев из "города обид и неполадок", это решение стать исключительными в глазах окружающих, за исключением того, что первоупомянутые давят на жалость, а последние стараются добиться от жизни чего-либо за счёт личных качеств и благодаря своим амбициям.
Валера, несомненно, относился к последним. В десять лет он лишился обоих родителей сразу, погибших в банальной автокатастрофе, и остался на попечение бабушке. Глядя, как его отец и мать лежат в реанимационной под ножами хирургов, отчаянно борясь за жизнь вместе с врачами, мальчик свято надеялся на высшие силы и то, что всё будет хорошо, но после смерти обоих, появилось неверие во всё и вся, помимо самого себя. Валерка вообще по натуре был упорным, но теперь это упорство, наконец, нашло своё русло.
***
На залитой солнцем детской площадке было на редкость спокойно; дети разбрелись по углам и молча занимались своими делами: две девочки воодушевлённо рылись в песочнице, какой-то мальчик качался на слегка поскрипывающих качелях, остальные тихо сидели у различного рода горок и лесенок. Не шумели. На разноцветной деревянной скамейке, где по обыкновению болтали друг с другом уставшие, но довольные мамаши, расположились в тени весенней зелени деревьев два подростка лет четырнадцати. Один из них довольно ухмылялся, глядя на притихшую ребятню.
- Ты не прав, - второй улыбнулся и покачал головой.
- Но ты же сам видел! Они меня слушаются! - первый всё так же ухмылялся, но в его глазах появилась обида.
- Это дети, им внушили, что старших надо слушаться. К тому же, когда неподалёку бегает непонятного вида болван и постоянно шипит, дабы ты замолчал, невольно задумываешься, а стоит ли перечить ненормальному?! У детей чувство самосохранения тоже развито.
- Ты не понимаешь!
- Эта фраза в твоём лексиконе уже стала походить на дурную привычку. Ты постоянно твердишь о непонимании и о себе, но даже не пытаешься что-либо сделать, дабы мировоззрение, и твоё, и окружающих, изменилось. Каждый из нас виноват сам в своём положении в обществе, и ты не исключение, - он говорил негромко, размеренно, взвешивая каждое слово, дабы не задеть друга, но всё же так, чтобы эти слова смогли возыметь нужный результат.
Дети притихли ещё больше по уже неясным причинам, на солнечном асфальте заиграла тень листвы, подул ветерок. Первый сидел, опустив голову так, что его глаз не было видно. И посреди этого безмолвного спокойствия, второй различил:
- И всё же ты не прав. Я - Бог.
***
Попеременное слияние череды минут в единое целое зачастую приводит к отрицанию времени как такового, что плачевно сказывается на человеческой психике. Валера исключением не стал, а лишь подтвердил эту теорию искренним уверованием в то, кем якобы является. За все свои прожитые годы мужчина ни разу не усомнился в реальности своих беспочвенных суждений, но и сумел убедить в этом окружающих его людей, благо за всё проведённое между гибелью родителей и сегодняшним днём время, Валера слишком сильно выделялся из всего своего окружения. Хотя скептицизм тоже неплохой жизненный аспект, и тут Валерино "божественное" существование имело неосторожность не быть исключением. Скептиком, как не трудно догадаться, был лучший друг, в идеале изучивший все недостатки мужчины; поначалу наивная вера в избавление от напасти в виде возвышения личности казалась небезосновательной, но постепенно и она угасла, оставив лишь крепкую мужскую дружбу и умение прощать чужие недостатки. Сам же Валера пошёл учиться на хирургическое отделение в мед. академии, чтобы ещё сильнее укрепиться в обществе в том статусе, в котором он сейчас и находился. Он был идеален как Бог, в его многолетней практике не случалось ни одного летального исхода, любая операция под его руководством была способна спасти жизнь пациента с чуть ли неизлечимой болезнью. Но однажды произошла осечка.
***
В пустом коридоре тускло мерцала старая лампа, Валера смотрел в пол. Его друг прислонился к стене и закурил, несмотря на то, что находился в больнице.
- Он умер у меня на руках, - Валерин голос, впервые за годы общения казавшийся пустым, тихим шёпотом гулко разлетелся по помещениям.
- Ты же ничего не мог сделать, - дым к потолку.
- Нет, - пустота.
- И что же?
- Я позволил умереть. Впервые.
- Привыкай…
Даже боги совершают ошибки…