Перекидываясь словами, они пробирались сквозь мерцающий покров рассеивающегося тумана, который нагревался и становился золотым все больше, по мере того, как вставало солнце. Вдруг, впереди, по тропе, которая была стиснута изумрудами кустов и нависших ребристых крон, купаясь в океане платинного шелка, мимо, с тихим ржанием, волшебным мягким эхо, раскатившимся по округе, легко проскакал конь, заглушая дробный стук своих копыт полусном предрассветного часа. Лиза мысленно восхитилась: не призрак, не чудное ли видение пронеслось мимо, разгоняя остатки дремы? Это действительно был конь или всего лишь тень ее разума, сокрытого кашемировым одеялом наслаждения и покоя?
Когда они поднялись на Гору и взглянули вниз, на деревню, то не увидели ничего, кроме ярко-белых мерцаний тумана, серебрившегося в лучах увядающего лета. А здесь, на высотах равнины, травы, склонившись к земле волнами непоколебимого зеленого моря, все еще спали крепким сном.
- Как здесь безмятежно красиво! – прошептала Лиза, до краев наполняясь тихим восторгом.
- А там? – Макс, одной рукой обнимающий ее талию, другой указал на восток, где, за зелеными сугробами дремучих лесов, на горизонте медленно поднималось красное солнце, кровью и золотом обливая его поверхность и поверхность неба; разливая медные лапы своих лучей, оно медленно и устремлено тянулось к земле, своим волшебством поднимая травы, раскрывая пожары, снега и радуги цветов, запрокидывая их свежие головы к себе, к своему ярко-рыжему лику.
Лиза улыбнулась и потянулась, чтобы размять свои мышцы, чтобы стянуть с себя сонливость усталости, потянулась навстречу утру так же, как и все эти цветы, внезапно распахнувшие свои объятия долгожданному свету.
Вытянувшись в струнку и поднявшись на мыски, она медленным движением извечного женственного изящества вперемешку с небрежностью, скользнула рукой по волнам своих волос, потом запустила в них цепкими пальцами и слегка взъерошила. Она с наслаждением вслушивалась в шуршание своих невесомых шагов, в шуршание своих медленно текущих мыслей. Она купалась в холоде утра и в сиянии золота, которое становилось сильнее, ярче, бликами взрывов посылая свою мощь им во спасение; искрясь в золотых волосах Макса, в глазах влюбленных, в их озаренных безмятежным счастьем улыбкой, в их дрожащих ресницах, в их теплых и истомных поцелуях.
Кружась в дожде росы, света и серебристого смеха, они отдали себя ветру, любви, уединению.
Солнце, окончательно проснувшись, нашло их, медленно бредших по пустой извилистой ленте дороги, рассекающей широкое полотно малахитового поля.