"В городах того времени стояла вонь, почти невообразимая для нас, современных людей. Улицы воняли навозом, дворы воняли мочой, лестницы воняли гнилым деревом и крысиным пометом, кухни – скверным углем и бараньим салом; непроветренные гостиные воняли слежавшейся пылью, спальни – грязными простынями, влажными перинами и остросладкими испарениями ночных горшков. Из каминов несло верой, из дубилен – едкими щелочами, со скотобоен – выпущенной кровью. Люди воняли потом и нестираным платьем; изо рта у них пахло сгнившими зубами, из животов – луковым соком, а из тела, когда они старели, начинали пахнуть старым сыром, и кислым молоком, и болезненными опухолями. Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Воняли крестьяне и священники, подмастерья и жены мастеров, воняло все дворянское сословие, вонял даже сам король – он вонял, как хищный зверь, а королева – как старая коза, зимой и летом. Ибо в восемнадцатом столетии еще не была поставлена преграда разлагающей активности бактерий, а потому всякая человеческая деятельность, как созидательная, так и разрушительная, всякое проявление зарождающейся или погибающей жизни сопровождалось вонью."
Немного шокирующая откровенность автора, резкие эпитеты, бросаемые без тени стыдливости. Франция, роскошное великолепие которой буквально затмевает глаза людям уже много веков подряд. Чем пахнет Франция? Свежестью только что вынутых из печки булочек, дорогим парфюмом и изысканным шоколадом? Не этот ли ответ приходит в голову обывателю? Кажется, Франция не имеет право пахнуть по-другому... Но поверьте человеку, жившему много раньше нас и взявшемуся писать о тонком чувствительном нюхе - она воняет! Как помойное ведро всей Западной Европы, как самая большая свалка в истории средних веков, как ворох грязного тряпья, она воняет нечистотами и тайнами, грязью и вульгарностью. И эта наша старая-добрая Франция, ради описания всего великолепия которой ломали головы в поисках подходящих слов сотни писателей и поэтов со всего мира. Многие ли из них посчитали нужным ткнуть читателя носом в жирные пятна на безупречной скатерти жизни самой привелигированной страны? Это рискованно. Но кто не рискует, тот и не пишет бессмертных произведений.